Тот звук больше не повторялся, и он остановился, прислушиваясь.

— Данилов, что там?! — издалека крикнула Марта. Голос у нее был испуганный.

Он должен отправить ее домой. Здесь оставаться нельзя.

— Пока ничего. Не ходи сюда. — Данилов посмотрел себе под ноги и присел. Что-то красное заметил на полу. Красное и явно не химическое. Не снимая перчаток, Данилов поднял с пола осколок, измазанный красным, и в ту же секунду понял, что это кровь.

Именно кровь, а не элемент периодической таблицы Менделеева.

Данилов швырнул зазвеневший осколок и вскочил, оглядываясь. Дверь направо — в кладовую. Из кладовой на улицу. Дверь налево — в гостиную, где сейчас боится Марта. Прямо — французское окно с выходом на террасу.

Все это он придумал сам. И террасу, и французское окно, и сводчатый переход в гостиную, и камин с медным колпаком. Он ориентировался в этом доме лучше, чем в собственной квартире, и куда больше его любил.

Теперь мозаичный пол был залит едкой отравой и человеческой кровью.

Кто это сделал?! Зачем?!

Данилов рванул с шеи шарф и швырнул его в кучу тряпок на полу. По виску проползла капля. Отвратительно теплая и стыдная капля пота.

Он трус и неврастеник. Впрочем, это всем давно известно.

По красному следу, стараясь не наступать в него, он добрался до двери в кладовую и распахнул ее.

Тело лежало лицом вниз, и под ним была огромная красная лужа.

Хищный тропический цветок, готовый проглотить жертву.

Жив? Или уже нет?

Данилов наклонился. Почему-то запах крови был сильнее запаха химической дряни. Лучше бы пахло краской и растворителями.

Обеими руками Данилов кое-как перевернул тело. Голова глухо стукнулась о пол. Данилов зажмурился.

— Господи!..

Это Марта, устав бояться одна, все-таки пробралась следом.

— Помоги мне, — скомандовал Данилов, — я не понимаю, жив он или…

— Кто это? — спросила Марта с ужасом, как будто это имело хоть какое-то значение.

— Охранник. Помоги мне, Марта! Найди тряпку, намочи и дай мне! Вода в баллоне с правой стороны. И не смотри на него, если не можешь!

— Он… жив?

— Я не знаю!

Марта все-таки посмотрела и покачнулась, схватившись за стену.

Почему-то в лихих детективных киношках, которые она так любила, никогда не показывали, как из черного кровавого фарша, в который превращается человеческий череп от удара, вылезают белые кости.

— Марта, шевелись! Отвернись от него! Ты слышишь меня?! Ну!

На негнущихся ногах, спотыкаясь обо что-то, она доковыляла до баллона и нашарила в кармане носовой платок. Вода лилась ей на ботинки.

— На.

— Мне нужна большая тряпка! Эта не годится, Марта! — Не отрывая глаз, она смотрела, как белый носовой платок у него в руке мгновенно становится красным, словно в кислоту сунули лакмусовую бумажку.

— Вроде бы дышит, но я не знаю, как ему помочь.

— Давай «Скорую» вызовем, — просипела Марта, — они помогут…

— «Скорая» из Москвы будет ехать два часа! Ты нашла тряпку? И аптечку принеси из машины!

При мысли о том, что она сможет хоть ненадолго вырваться из этого пространства, заполненного запахами химикатов и крови, выйти на улицу, где сыплет снег и кричат галки, Марте стало чуть-чуть полегче.

— Я сейчас, — выговорила она, стыдясь своего малодушия, — я сейчас вернусь.

Дыша в рукав, обходя кровавые лужи, она стала пробираться к двери, но выйти не успела.

Дверь сама собой распахнулась ей навстречу, и показались какие-то люди — довольно много.

Ахнув, Марта отступила, нога подвернулась, и она чуть не упала, сильно ударившись локтем.

Данилов оглянулся. Он стоял на коленях, руки у него были в крови.

— Никому не двигаться! — скомандовал первый из вошедших, остальные плотной группой стояли у него за спиной. — Руки на голову! И вы тоже! Быстро! — И он ткнул в Марту пистолетом.

Как зачарованная глядя в пистолетный зрачок, Марта медленно подняла руки, ставшие вдруг очень тяжелыми и будто чужими.

Из-за первой кожаной спины вынырнули остальные и моментально рассыпались по комнате, в центре которой в луже крови на коленях стоял Данилов.

Это было похоже на фильм, который недавно не к месту вспомнился Марте.

— Так. — Голос был низкий и тяжелый. И холодный, как пушечный чугун.

Человек вошел и остановился, не вынимая рук из карманов длинного пальто.

— Я хочу, чтобы кто-нибудь мне объяснил, что здесь происходит.

Марта пискнула, потому что дуло, в которое она смотрела, совершенно отчетливо шевельнулось, и когда она пискнула, человек в пальто повернулся и взглянул на нее.

И в этот момент она его узнала.

* * *

Данилов договорил, и некоторое время все молчали, только хрустело стекло под ногами у охранников, хотя казалось, что они стоят совершенно неподвижно.

— Что там с охранником? — наконец спросил Тимофей Кольцов, ни к кому не обращаясь.

— Увезли в Москву, — проинформировала «кожаная спина», до смерти напугавшая Марту своим пистолетом. — Пока жив, Тимофей Ильич.

— Ментов вызвали?

— Вы же не давали такого распоряжения, — после паузы тихо сказала «кожаная спина». По тому, что отвечал все время он, а остальные молчали. Марта поняла, что это скорее всего не просто спина, а спина-начальник.

— Не давал, — согласился Кольцов. — Что на втором этаже?

— Все в порядке, Тимофей Ильич. Туда не добрались. Только лестница вот… попорчена сильно.

— Что за скотство такое! — в сердцах сказала молодая высокая женщина в короткой шубке. Она ходила вдоль стен и рассматривала следы разрушений, словно ни на чем не могла остановиться. Лицо у нее было брезгливым и гневным. — Надо же было влезть, человека чуть до смерти не убить, все тут испортить, переломать, краской залить!..

— Вы никого не видели? — вдруг спросил Кольцов у Данилова.

Данилов покачал головой.

— Почему-то были открыты ворота. Я удивился, но не слишком. Я думал, что Катерина Дмитриевна, может быть, приехала, хоть и не собиралась.

Кольцов неприятно поморщился, как будто Данилов сказал что-то неуместное.

— Катерина Дмитриевна приехала, — сказал Кольцов тяжело, — хоть и не собиралась. Вы ей звонили?

— Нет. — Данилов достал сигареты. Вместе с пачкой из кармана выпал мокрый от крови носовой платок, которым он пытался зажать рану на голове охранника. Данилов посмотрел на платок, быстро поднял и сунул обратно. — Мы виделись на прошлой неделе и обсудили все, что было необходимо.

— Необходимо!.. — фыркнул олигарх, промышленник, политик, губернатор, член, кандидат в президенты и президент каких-то других кандидатов. — Вы позвонили ей, когда мы выезжали из дома, и сказали, что у вас какие-то вопросы и вы ждете нас на даче. Зачем вы звонили?

— Я не звонил, — сказал Данилов, — мне незачем было звонить.

Тимофей перевел тяжелый взгляд на начальника своей охраны, и тот, очевидно, что-то такое понял из этого взгляда, что было непонятно остальным, так как спросил у Данилова холодно:

— Вы сюда во сколько приехали?

— В начале одиннадцатого. Наверное, минут десять. — Он посмотрел на Марту. — Ты не помнишь?

— Нет, — сказала Марта.

— А откуда ехали?

— Что?

— Откуда вы ехали?

— Из дома, — ответил Данилов растерянно, — я живу на Сретенке, в Последнем переулке.

— Девушку где забирали?

— Нигде не забирал. — Тон у Данилова изменился, стал ледяным и сухим, как корка на вчерашней луже. — Мы вместе поехали из моей квартиры.

— Звонили в половине одиннадцатого, — доверительно сообщил главный охранник Данилову, — вы в это время уже из Москвы выехали. Следовательно, могли звонить только с мобильного. Позвольте ваш телефончик. И ваш тоже, — добавил он в сторону Марты.

— Мой телефон в машине, — хрипло сказала Марта, — в сумке. Я его не вытаскивала.

Охранник качнул головой, и кто-то из подручных, хрустя разбитым стеклом, вышел за дверь.

— Сейчас посмотрим.

Даниловский телефон у него в руке по-мышиному пискнул, потом еще и еще раз.

— С этого телефона не звонили, — заключил охранник безразлично, — сейчас посмотрим второй.

Марта перевела дыхание.

Про свой телефон она все знала совершенно точно. Ее телефон Тимофею Кольцову не звонил.

— Здесь тоже чисто, Тимофей Ильич. Не было звонка.

— Может, просто запись удалили? — поинтересовался олигарх, ни на кого не глядя, и Марта снова напряглась так, что застучало в висках, хотя знала — знала совершенно точно! — что ни Данилов, ни она сама Тимофею Кольцову с утра пораньше не звонили.

— Нет, Тимофей Ильич. Ни с того, ни с этого телефона сегодня утром вообще никуда не звонили. У этого последний звонок вчера в восемнадцать пятьдесят, а у того в девятнадцать тридцать четыре. Кому вы давали номер Катерины Дмитриевны, господин Данилов?

Сухой лед на луже стал еще крепче, как будто ударил мороз.

— Никому не давал. С вашего разрешения я закурю.

— Ваши сигареты нужно выбросить, — вдруг сказала жена олигарха и подошла поближе, — они все в крови. И платок вы в карман сунули напрасно.

Порывшись в длинном и узком ридикюле, она выудила пачку сигарет и протянула ее Данилову.

— А свои выбросьте.

— Спасибо.

Данилов вернул ей пачку, и она тоже прикурила и неожиданно помахала рукой перед носом своего мужа, как бы разгоняя дым. Муж посмотрел на нее недовольно. Марта съежилась.

— Мнения какие будут? — спросил Кольцов и обвел взглядом свою команду, а также Марту с Даниловым. — Что тут такое? Местная братва по пьяни веселилась? Или из сумасшедшего дома кто набежал?

Под его взглядом охрана постно опустила глаза и как будто сдала назад, к измазанным краской стенам, хоть и не двинулась с места.

Как же с ним жена живет, неожиданно подумала Марта, когда на него даже смотреть страшно? С ним же надо за одним столом сидеть. В постели лежать. Детей от него заводить.

Тимофей Ильич усмехнулся змеиной усмешкой, снял очки и стал их рассматривать.

— Почему один человек дежурил? Где его напарник? И что это вообще за лох, которому можно просто так по башке дать?! Это наша служба безопасности таких на работу берет?!

Главарь охранной банды моментально утратил свой начальственный вид и как-то даже в размерах уменьшился, и широкая кожаная спина стала не такой уж широкой и кожаной.

— Тех, которые не в личной охране, Владимир Алексеевич на учебную базу не отправляет…