– Значит ли это, что вы согласны уступить Арине Сазоновой первое место?
– Если мы договоримся, – уклончиво отвечала Куницына.
– А контракт с фирмой «Ривгош»?
– Контракт входит в пакет документов, которые мы согласуем.
– И каковы будут ваши условия?
– Вот мои условия. – Куницына протянула ему листок, где от руки были написаны цифры.
– Хм-м. – Крутицкий сделал вид, что углубился в расчеты, а сам украдкой посмотрел на часы.
Что-то Антон долго не дает о себе знать…
Антон подъехал к зданию больницы в то же время, когда Куницына входила в офис его шефа. Было около десяти часов вечера, в больнице было тихо. Антон не стал ломиться в справочное, он обогнул здание и приоткрыл дверь, над которой светилась надпись «Приемный покой», рассудив, что коль сегодня больница имени Эрисмана дежурная по городу, то сюда будут возить и ночью, а стало быть, двери открыты. Его предположения оказались верными – на скрип двери выглянула заспанная тетка и уже открыла было рот, чтобы заорать, но Антон мигом утихомирил ее -двумя сотенными бумажками.
– Да куда же тебя несет, – сбавила тетка тон, – утром приходи.
– Спокойно, тетя, мне только выяснить, куда жену положили. А то сказали, что к вам, а куда конкретно… – Он уже приближался к девушке за стойкой, которая с интересом поглядывала на стройного молодого человека в модной одежде.
– Сестричка, милая, к вам сегодня привезли девушку, ранена она на пожаре… в ресторане.
– «У Клары»? – оживилась девушка. – По телевизору передавали.
– Вот-вот. Так как ее фамилия?
– А вам кого нужно? – нахмурилась девушка.
– Не Михайлова Катя?
– Точно, она.
– А вы не путаете?
– Ну что вы, сами посмотрите, вот: Михайлова Катерина Андреевна. На хирургию ее положили, лицо поранено сильно. Но вы не бойтесь – главное – глаза не задеты.
– Спасибо, милая, за сочувствие, – улыбнулся Антон, – вот вам за доброе сердце. – Он поставил на стойку коробку с французскими духами.
– Ну что вы… такой пустяк, – растерялась сестричка.
– А я еще не раз приду, – лукаво засмеялся Антон, – давайте дружить!
– Так на хирургию же придете-то! – крикнула сестра, но симпатичного посетителя и след простыл.
В машине он набрал номер телефона офиса Крутицкого.
Услышав долгожданный звонок, Крутицкий так живо встрепенулся, что Виктория Павловна вздрогнула. Она наблюдала за его лицом во время разговора и поняла, что проиграла, проиграла вчистую. Ничего у нее не выйдет, и незачем унижаться и торговаться. Самое умное будет сейчас встать и уйти, но она почему-то медлила.
Крутицкий положил трубку и улыбнулся, обнажив клыки, как зверь.
– Что, ведьма старая, обмануть меня захотела? – процедил он.
Куницына передернулась как от озноба.
– Вот тебе соглашение! – Он порвал листок в клочки и бросил ей в лицо.
Она продолжала сидеть молча, не шевельнувшись.
– Ты с кем вздумала шутки шутить? – Он вскочил и навис над ней всей тушей.
Виктории Павловне показалось на миг, что сейчас он ее ударит, но усилием воли она продолжала сидеть, не делая попытки отклониться. Минуты две они молча глядели друг другу в глаза, наконец он отошел к окну и отвернулся.
– Не понимаю, отчего вы так кипятитесь, – вымолвила Куницына, стараясь, чтобы голос ее не дрожал и не срывался. – Вы же выиграли, так чем вы недовольны?
– Пошла вон! – не оборачиваясь, процедил Крутицкий. – Гроша ломаного от меня не получишь.
Перед глазами Виктории Павловны поплыли красные круги, он сжала зубы, и думая только о том, чтобы не упасть, двинулась к двери, не забыв прихватить пальто и бумаги. Молча прошла она мимо секретаря, молча спустилась в лифте и опомнилась только в машине, заметив, как дрожат руки, лежащие на руле. Ехать в таком состоянии нечего было и думать. Но и стоять тут, возле офиса Крутицкого, она не хотела. Медленно она тронулась с места, поглядывая по сторонам и заметив подходящую подворотню, свернула туда. Остановив машину, она испугалась, что сейчас умрет, так ей стало плохо. Тело сотрясала крупная дрожь, зубы стучали, воздуха не хватало. Виктория Павловна открыла окно, нашла в «бардачке» тюбик валидола и сунула таблетку под язык. Чуть полегчало, и она осторожно вдохнула полной грудью морозный воздух.
Вот, значит, как. Вот какие мы оказывается джентльмены… Ерничал, пальтишко помогал снять, кофейком поил, а как понял, что сила на его стороне, так и вылезло хамское мурло на поверхность. Как был господин Крутицкий одесским жлобом, так и остался.
И ничего уже не сделаешь. Она уже не успеет выставить на конкурс никого вместо Кати. Как назло, приличные модели в данный момент -все пристроены, остались девушки так себе, далеко не высший класс, а представитель фирмы «Ривгош» тоже ведь дело свое знает, ему кошку драную не подсунешь… Вот и получается, что единственной претенденткой автоматически становится Арина Сазонова, то есть за ее, Куницыной, деньги, Крутицкий получит победу для своей девки, а она кругом в дураках. И мало того, что убытки, так ее, Викторию Павловну Куницыну, уважаемую женщину, владелицу крупнейшего в городе агентства фотомоделей, еще унизили, оскорбили, выгнали вон, как назойливую побирушку!
Ну что ж, бизнес – это не игра в шахматы. Здесь не соревнуются отдельно мужские и женские команды. В бизнесе все равны, слабому женскому полу не делают скидку. Стало быть, нужно держать удар, как мужчина. И она это сумеет. Но господину Крутицкому она отомстит, уж будьте уверены. Понадобится ждать, она подождет. И когда наступит этот сладкий день, она не будет глумиться над ним и открыто издеваться. Она будет с ним любезна и приветлива, а местью насладится потом, в одиночестве, так гораздо приятнее…
Надежда плюхнулась на сиденье, аккуратно поставила у ног тяжеленную сумку и облегченно перевела дух. Теперь никакая сила не заставит ее подняться до нужной станции метро. Однако что-то сегодня она устала, хотя, чтобы этакую тяжесть носить, нужно Жаботинским быть! Хорошо, что она успеет прийти домой раньше мужа, а то он увидит, что сумка неподъемная, и будет ее ругать. Надежда почувствовала раздражение. Сам не велит таскать тяжести, говорит, что в ее возрасте это очень вредно, а сам послал ее за лампой. Все дело было в коте, вернее не в коте, а в муже. Муж у Надежды был второй, поженились они семь лет назад, его первая жена к тому времени давно умерла, а Надежда с мужем были в разводе. Дети у обоих были взрослые, жили отдельно, так что Сан Саныч поселился в Надеждиной однокомнатной квартире и страшно привязался к ее рыжему коту Бейсику. Бейсик, превратившийся за семь лет из молодого шустрого котика в наглого толстого пушистого котищу, пользовался этим обожанием вовсю, так что Надежда иногда даже ревновала мужа к рыжему сокровищу. Сан Саныч рьяно следил за кошачьим питанием, раз в месяц консультировался у знакомого ветеринара и вычесывал кота два раза в день. Кот чувствовал себя прекрасно, но нынешней зимой, несмотря на витамины и свежепророщенную травку, неожиданно начал лысеть. То есть из обычного полупушистого кота (в свое время дядечка, у которого Надежда с дочкой купили заморенного котенка, утверждал, что его бабушка была ангорская белая кошка) превратился в обычного же, но четвертьпушистого. На взгляд Надежды так было даже лучше – меньше шерсти оседало на ковре и черном пальто, но Сан Саныч был безутешен. Вызванный домой ветеринар посоветовал кварцевание. Возить больного в лечебницу Надежда категорически отказалась (кот, благодаря заботам Сан Саныча, весил полпуда). Бросили клич по знакомым, и Надеждина мать раздобыла кварцевую лампу у соседки. Тут возникла еще одна забота. Одна знакомая Надежды вдруг внезапно заболела. Женщина она была пожилая, и стариковские болезни давно уже никого не удивляют, но все дело было в том, что знакомая никак не могла себе позволить болеть, потому что на ней висел внук-первоклассник. Родители ребенка работали в коммерческих структурах и, в свою очередь, не могли себе позволить такую роскошь, как взять внеочередной отпуск или за свой счет. Тем не менее они как-то перебивались недели две, а потом бабушку отправили в санаторий для срочного поправления здоровья, а сами упросили Надежду взять на себя заботы о шустром первокласснике, потому что не хотели доверять ребенка чужому человеку. У Надежды на работе как раз было очередное затишье, то есть снова перестали платить зарплату, поэтому она с радостью согласилась, тем более что вознаграждение за истрепанные первоклассником нервы намного превышало размеры ее скромной зарплаты инженера. Договорились начать с понедельника, то есть со вчерашнего дня. Надежда должна была приезжать к часу дня прямо к школе, забирать Диму, потом вести его в бассейн, на гимнастику и в кружок рисования, а потом надзирать за ним до шести часов вечера, не забывая контролировать приготовление уроков. Однако вчера понадобилось еще утром забежать на работу – разобраться с делами, так что поехать к матери за лампой Надежда смогла только сегодня. Кроме лампы, мать впихнула еще банку огурцов и варенье, а также здоровенную тыкву, так что сумка весила не меньше пятнадцати килограммов, а мать еще ворчала и говорила, что для чего тогда она гнет спину на даче, если Надежда ничего не хочет брать, а ей одной столько не съесть и вообще ничего не нужно.
Надежда перевела дух, помассировала онемевшую правую руку и повеселела. Все не так плохо, и общение с первоклассником проходит успешно, во всяком случае, три недели она выдержит. Она потянулась в сумку за книжкой и снова расстроилась. Детектив лежал на самом дне, нечего было и думать выкопать его из-под банок и лампы. Теперь придется сорок пять минут маяться дурью, потому что спать в транспорте Надежда не умеет, уж такая особенность у ее организма. И детектив интересный, а дома не почитаешь – куча хозяйственных дел. Донельзя разозленная, Надежда мрачно уставилась на скамейку напротив. Там дремала женщина ее лет, старичок читал газету, а в самом углу сидел странный парень. Надежда отвела глаза, чтобы не пялиться на незнакомого человека, прочитала над головой парня рекламу водки и магазина одежды для полных, а потом опять скосила глаза на парня. Одет он был просто, скромно и как-то неприметно – серая куртка, вязаная шапочка по самые брови. Но странность заключалась в другом. Во-первых, сидел он неестественно прямо, как говорят – «аршин проглотил». Хотя… Надежда пригляделась внимательнее и поняла, что аршин тут не подходит. Было похоже, что парень проглотил не аршин, а ватерпас и теперь старается сидеть так, чтобы уровень не колебался. Парень как бы прислушивался к чему-то внутри себя, глядя на окружающих отсутствующими глазами.
Надежда пожала плечами и отвернулась, но глаза ее опять уперлись в надоевшую рекламу. Тогда она попыталась прочитать что-нибудь в газете старичка напротив. Удалось разглядеть только заголовок «Пожар „У Клары и Карла"». Она искоса посмотрела на молодого человека напротив. Он продолжал сидеть в той же скованной позе, ни разу не пошевелился. «Как он не устает все время в таком напряжении?» – заинтересовалась Надежда. Как бы в ответ на ее мысли, парень осторожно приподнялся, причем не наклонясь, как бы стараясь не расплескать что-то ценное внутри, на лице его проявилось напряжение от усилия, потом он встал, медленно распрямился и направился к выходу. Двери открылись, парень пошел, механически переставляя ноги. В походке его было что-то знакомое. Надежда встрепенулась, потрясла головой, стремясь избавиться от наваждения, и вдруг вспомнила. Точно такую же походку она видела вчера и именно здесь, в метро. Она так же сидела на этом же месте – в первом вагоне в углу, и напротив сидел мужчина. Приличный такой мужчина, в хорошем кашемировом пальто, волосы густые, светлые. Надежда мельком взглянула на него и уткнулась в детектив, отметив некоторую странность. Но вчера ей некогда было думать о посторонних мужчинах в метро. Сегодня же Надежда напрягла память, вызвав в голове воспоминание, и поняла, что вчерашний мужчина был похож на сегодняшнего молодого парня, – не внешностью и не одеждой, а именно таким странным выражением лица, этой напряженностью, как будто человек прислушивается к себе и держится неестественно прямо. Мужчина вышел на «Черной речке» и пошел к эскалатору точно такой же походкой, как и сегодняшний молодой человек.
Немного удивившись такому совпадению, Надежда пожала плечами и сосредоточилась на мыслях о приготовлении ужина.
Чертог, то бишь «Голден-Холл», сиял. Все действо было задумано и оформлено с большим вкусом. Несмотря на бешено дорогие билеты, зал был полностью заполнен публикой. Конкурс подходил к финалу. По сцене в торжественном дефиле проплыли пять претенденток на первое место. Нельзя было не признать, что Арина Сазонова в изумительном черном с серебром платье от Юдашкина, прекрасно оттенявшем светлый шелк ее волос, была чудо как хороша. Легкая, почти неуловимая вульгарность ее лица сегодня совершенно не была заметна. И зрители, и члены жюри любовались ею, но члены жюри, в отличие от зрителей, знали, сколько труда и денег было вложено в то, чтобы в финал вместе с Ариной вышли три девушки, не составлявшие ей конкуренции да к тому же не имеющие достаточно богатых спонсоров… Четвертой, вернее первой, должна была стать Катя Михайлова, неожиданно снявшая свою кандидатуру, – и теперь вместо нее шла по подиуму случайно пробившаяся в финал модель из второразрядного агентства.
Судьба первого места была предрешена. Ведущая конкурса, многообещающая молодая актриса, изображая немыслимое волнение, как это делают ведущие «Оскара», вскрыла конверт с именем победительницы и радостно пропела:
– В этом году корону «Мисс Обаяние» завоевала… Арина Сазонова!
Зал разразился аплодисментами – Арина действительно произвела на всех сильное впечатление. Началось вручение наград и призов. Одним из первых по приглашению ведущей поднялся на сцену Вадим Крутицкий – спонсор Арины, один из богатейших и влиятельных людей города. У него был для Арины специальный приз – документы на новую серебристо-голубую «ауди», которая прекрасно подходила к ее глазам. Крутицкий поставил условие, чтобы он вышел на сцену первым – даже раньше представителя французской фирмы «Ривгош», контракт с которой был гарантирован обладательнице первого места в конкурсе «Мисс Обаяние».
Крутицкий поднялся на сцену и уже доставал из кармана своего мешковатого, несмотря на немыслимую цену, пиджака, конверт и хотел произнести речь, как вдруг, повинуясь импульсу, поднял глаза. Сверху, из будки осветителя, на него смотрел мертвыми невыразительными глазами худощавый парень, одетый в униформу.
– Что, что такое? – вполголоса проговорил Крутицкий, за долгие годы занятий полукриминальным бизнесом развивший в себе звериное чутье опасности.
Парень молча смотрел на него мертвыми глазами, и Крутицкому вдруг показалось, что это смерть смотрит на него сверху. В ту же секунду от будки осветителя отделилась громадная металлическая штанга с софитами и, как огромный маятник, понеслась по плавной дуге вниз, к сцене, к нему, Крутицкому… Вадим замер как громом пораженный. Он не мог ни вскрикнуть, ни пошевелиться, только смотрел, как неумолимо приближается к нему смертоносный маятник…
Увидев выражение его лица, Арина тоже подняла глаза. Она не успела испугаться, все происшедшее заняло, должно быть, несколько секунд, только Крутицкому эти секунды показались вечностью.
Металлическая конструкция пронеслась над ним как нож гильотины, снеся напрочь голову и, оборвав провода, отлетела в дальний конец сцены. Кроме Крутицкого, никто не пострадал, но Арина, увидев своего обезглавленного спонсора, любовника, хозяина, завизжала тонко и страшно. Все прекрасное платье от Юдашкина было залито кровью, она стояла посреди сцены с ужасным, перекошенным лицом и визжала. Остальные девушки сбились в кучку в углу, их не задело.
Охранник Крутицкого, проследив за взглядом окружающих и за гирляндами оборванных проводов, увидел осветителя и, выхватив из наплечной кобуры «беретту», дважды выстрелил. Угол стрельбы был очень неудачен, пули не достигли цели, но осветитель сам двинулся к краю площадки. Он шел со странной скованностью, словно пытался не расплескать что-то внутри себя, но с края площадки шагнул в пустоту и, пролетев отделявшие его от сцены двадцать метров, ударился о подиум со страшным, чавкающим звуком.
Весь зал давно уже стоял, затаив дыхание, в ужасе наблюдая за разворачивающейся на сцене трагедией.
В самом центре сцены, между двумя трупами, стояла Арина Сазонова в немыслимо прекрасном платье от Юдашкина, залитом кровью и темными сгустками, и истошно, страшно кричала на одной ноте. Растерянный охранник оглядывался по сторонам, судорожно думая единственную оставшуюся мысль: кого замочить?
Первым опомнился помощник Крутицкого Антон Ребров. Он взбежал на сцену, подскочил к Арине, протянул руки, как бы обнимая ее, а сам незаметно нажал болевую точку на ключице. Арина вскрикнула громко, потом замолчала, опомнилась и завертела головой по сторонам, пытаясь осознать, где она находится и что случилось. Антон тут же подхватил ее под руку, стараясь не испачкаться в крови и прочей дряни, и скорее повел прочь, пока она снова не впала в истерику. Он уже начал прибирать к рукам наследство своего погибшего босса.
Сан Саныч пришел с работы поздно – по вторникам у него были вечерние лекции для пользователей персональных компьютеров. Несмотря на позднее время, решили все же после ужина провести сеанс облучения кота кварцевой лампой. Надежда была не против – ей-то завтра вставать не рано, ребенка она забирала из школы в час дня. Сан Саныч тоже готов был хоть всю ночь не спать ради своего любимца, но выяснилось, что активно протестует кот. Лампа слепила ему глаза, и вообще, владельцы кошек знают, что эти капризные создания способны лежать только там, где сами хотят, и заставить их что-то сделать помимо их собственной воли практически невозможно. Смазывая йодом пятую по счету царапину и слыша нежный голос мужа, который пытался выманить рыжего членовредителя из-под ванны, Надежда окончательно озверела. Она удалилась в комнату, плотно закрыв за собой дверь, и, чтобы не слышать воркования Сан Саныча, включила телевизор погромче.
Время было позднее, передавали криминальные новости.
– Сегодня весь выпуск посвящен только одному событию – перестрелке в «Голден-Холле», в результате которой был убит известный в нашем городе бизнесмен Вадим Крутицкий…
Надежда поморщилась и выключила звук, глядя как шевелятся губы ведущей. Интересная, достаточно молодая женщина, видно, что следит за собой и неплохо одевается. Костюмчик неплохой, сидит хорошо, нигде не морщит. Правда, на вид он из дешевой ткани, но, как объяснила недавно Надежде ее молодая сослуживица, это только кажется, что ткань дешевая, сейчас это самое модное. Надежда видела эту ведущую, Алену Багун, как-то в обычных новостях и еще кое в каких передачах. Странную она выбрала профессию – сообщать людям об убийствах, ограблениях и различных неприятностях. «Но если обывателям нравится узнавать, что с другими людьми произошло что-то плохое, – возразила сама себе Надежда, – то почему бы не дать им возможность выслушать это из уст хорошенькой женщины? Хотя как раз хорошенькой ее не назовешь… Но, несомненно, есть что-то в твердых чертах лица, что привлекает людей к нему. По крайней мере, смотреть на нее приятно, она не какой-нибудь приблатненный репортер или косноязычный сотрудник компетентных органов».
На экране в это время появился знаменитый Александр Каморный, уж без него-то не обойдется ни одно криминальное событие в городе. Надежде он не нравился, напоминал ворона, летящего на падаль, тем более что на экране он появлялся всегда в черном, тем не менее что-то заставило ее включить звук.
– Удивительно смелое убийство! – захлебывался Каморный. – При полном скоплении народа в зале так точно рассчитать и поразить свою жертву. Странно, на что рассчитывал убийца – шансов выйти из зала живым у него практически не было.
Камера показала «Голден-Холл», целую кучу милицейских машин с «мигалками», омоновцев почему-то с закрытыми лицами, хотя от кого они прячутся, Надежде было непонятно, – убийца-то, уже обнаружен.
– Надя, помоги! – послышался крик мужа из ванной.
Они вдвоем с трудом извлекли кота и уложили его на кухонный диванчик. Сан Саныч успокаивал животное, а Надежда держала лампу. Кот извивался и царапался, через пять минут такой пытки Надежда снова не выдержала и ушла в комнату.
– Сейчас вы увидите, – слышался голос Каморного за кадром, – уникальные кадры. Оператору, который снимал конкурс, удалось заснять и момент убийства.
Камера обвела зал, полный шикарно одетой публики, девушек на подиуме – их осталось уже пять, то есть действо подходило к концу, и вскоре, как сообразила Надежда, должна была окончательно определиться победительница «Мисс Обаяния». Надежда загляделась на платья девушек, отметив одну, несомненно привлекательную яркую блондинку в черном, в это время хорошенькая ведущая, казавшаяся форменной пигалицей среди высоких претенденток, вышла на сцену с запечатанным конвертом в руках. Она вскрыла конверт, после этого началось всеобщее ликование, все поздравляли блондинку в черном. Ведущая обратилась в зал, где в первом ряду поднялся улыбающийся полный мужчина в плохо сидящем дорогом пиджаке. Девушка улыбалась и говорила неразборчиво – ведь пленка-то была прямо с пылу с жару, то есть над ней еще не успели поработать звукооператоры и монтажеры, а шустрый Каморный уже пустил ее в эфир.
Крутицкий, судя по всему это был он, подошел к сцене сбоку и поднимался уже по лесенке наверх, как вдруг что-то замешкался, оступился, поднял вверх лицо. И здоровенная такая штуковина, Надежда не поняла, что это такое, свалилась сверху прямо Крутицкому на голову. После этого изображение пропало, очевидно оператор от неожиданности сбил ракурс. Потом опять на экране появился Каморный.
– Как вы видели, жертву кто-то окликнул сверху, чтобы он остановился, а после этого ему сбросили на голову штангу с софитами. Охрана Крутицкого заметила человека наверху и начала стрелять. Очевидно, раненый, он не удержался, сорвался и разбился насмерть. Преступника опознали. Им оказался осветитель Виталий Локотков, 1975 года рождения.
Камера показала лежащее скорченное тело.
– Локотков работал в «Голден-Холле» несколько месяцев, и ни в чем предосудительном не был замечен, – продолжал Каморный. – Начальством и сотрудниками характеризуется положительно.
На экране появилась крупным планом показанная фотография, очевидно, из личного дела Локоткова.
– Нетрудно догадаться, что Виталий Локотков был только орудием в руках настоящего убийцы, – продолжал вещать за кадром Каморный, но Надежда его не слушала.
Она уставилась на экран, не веря своим глазам. С черно-белой фотографии на нее смотрел сегодняшний парень из метро, который выглядел так странно и вышел на Петроградской, – как раз там, где находится «Голден-Холл».
В комнате появился умиротворенный муж с котом на руках.
– Вот видишь, Надя, мы взяли себя в руки и провели сеанс, – с облегчением сказал Сан Саныч.
– С чем вас и поздравляю, – вздохнула Надежда.
Газета «Телезритель» от 17 мая 1999 года: Ставропольская знахарка Агриппина принимает индивидуально. Она освободит вас от порчи, сглаза, наговора. Если вас преследуют неудачи, пропало взаимопонимание в семье и на работе, а также измучили недуги и вредные привычки – обращайтесь к Агриппине, она поможет…
Виктория Павловна Куницына расчесала подсохшие после ванны волосы, плотнее запахнула мягкий махровый халат и устроилась на диване в своей уютной гостиной, накрывшись шотландским пледом. Была глубокая ночь, неярким светом горел торшер, Виктория Павловна нажала кнопку включения видеомагнитофона и посмотрела на экран телевизора. Сегодня с утра после вчерашней, с позволения сказать, беседы с Крутицким, она чувствовала себя совершенно разбитой. Поэтому она сделала несколько неотложных звонков и позволила себе расслабиться, провести день дома. На конкурс в «Голден-Холл» она и не собиралась. Но вечером ей позвонила секретарь агентства, до которой дошли слухи о страшном событии, случившемся только что в «Голден-Холле». Куницына не поверила своим ушам, пока не дозвонилась до распорядителя конкурса и не услышала подробности из уст непосредственного наблюдателя. Она долго сидела в кресле, задумавшись, потом поужинала, приняла душ, а потом посмотрела криминальные новости и даже записала их на видео. И вот, в который раз, перед ней проплывали кадры убийства.
Да, вот как бывает. Еще вчера Крутицкий орал на нее, издевался, а где он теперь? В холодильнике морга. Она хотела отомстить за унижение, так даже не понадобилось трудиться самой – судьба все сделала за нее. Полно, судьба ли? Ясно, что это заказное убийство, хоть и выполнено таким оригинальным способом. Крутицкий – очень крупный бизнесмен, под его началом была одна из двух компаний, контролирующих продажу бензина по городу и области, врагов у него предостаточно.
Однако что изменилось для нее самой? Крутицкого нет, конкурс завершился на самой трагической ноте – хоть и объявили победительницу, но официального утверждения победителей не было. Придется все отложить до лучших времен, а пока суть да дело, представитель фирмы «Ривгош» улизнет от греха подальше к себе в Париж, она, Куницына, на его месте так бы и сделала. Вопрос с контрактом спустят на тормозах, Арина Сазонова ничего не получит – спонсора у нее теперь нет. Разумеется, деньги, вложенные Куницыной, пропали безвозвратно, но не в них, в конце концов, дело. Для Арины она найдет со временем контракт попроще, девушка ведь не виновата ни в чем.
Но чем грозит ей расследование убийства Крутицкого? Милиция, разумеется, никого не найдет, да и не будет сильно стараться. Но вот его партнеры… Уже небось известно, что накануне, то есть вчера, они с Крутицким ссорились в его офисе. Но это же смешно, она не стала бы нанимать киллера, да еще такого странного, камикадзе, ведь шансов спастись у него не было… Но сможет ли она доказать это партнерам Крутицкого? И не нанять ли охрану?
Подумав, Виктория Павловна решила, что охрану нанимать не будет, – если захотят, ее и с охраной достанут.
Она еще раз просмотрела пленку с записью убийства. А что, если это не заказ, а просто ненормальный осветитель решил таким образом кому-то что-то доказать? И если бы Катя вчера не пострадала в ресторане, то сегодня Катя стояла бы на подиуме, а она, Куницына, тоже мелькала бы поблизости. Но нет, она не стала бы лезть на сцену, это Крутицкий решил выставиться, а она держалась бы в тени. Но псих, если он, конечно, псих, мог сбросить что-то на девушек, так что можно считать, что Катя легко отделалась…
Виктория Павловна вздохнула. Нелепая случайность отняла у девушки все… Хотя не все, вот Крутицкий действительно потерял все…
Поделиться книгой: