Отец сжал руку в кулак, и показалось, что он действительно бросит ишканам обвинение. Но тут возвысил голос герцог Дарио:

– Меш и Ишка – два величайших королевства валари. И вот вы уже готовы воевать друг с другом, в то время как лорд Лжи вновь восстал. Что я могу сделать, чтобы предотвратить трагедию, к которой вы ведете свои народы?

Отец глубоко вздохнул и расслабил пальцы. Потом заговорил – не столько для герцога Дарио, сколько для всех присутствующих:

– Война еще не объявлена. Но становится поздно, и мы желаем услышать, что думаете об этом все вы.

Так быстро, как только мог, лорд Харша поднялся на ноги, явно раздосадованный упущенным шансом расправиться с Мэрэмом. Он поправил повязку на глазу и указал на тело Ральду.

– Мы, ясное дело, никогда не узнаем достоверно, что убийцу наняли ишканы. Но это и не важно. Понятно, что им нужны только наши алмазы. Почему бы вместо этого им не попробовать доброй мешской стали?

Он потряс ножнами, и крики многих рыцарей Меша поддержали его. Старик сел, и я заметил, как Сальмелу улыбнулся ему.

На протяжении всего пира моя бабушка, сидевшая через шесть кресел от меня в центре стола, хранила молчание. Она была маленькая для валари, сухонькая и старая, но все еще оставалась возлюбленной королевой Элькасара. Я не знал более терпеливой и доброй женщины. Хотя ее тело было слабым и немощным, скрытый свет сиял в ее глазах и с каждым днем делался все заметнее. Ее любили за красоту души, и она отвечала подданным тем же. Так что когда Эйаша Элахад, королева-мать, поднялась со своего места, желая обратиться к рыцарям и леди Меша, в зале мгновенно воцарилась тишина.

– Прошло двенадцать лет с того дня, как мой король был убит в сражении с ишканами. И еще больше времени прошло с тех пор, как мои два старших сына встретили ту же судьбу. Теперь только король Шэмеш останется после меня, а мои внуки – после него. Должна ли я допустить, чтобы и они погибли из-за горсти алмазов?

Это было все, что она сказала. Но вернувшись в кресло, бабушка посмотрела на меня, и я понял, что моя преждевременная смерть разобьет ей сердце.

Потом встал мастер Йувейн, обведя взглядом серых прозрачных глаз сотни присутствовавших в зале воинов.

– За время существования наших королевств Меш и Ишка воевали тридцать три раза. Что это дало им? Ничего.

Его речь была краткой. Мастер опустился в кресло рядом с мастером Калемом, который согласно кивнул лохматой седой головой.

– Неудивительно, что мастер Йувейн думает так, – заметил Сальмелу, все еще стоявший возле носилок. – Братья всегда держат сторону женщин, если требуется игнорировать вопросы чести.

Одной из бед моего народа было то, что остальные валари, такие как ишканы, не прислушивались к словам братьев. Они подозревали тех в преследовании своих целей и заключении тайных союзов – и это было правдой. Но братья, не исключая Мэрэма, имели понятия о чести.

Я снова поднялся на ноги и сделал глоток пива, чтобы промочить пересохшее горло. Я знал, что никто не захочет прислушаться к моим словам. Но киракс словно молот стучал в крови, и я все еще ощущал в себе холод тела Ральду.

– Дед однажды сказал мне, что первые из валари были воинами духа. И что истинный воин всегда найдет повод остановить войну. Больше храбрости требуется для того, чтобы жить с открытым сердцем, а не для того, чтобы слепо ринуться в битву и умереть из-за пригоршни грязи. И женщины это понимают.

Сальмелу позволил мне опуститься в кресло и метнул ядовитые слова:

– Похоже, молодой валари проводит слишком много времени среди женщин и братьев. Хорошо еще, что его дед не дожил до этого дня и не распространяет больше бабских сказок.

Вновь, словно бы я выпил полную чашу киракса, волна ненависти нахлынула на меня. Но я не мог сказать, от кого исходит эта отравляющая волна. Конечно, Сальмелу ненавидел меня с тех пор, как проиграл в шахматы. Но как глубока эта ненависть? Мог ли принц Ишки быть тем, кто стрелял в меня в лесу?

– Будь осторожен, когда говоришь о чужих предках, – предупредил его мой отец.

– Спасибо тебе, король Шэмеш, за то, что продемонстрировал нам свою безграничную мудрость. – Сальмелу издевательски поклонился. – А ты должен быть осторожен, принимая решение. Жизни многих воинов и женщин зависят от твоей мудрости.

Отец перевел дыхание и уставился на дубовую балку, поддерживающую крышу, а я задумался: зачем на самом деле ишканы приехали в наш замок? Хотят спровоцировать войну, прямо сегодня? Надеются, что сумеют одолеть Меш? Может, и так. Ишканы в состоянии выставить двенадцать тысяч воинов и рыцарей против наших десяти, и мы не могли больше рассчитывать на то воодушевление, что поддержало наши войска в победный день битвы при Алмазной реке. Однако скорее Сальмелу и его люди блефуют: пытаются вынудить нас пойти на уступки под угрозой войны. Ведь не хотят же они войны на самом деле?

Отец попросил всех сесть и продолжил вести совет. Многие лорды и леди высказывали свои соображения, руководствуясь тем, что подсказывало их сердце. Лорд Томавар, человек с длинным лицом и медленными тяжелыми движениями, удивил всех, сказав, что ишканы имеют право на свою часть горы. Он сказал, что у Меша достаточно алмазов для того, чтобы снабжать оружейников в течение десяти лет, и не будет беды, если часть из них нам не достанется. Другие лорды и рыцари – и многие женщины – согласились с ним. Но были и те, кто желал войны, такие, как яростный лорд Солару из Мира.

В конце концов, по прошествии многих часов, когда свечи оплыли и сделались маленькими, отец поднял руку, чтобы положить конец спорам.

– Благодарю за то, что вы говорили открыто и разумно. А теперь настало время нам вынести свое решение.

Все ждали, что он скажет. Отец вздохнул и повернулся к Сальмелу.

– У тебя есть дети, лорд Сальмелу?

– Да, двое, – ответил тот, видимо, пытаясь сообразить, к чему клонит король.

– Хорошо, тогда ты сможешь понять, почему я не хочу начинать войну сейчас. – Он прервался и посмотрел на Азару, затем на меня. – Двое моих сыновей чуть не погибли сегодня. И один из убийц все еще на свободе, может, даже находится сейчас среди нас.

При этих словах множество взволнованных голосов наполнили залу, мужчины и женщины бросали встревоженные взгляды на соседей.

– Это не решение! – прервал Сальмелу отца.

– Таково решение: я не хочу сейчас решать. Нет нужды торопиться, даже если суждено быть войне. Снега в ущельях еще не сошли. И мы должны подсчитать наши запасы алмазов перед тем, как решить, согласимся мы уступить или нет. А убийца должен быть пойман.

Отец сказал, что в конце лета, когда дороги просохнут, можно будет готовиться к битве.

– Мы приехали сюда с посланием короля Хэдэру, а не для того, чтобы нас отослали прочь.

– Мы сообщили тебе наше решение.

– Это опасное решение, король Шэмеш. Подумай хорошенько, что оно может повлечь за собой.

Да, на протяжении тысяч лет валари воевали друг с другом, но никогда с целью завоевания или порабощения. Но если король пытался уклониться от официально объявленной войны, он рисковал навлечь на свою страну грабежи и разорение.

– Мы живем в мире, полном опасностей, – заменил отец. – У кого хватит мудрости всегда знать, какая из них больше, а какая – меньше?

– Тогда да будет так.

– Да будет так.

С этими словами закончилась первая часть совета. Казалось, все уже забыли о том, что предстоит и вторая. Долгое время рыцари и лорды смотрели в свои пустые бокалы, а Сальмелу и лорд Надру переглядывались, сгорая от стыда, так как отец не дал им немедленного ответа. Я ощущал, как сердца сотен мужчин и женщин в зале стучат, подобно барабанам войны. Наконец поднялся герцог Дарио.

– Король Шэмеш, я могу теперь говорить?

– Да, прошу.

Герцог дотронулся до золотого кадуцея, сиявшего на тунике, потом его голос легко разнесся под сводами зала.

– Мы живем в беспокойные времена, на каждом шагу боремся с опасностями. Сегодня два мешских принца охотились на оленя в тихом лесу и чуть сами не стали жертвами охотника. Я убедился, что благороднейшие лорды Ишки и Меша все еще помнят о старых обидах и раздорах, которые все равно не отменить. Кто имеет мудрость остановить это разногласие? Кто имеет силу исцелить старые раны и принести мир в земли Эа? Я не знаю никого из ныне живущих, ни короля, ни брата, ни мудреца. Но сказано, что камень Света имеет такую силу. И он должен быть найден, ибо Красный Дракон сбросил оковы.

Герцог набрал воздуха в легкие и оглядел залу, в то время как отец кивнул, призывая его продолжать.

– И он будет найден. До того, как падут снега следующей зимы, люди обретут камень Света, как было в древние времена. Таково пророчество нашей великой предсказательницы Айонделлы Кайрилэнд, данное перед тем, как ее убили. Именно поэтому король Киритан послал глашатаев во все свободные земли.

Сальмелу оглядел герцога Дарио с ног до головы темными глазами.

– Так каковы же были слова пророчества?

Герцог Дарио замешкался, словно вслушиваясь в биение собственного сердца. Видимо, он не ожидал встретить среди валари такой неучтивости и грубости. Справившись с собой, он продолжил:

– Вот слова пророчества: Семь братьев и сестер земли с семью камнями войдут во тьму. Камень Света будет найден, и Майтрейя восстанет, и начнется новая эра.

Новая эра , подумал я и обратил взгляд к пустому постаменту за нашим столом, где когда-то сиял камень Света. Эра без убийств и войн .

– Мой король, – продолжал герцог, – просил всех рыцарей, желающих исполнить пророчество, собраться в Трайе на седьмой день солдры. Там он даст благословение тем, кто пожелает отправиться на поиски.

– Очень хорошо. – Взгляд отца, казалось, проникал в самую душу. – Это благородный поиск.

– Король Киритан просил, чтобы короли всех свободных земель послали рыцарей в Трайю. Его просьба обращена и к тебе, король Шэмеш.

Отец благосклонно кивнул и посмотрел на лорда Харшу, лорда Томавара и своего сенешаля, Лансара Раашару.

– Прекрасно, но перед тем как принять это решение, я хочу узнать, что думают мои люди. Лорд Раашару, у вас есть что сказать?

Лорд Раашару был основательным, осторожным мужчиной, славившимся преданностью нашей семье. Он отбросил с лица длинные волосы и поднялся.

– Сир, как можем мы верить пророчествам чужеземных предсказателей? Оракулы Алонии известны своей неточностью. Как можем мы рисковать жизнями рыцарей ради слов Айонделлы Кайрилэнд?

Затем тяжелым голосом, глядя на отца, заговорил лорд Томавар:

– Рисковать жизнями рыцарей? Отправить их на верную смерть! Можем ли мы позволить себе это в то время, как ишканы домогаются наших алмазов?

Вот и лорд Тану, старый и свирепый вояка, на чьем кольце сияли четыре алмаза, был немногословен.

– Глупая затея, – просто сказал он.

Его мнение, казалось, разделяли большинство рыцарей и лордов в зале. На протяжении почти целого часа мои соотечественники поднимались для того, чтобы высказаться против идеи короля Киритана. И все это время я не сводил глаз с пустого гранитного постамента за креслом отца.

– Достаточно, – наконец провозгласил отец, подняв руку. – Мы уже говорили раньше, что, выслушав посланцев короля Хэдэру, сможем принять решение относительно второй задачи. Итак, решение принято. Похоже, что мои подданные согласны со мной.

Он повернулся к пустому постаменту.

– Другие короли посылали рыцарей на поиски камня Света – и немногие из них вернулись в Меш. Камень Света потерян навсегда, поиски безнадежны.

Герцог Дарио вслушивался в то, как лорды стучали своими кольцами, выказывая согласие с решением отца. Его лицо потемнело от разочарования.

– Но однажды ваши люди сражались с лордом Лжи за камень Света! И вернули его обратно в ваши горы! Валари, я не понимаю вас! – Он почти кричал.

– Должно быть, мы сами с трудом понимаем себя, – заметил отец. – Но, как уже сказал лорд Тану, мы всегда отличим глупую затею.

Все присутствующие в зале хранили молчание, сочувствуя герцогу. Было так тихо, что я мог слышать стук собственного сердца. Свечи в канделябрах вдоль стен почти прогорели, и серебряные звезды на знамени сияли как-то по-новому.

– Эта затея не глупа, – горделиво произнес герцог Дарио. – Это величайшее из предприятий нашего времени.

– Если мои слова оскорбили тебя, прими мои извинения.

– Итак, вы не верите в пророчество Айонделлы?

– На протяжении эпох предсказатели записали тысячи пророчеств, но не многие из них сбылись.

– И вы не пошлете рыцарей в Трайю?

– Нет. Впрочем, я не стану удерживать тех, кто захочет поехать.

Хотя я прислушивался к словам отца, на самом деле я его не слышал. Ибо на стене за столом, в десяти футах от моих удивленных глаз, самая большая из звезд на знамени засияла ярким серебряным светом. Словно бы поток света излился на запыленный постамент. Когда серебряный луч коснулся белого гранита, вызвав мягкое золотистое сияние, я вспомнил старинное пророчество из саг «Сэганом Эли»: «серебро предшествует золоту».

Отец обратился к сидящим за столами.

– Есть здесь кто-нибудь, кто хочет отправиться на поиски?

Сразу же все голоса смолкли, а глаза уставились в пол. Это полное отсутствие интереса поразило меня. Разве они не видят серебряную звезду в центре знамени, сияющую словно маяк? Что с ними такое, если они остались слепы к чуду, происшедшему перед глазами!

Я снова обернулся к постаменту и перестал дышать от изумления – сердце забилось где-то в горле. Ибо там, на вершине постамента, сияла золотая чаша, наполняя залу своим светом. Я видел ее так же ясно, как кубки на столах.

Камень Света будет найден , отдалось в моем сердце. Новая эра настанет .

Рэвар, должно быть, обративший внимание на то, что я уставился на постамент, тоже взглянул туда.

– Куда ты смотришь, Вэль? Что случилось?

– Разве ты не видишь? – прошептал я.

– Не вижу чего?

– Камень Света. Золотая чаша, сияющая, подобно звезде.

– Ты пьян, – прошептал он в ответ. – Или тебе мерещится.

В это время герцог Дарио, который, казалось, тоже не замечал камня Света, светящегося на древнем постаменте, неожиданно обратился к лордам и рыцарям в пиршественной зале:

– Есть здесь кто-нибудь, кто изъявит согласие отправиться на поиски?

В то время как лорд Харша ворчал и бросал оскорбленные взгляды на лорда Томавара, большинство присутствующих рыцарей, и ишканов и мешцев, внимательно изучали холодные камни пола.

– Лорд Азару, – воззвал герцог Дарио поворачиваясь к моему брату. – Ты старший наследник древнего и славного рода. Поедешь ли ты в Трайю для того, чтобы выслушать моего короля?

– Нет, – ответил Азару. – Для меня достаточно выслушать моего короля: сейчас не время для безнадежных поисков.

Герцог Дарио прикрыл глаза, видимо, моля о спокойствии и терпении. Потом он посмотрел в глаза Кэршару и продолжил свое обращение к сыновьям Шэвэшера Элахада:

– Лорд Кэршар, ты отправишься в это путешествие?

Кэршар, сидевший между королевой-матерью и Джонатэем, собрался с духом и взглянул на герцога. Его голос напоминал скрип захлопнувшейся железной двери:

– Нет, камень Света потерян или уничтожен, и даже самый стойкий из рыцарей не найдет его.

В то время как герцог Дарио задавал свой вопрос Йарэшену – с тем же результатом, я разглядывал портреты предков, развешанные на дальней стене. Яркие глаза Элькамеша глядели прямо на меня из-под густых бровей и массы ниспадавших седых волос. Художник смог передать самую суть характера деда. Меня всегда поражали его храбрость и стремление к истине. И его дар сопереживать. Любовь, которую он питал ко мне, была еще жива в сухих мазках черной и белой краски. Если бы дед был здесь во плоти, он понял бы мое смятение из-за того, что я видел недоступное другим. И если бы он сидел напротив меня за столом нашей семьи, так же как Джонатэй и Рэвар, то тоже увидел бы это.