Всех так поразило, что Саргир говорит нормальным человеческим слогом, что никто не стал возражать.

Ввели в избу упирающегося Елисея. Он, потупясь, молчал, а уши его светились в полумраке избы, как два рубиновых фонаря. Наблюдатель пообещал прокатить Ельку на терне, а вошедший следом дед угрожал отлучением от книг. В конце концов ребенка удалось разговорить. И вот что он поведал.

Вышел как-то Елька за деревню. Время к вечеру шло, но еще видно было. Самый чуток Елисей за Предел вышел. Он и не думал запреты нарушать. Оно само так получилось. Там птички красивые зелененькие порхают. А в ручейки рыбки серебристыми бочками посверкивают. Очень все красиво. Шел Елька и пел.

И тут кустарники зашевелились, раздвинулись и вышли два недомерка. Смело вышли, не скрываясь. Понимали, что перед ними ребенок. Елька рассматривал их с интересом, без страха. Они ему даже понравились. Вдруг он почувствовал, что недомерки с ним будто разговаривают. Без слов, но говорят. И от этого очень щекотно где-то в глубине головы.

Они вроде бы сказали, что очень голодны. А он им ответил, что ничего у него с собой нет, а его самого есть нельзя, потому что больно ему будет. Они этого не поняли, потому что чужой боли никогда не чувствовали. Тогда Елька протянул им руку и разрешил укусить себя за палец.

При этих словах весь Совет ахнул.

Когда они укусили его, он передал им свою боль. И тогда недомерки хотели убежать. Но Елька их не отпустил.

Совет ахнул вторично.

Он предложил им идти в Черное урочище.

У деда Саргира затряслись ноги, и он сел на поленницу дров у грубы. Черное урочище было абсолютно запретным местом даже для большинства взрослых. Там почти на каждом шагу встречались кратеры червецов. Глубина их была не менее трех метров, а склоны скользкими, как стекло. Неосторожная жертва не могла удержаться и неудержимо скользила к страшному отверстию на дне. Оттуда делала молниеносный бросок страшная зубастая пасть на длинной жилистой шее.

Елька объяснил, что тут можно добыть себе пищу. Главное, броситься в кратер всем вместе и вцепиться в шею со всех сторон. Елька с недоумением заметил, что недомерки подчинились ему не сразу.

По избе прошелестел нервный смешок.

Наблюдатель встал.

- Вот вам одна из возможностей в овладении ситуацией...

Он не закончил. За окном послышались гневные восклицания. Мэртилли выглянул наружу. Два охранника пытались оттащить от избы бледного длинноволосого юношу.

- Нет! - кричал он срывающимся истерическим криком. - Не знаю я более важного дела, чем поэзия! Ибо поэзия - это жизнь. Пусть выслушают меня и услышат! Искусство действительно вечно, но мне ждать некогда!

- Впустите! - крикнул Мэртилли. Настойчивого юношу впустили.

- Что вам угодно? - спросил Наблюдатель.

Юноша поутих, но вид у него по-прежнему был довольно вызывающим. Резким движением головы он отбросил волосы назад и сказал горделиво:

- Я - поэт. Моя поэзия слишком сложна для... этих, засевших в секции поэтики. И они пятый раз отказывают мне в приеме. Требую, чтобы Совет выслушал меня!

Ошеломленный Совет молчал.

Юноша закатил глаза и, развернув узкие плечи, начал:

Ходит в черной Он одежде,

Нелюдим и невредим.

Без улыбки, без надежды.

И плетется смерть за ним...

- Достаточно! Достаточно!- замахал руками Наблюдатель. Лицо его было багровым.

- Ну как? - самодовольно поинтересовался автор.

Мэртилли посмотрел на присутствующих с особым выражением.

- Говорите же! - капризно потребовал гость.

- Ну что же, - сказал Мэртилли, приняв чрезвычайно важный вид. - Стих ваш является образным выражением тринарной оппозиции. Появилась она еще у наших далеких предков. Тогда вычленилась категория "он" и "они". И все, что не "я" или "ты",- чужое, враждебное, порождение тьмы. Аналогосимвол тьмы человек в черном. А что вы думаете по этому поводу, уважаемый Саргир?

Саргир понимающе покивал Наблюдателю, запустил пятерню в жидкую бороденку и принялся вещать с необыкновенным достоинством:

- Стих композиционно лабилен. А что касаемо генезиса элементарных оппозиций - хоть я в них и не очень силен - тут я полностью согласен с Мэртилли.

- Вы... Я... Стих-то вам как?

- Вы не поняли? - высокомерно удивился Мэртилли. - Тогда дадим слово Эскопеду.

Эскопед засопел, закряхтел и, наконец, начал говорить:

- Тут есть намек на определенный патогномонический симптомокомплекс. Ощущение обреченности, ипохондрический настрой... Это о чем-то говорит. Кроме того, неясно вырисовываются какие-то фобии. Я бы хотел после Совета поговорить с автором поподробнее.

- Теперь, надеюсь, вам стало яснее? - полюбопытствовал Наблюдатель.

- Да, да. Разумеется. Спасибо. - Поэт пятился задом до самой двери.

Звякнул сигнал связи.

- Чую, Инспектор Альфеус приготовил нам сюрприз, - прокомментировал Мэртилли.

В комнате появилось изображение Инспектора. Он был небрит и взъерошен.

- Мэртилли! Есть любопытнейшие новости! - воскликнул он. Тут он заметил присутствующих и умолк. - Здравствуй. Это все - друзья?

Наблюдатель кивнул.

- Да, это - друзья.

- Тогда слушайте! Я провел качественный микроанализ жидкости из бассейна, сравнил состав сырья и конечного продукта. Ну, и прикинул, что они для катализа используют. Получается чрезвычайно интересная вещь!

Наблюдатель сделал предостерегающий жест.

- Может быть, это не так срочно? Приезжай, поговорим на месте.

- Да вы не бойтесь. Шеф мешать не будет. Слушайте! Производство управляется системой с примитивной обратной связью. Только узлы в ней довольно оригинальны - это сами никтоформы. В бассейне находится промежуточный продукт. Из бассейна пьют никтоформы. Если промежуточного продукта много, активность никтоформов снижается, меньше добывается сырья и, естественно, снижается уровень промежуточного и конечного продукта. Я нашел способ! Я нашел средство!..

- Погоди! - воскликнул Мэртилли, делая шаг к изображению.

Но было уже поздно. Альфеус выпалил:

- Я синтезировал вещество. Щепотку его бросаешь в бассейн и процесс становится неуправляемым, обратная связь разваливается. И все заканчивается неимоверной силы взрывом!

Мэртилли негромко выругался и устало опустился на табурет.

- В чем дело? - сделал большие глаза Альфеус.

- Слушай меня внимательно. Очень внимательно. Все равно теперь можно говорить открытым текстом. Сейчас я все объясню, только дам срочные распоряжения, - и повернувшись к старейшине фаланги телепат-чиков, коротко приказал: - В купол Базы шлем с телепатозаписью Инспектора и шлем изолирующий. Побыстрее только!

Старейшина торопливо вышел. Тут же под окном послышались выкрики. Мэртилли подошел к окну.

- Ну, вот,- бросил он через плечо.- Еще один сюрприз. Красавчика проморгали. Группа наблюдения называется! Хотя для большинства он всеобщий любимчик и вне подозрений. Альфеус, запомни: этот медведь для тебя сейчас смертельно опасен. Только заметишь - стреляй! Ты попал в переделку. Твое интересное сообщение зафиксировали не только мы. Теперь на твои биотоки как на пеленг помчатся "тюлени". И сплитером тут ничего не поделаешь. Их могут выслать сто, двести, тысячу! Сейчас старейшина телепатчиков передаст тебе два шлема. Если успеет. Изолирующий надень на голову, а шлем с записью биотоков напяль на биоскафандр. Крепись!

Он повернулся к присутствующим. Улыбнулся. Слышался храп Эскопеда. Что-то бормотал под нос Саргир. Старейшина обеспеченнее смотрел в потолок, что-то прикидывая на пальцах.

- Никакой торжественности, - подытожил Наблюдатель. - А ведь, судя по всему, приближается момент, когда ваша цивилизация вернется к развилке, которую проскочила не в том направлении. И кто знает, только ли два разветвления в этой вашей развилке?

17

Мэртилли сказал, что ждать нужно семнадцать минут. В лучшем случае шестнадцать.

Сам для своей защиты предпринять Альфеус ничего не мог. Единственное, что он мог, это ждать.

Самое разумное, что можно было сделать, максимально релаксироваться и ни о чем не думать.

Первые пять минут Инспектор еще надеялся, что этот план вполне осуществим. На шестой - он вскочил и подошел к стеклянной стене. Альфеус хотел видеть сам, кто появится первым. Ведь он был не просто зрителем.

Горизонт был безмятежно чист.

Альфеус прижался лбом к прохладному стеклу. Стекло пахло шариками для пинг-понга.

Ему представилось, как, задыхаясь, бегут к нему люди из фаланги телепатчиков. Лица их исцарапаны ветвями, а разорванные рубахи темны от пота.

А в противоположной стороне идет по цепям информационный сигнал, переваривается компьютерными утробами, оценивается чьими-то мозгами за сотни парсеков отсюда и, наконец, в виде приказа поступает к никтоформам. Срабатывает одна из инстинктивных программ, и огромные "тюлени" поднимаются в воздух, И всем им дается очень простая задача - идти по телепатическому пеленгу. И уничтожить источник сигнала. То есть его самого. Если не успеют телепатчики...

Но телепатчики появились. Неожиданно и совсем не с той стороны, откуда их ждал Альфеус. Едва он открыл дверь, как один из них бросился к биоскафандру и принялся напяливать на него телепатический шлем. Второй прямо с порога бросил Альфеусу изолирующий шлем и, едва он успел надеть его, заорал:

- Поторопись! Наружу! Быстро! Инспектор бросился из помещения. Следом за ним скатились оба телепатчика.

- Сюда! - крикнули из зарослей кустарника.

Не размышляя, Альфеус сиганул через кусты. Там лежал молоденький телепатчик. Голову он подпер ладонью, на бледном лице играла лихая улыбка. Порой мальчишка забывал о самоконтроле и тогда лицо его испуганно вытягивалось.

- С прибытием, - сказал он, изо всех сил стараясь выглядеть бывалым и ироничным. - Через кусты прыгать не обязательно. Вон как исцарапались. Успели бы обойти. У нас в запасе еще целая минута и секунд пятнадцать-двадцать.

Старейшина телепатчиков и его помощник уже подходили к ним.

- Летят! - ломающимся голосом закричал парнишка.

Альфеус глянул в сторону леса и увидел, как выныривают из-за ломаной кромки "тюлени", огромные, словно древние дирижабли.

Люди приникли к земле.

Трава приятно холодила разгоряченное тело. Бок ощущал тяжесть надежного оружия. И Альфеусу почему-то стало ужасно весело. Он повернулся к очень серьезному старейшине и сказал улыбаясь:

- Ну и набьют они сейчас посуды!

Старейшина посмотрел на него и ответил вроде бы невпопад:

- Ничего. Все будет в порядке.

"Тюлени" шли пятью эшелонами по пять животных в каждом. В двадцати метрах от купола они замедлили движение и неподвижно зависли в воздухе.

Через несколько секунд крайний левый тюлень первой волны отделился от группы и пошел на штурм купола Базы. Многотонная махина ударилась не в центр, а немного сбоку и только потому не превратилась в лепешку. Оглушенный, он беспорядочно вертелся вокруг собственной оси, как пес, ловящий себя за хвост. Несколько раз "тюлень" ударялся о землю, несколько секунд лежал, вздрагивая, потом медленно, покачиваясь, всплывал.

Тут же второй тюлень в точности повторил действия первого. От сокрушительного удара задрожало здание Базы. А ведь оно было собрано из монокристаллов с идеальной решеткой!

Все пять тюленей первого эшелона одинаково безуспешно совершили один и тот же маневр. Тюлени второго действовали по-иному. Они принялись таранить стальную дверь.

Первый тюлень после удара плюхнулся на землю и больше не двигался. Но от удара второго "тюленя" дверь прогнулась, удара третьего замки не выдержали, и дверь распахнулась. "Тюлень" проскользнул внутрь и через минуту покинул помещение.

- Ему полагается облизываться, - не удержавшись зашептал самый юный телепатчик и умолк, получив подзатыльник.

Поредевший боевой строй "тюленей" развернулся и улетел восвояси. У лестницы лежали две неподвижные бесформенные туши. И еще в десятке метров от Базы дергался оглушенный "тюлень", ломая кустарник и молодые деревца.

Старейшина поднялся, отряхнулся и негромко приказал:

- Теперь домой. Трак, отметь в имущественном реестре безвозвратную потерю одного телепатопередатчика. Инспектор, изолирующий шлем можете снять.

Альфеус расстегнул набухшие от пота ремешки и протянул ему шлем.

- Иди сюда, зверушечка, - послышался голос молодого телепатчика. - Ты смотри! - воскликнул он, чему-то умиляясь. - Боится!

Альфеус посмотрел на поляну и увидел, что там стоит Красавчик, только что выбравшийся из леса.

- Тише! - приказал старейшина.

Но было уже поздно, животное заметило их. Альфеус с некоторым испугом понял, что маленькие глазки буравят именно его. Он вспомнил предупреждение Мэртилли и понял, что действовать надо немедленно.

Инспектор выхватил солитер и положил его на сгиб руки.

- Обалдел, что ли?!

Молодой телепатчик ухватил оружие за ствол и потянул книзу.

- Это же наш Красавчик!

Объясняться было некогда.