- Я три ночи не спала, у меня семья не кормлена, я три дня в доме не убиралась!

- Надо, чтобы было чисто в душе, а не в доме.

- В душе у нее чисто, - сказал старший брат. - Она Иисуса родила! Не забывайте все же, куда вы пришли!

- Ну что я могу сделать, если он от рождения слепой? - сказала Мария.

- А что в таких случаях делал твой сын? - спросил ученик.

- Не знаю...

- Все знают, одна ты не знаешь.

- Я не видела. Дома он этого не делал.

- Кто истинно верит, тому не надо видеть.

Мария молчит.

Ученик задумался, потом сказал печально и сурово.

- Ради твоего сына я хотел молчать. Но теперь скажу. Ради него же.

Пришедшие в дом люди слушали его тревожно.

- Однажды мать Иисуса и братья стояли у дома, где Он беседовал с людьми, и хотели поговорить с ним. Он же, узнав о том, проговорил: кто мать моя и братья мои? И указал рукой на учеников своих: вот мать моя и братья мои! Ибо кто будет исполнять волю Отца моего небесного, тот мне брат, и сестра, и мать! Было так, Мария?

- Не знаю, в дом нас не пустили... Но кто не пустил, не знаю.

- Кто же, ты думаешь, мог вас не пустить?

- Да вы же и не пустили!

- Зачем же это нам понадобилось вас не пускать?

- Вы ему даже не сказали, что я пришла! Боялись, что люди увидят его с нами и скажут: а не плотников ли это сын? Да вот же его мать и братья, мы же их всех знаем, чем же он от них отличается? И начнут сомневаться в нем. А Он Божий сын! Он Божий сын! Божий сын!

- В каком смысле? - спросил старший брат.

- Тебе этого не понять. Это только Он знает, и я знаю.

- А я утверждаю, что ученики были ему роднее, чем родственники. Не здесь Его дом, а Там, - сказал ученик.

- А все-таки, когда он узнал, что за ним придут стражники, он пожалел нас! Он совершал пасху не дома, а у чужих людей! Это чтобы я не видела, как его забирают и избивают кольями!

- Не потому Он совершал пасху у чужих людей, а потому что они были ему роднее, чем родные! Он как говорил? Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее! И враги человеку домашние его! Кто любит отца и мать более меня - тот не достоин меня!

- Это неправда! - воскликнула сестра. - Он любил мать. Ты бы умел так любить! Вы говорите, Иисус добрый. А кто Его этому научил? Вы говорите, Иисус смиренный. Откуда это у Него? Восхваляете за то, что Он был тверд и не отрекался от истины. А она? Зачем же ты требуешь, чтобы мать Его говорила не то, что думает!

- А хотите знать? - сказала Мария. - Если бы Он пришел сюда еще раз, вы бы снова предали Его и стояли бы в сторонке и смотрели, как Его распинают!

Тогда ученик сказал голосом сильным и ясным.

- Братья мои! Покиньте этот дом. Здесь нет и следа Того, Кто некогда жил. Здесь не найдем мы Его. Пускай же в этот день, когда всюду праздник, здесь будет пусто, как пусто везде, где Его нет.

- Не осуждай нас за то, что мы сюда пришли, - сказал старик.

- Как я могу осуждать вас, если я сам сюда пришел.

- Не осуждай нас и ты, Мария. Мы просили того, что тебе не по силам.

- Я не осуждаю вас. Хотя все, что он говорит, - клевета. Иисус никогда не стыдился нас. Если бы Он презирал своих близких, разве он мог бы любить других? - сказала Мария. И обращаясь к ученику, добавила: - И сестру свою Он любил сильнее, чем ты любил ее, хотя и не клялся, как ты. Не потому ли и советовал нам: не клянитесь!

- Что же нам делать теперь? Кого слушать? Вы бы решили между собой. Кого нам просить о помощи? - спрашивал старик.

- О помощи просить - это его. Он ученик Его. Он вместе с Ним ходил по дорогам, запоминал Его слова, переспрашивал, что они значат. Для чего же и учил их Иисус? Для того, чтобы теперь они учили вас...

Люди оборотились к ученику. Теперь уже к нему простирали свои руки.

- Благослови! Ты был с Ним, ты Его ученик, благослови! - просили люди, окружали его.

- Благослови сына моего! Коснись моего мальчика!

- Коснись свой рукой!

- Коснись, что тебе стоит!

- Прозреть бы мне, коснись!...

Ученик не сразу решился, затем коснулся одного, другого.

- Блаженны страдающие, ибо утешатся. Блаженны милосердные, чистые сердцем, только они войдут в царство небесное. Бог избрал вас, бедных, униженных, смиренных, чтобы посрамить богатых, надменных, переполненных собой, мир вам... Благодарю вас за то, что вы верите в Его силу... Благодать тебе. Иди. Мир тебе. Отправляйся... И ты утешься в своей скорби!

Получив благословение, люди, один за другим, покидали дом.

- А ты что остался? - сказала сестра. - Иди, исцелитель, паси свое стадо!

- Он всегда исцелял больных, и не тебе, Мария, отнимать веру у тех, кто страдает. Но речь идет не только о верящих в Него, а также о врагах! Когда Он изгонял торговцев из храма, они Его спросили: как ты докажешь, что имеешь право так поступать? Он должен был доказать это своими чудесами!

- Простите, Мария, что я вмешиваюсь, но мне думается так, - сказал римлянин. - Скорее всего, вы правы, слухи о его чудесах - это фантазия толпы. Но поймите, ради своей великой задачи он вынужден был подтверждать эти слухи. И творить некоторые так называемые чудеса.

- И потом, Мария, в сущности, ведь Он творил чудеса, но, может быть, в другом смысле, - сказала сестра. - Он возвращал зрение тем, кто ослеплен духовно!

- Нет, зачем же так, не надо подменять, - сказал ученик.

- Без некоторых простительных компромиссов успеха достичь нельзя, вмешался старший брат. - Ну, так уж сложилось.

- Речь идет не о компромиссах.

- Почему же, что было, то было, давайте смотреть правде в глаза. Вокруг Него всегда толпилось столько жаждущих исцеления, что кто-то действительно исцелился. А чудеса поражают больше, чем проповеди.

- Видишь, Мария, каждый мыслит по-своему, но говорят тебе одно. Неужели ты и теперь не поняла? Мария молчит.

- Значит, так: мы будем говорить одно, а ты будешь говорить другое!

- Я не буду говорить.

- Но к тебе будут приходить! И будут спрашивать! Теперь все будут спрашивать о Нем! Придется отвечать и тебе и нам. Что же ты будешь отвечать о Его чудесах?

- Что видела - скажу. Чего не видела, того не знаю.

- Ну, хорошо же, будем знать.

Ученик пошел к выходу. Но, открыв дверь, обернулся.

- Фарисей!..Фарисей идет сюда. Может быть, один из тех, которые убили твоего сына. Фарисей - кровавый лоб. Фарисей - чего изволите? Вот кого здесь не хватало! Вот с кем вы найдете общий язык! Эти тоже не верят в то, что Он совершал чудеса. Вот кому здесь место, вот кого здесь, наверное, ждут! А я здесь не нужен, я пошел...

Уходит.

- Интересно, зачем этот фарисей сюда пожаловал, - сказал старший брат. - Будет о чем-нибудь допытываться - лучше всего молчите. Особенно ты, Мария. Ну, если уж очень пристанет, так что не будет другого выхода, поговори. Тем более, что ты и правда не веришь в чудеса и знамения. Так что тебе не придется даже кривить душой.

В дом вошел фарисей. Он стар. Взгляд его внимателен и прям.

- Здравствуйте. Ему не ответил и.

- Не бойтесь меня, не бойтесь! Я по-хорошему пришел... Вот и славно, все здесь, все собрались. Это ваша сестра?

- Сестра.

- И ты оставайся. С тобой тоже хотелось бы побеседовать. Это старший, сводный. Это младшенький. Так...

- А это гость из Рима, - сказал старший брат.

- Путешественник, меценат? Решили посетить нашу страну? Тяжкое, темное время. Осенью у нас хорошо... Но мне хотелось бы поговорить с этой женщиной. Наши внутренние дела.

- Не обращайте на меня внимания, - сказал римлянин.

- Зачем ты пришел сюда? Зачем позоришь мой дом? - спросила Мария.

- Не я опозорил твой дом.

- Разве можно приходить в дом убитого тобой человека?

- Я не убивал твоего сына. В душе я был против этого. Но его должны были казнить. Это была единственная возможность доказать, что он не Мессия, каким из гордыни или по безумию себя считал.

- Уйти, прошу. У меня плохие мысли, я хотела бы тебя убить.

- Мария нездорова, - сказал старший брат. - Все эти события повлияли на нее.

- Я предпочел бы прийти сюда позже, - сказал фарисей. - Но необходимость возникла сейчас. До меня дошел слух... Я хотел его проверить. Скажи мне, небесные знамения и чудеса, которые он якобы творил, - знаешь ли ты их, или это плод воображения слепой толпы, желающей видеть в нем Бога? Так, говорят, ты сказала людям, пришедшим к тебе, и в этом была смела и чиста душой. Верно ли это?

- Быстро пронюхали, - сказала сестра.

- Что я говорила? Не говорила я ничего.

- Мария, ты же ничего плохого не сказала, - вмешался старший брат. Повтори коротко в двух словах. Я думаю, больше ничего не потребуется.

- Только так. И я немедленно уйду, потому что вижу, что мое присутствие тягостно, - сказал фарисей.

- Не надо, Мария, - сказала сестра.

- Простите, но я тоже советую этот разговор отложить, - сказал римлянин, - вам надо все спокойно обдумать.

- Приверженцам своего сына ты не нужна, - сказал фарисей. - Они хотят как Бога, вознести его на небо. Они говорят, что Иисус отрекся от тебя, что дом его не здесь. И дети тебя покинут, потому что родство с Богом, даже отсутствующим, вынести трудно. Ты останешься одна в этом доме! Бойся этого! Не зову тебя, чтобы ты шла к нам. Но пока прошу тебя об одном: не беги от нас. Так ты бежишь от жизни, Мария.

- Он говорил: два человека вошли в храм помолиться, один - фарисей, другой - мытарь, который выколачивает подати у бедных людей, - сказала сестра. - Фарисей молился так: "Боже, благодарю тебя, что я не такой, как прочие люди - грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь!" Мытарь же, ударяя в грудь, говорил и говорил только одно: "Боже, грешен я! Будь милостлив ко мне, грешному!" И ушел оправданный! А фарисей так и не получил прощения!

- Я знаю эту басню. Иисус всегда злобно поносил нас.

- Он видеть вас не мог! - сказала Мария. - Как вы надменно ходите по улицам, ожидая приветствий. Как ищите первенства и почестей, как молясь, оборачиваете головы, чтобы узнать, видят ли это люди, как творите милостыню напоказ. Он смеялся над вашим благочестием, и его насмешки поражали вас в самое сердце. Вашу ненависть к нему могла утолить только его смерть! Только убийство!

Старший брат сказал фарисею, улыбаясь.

- Вот женщины, вот женщины! Сами завтра же не вспомнят, что наговорили.

- Не убийство, а казнь, - отвечал фарисей. - Это разные вещи. Допрос его совершался с участием свидетелей.

- Лжесвидетелей, - сказала сестра.

- Приговор был вынесен по закону.

- Почему же вы судили его тайно, а не на людях?

- Люди приветствовали решение суда. Когда его вели на место казни, они кричали: распни, распни!

- Несчастные! Несчастные! Несчастные! - простонала Мария.

- Мария должна успокоиться, - сказал старший брат. - Она устала, ее можно понять.

Фарисей обратился к римлянину.

- Но вы-то!.. Этот Иисус причинил бы много зла не только нам, но и Риму!

- Я, знаете ли, частное лицо. Эта проблема меня мало интересует.

- А если бы возбужденный им народ перестал платить подать Римской империи? Это, извините, коснулось бы и вас!

- Будем объективны, он, напротив, советовал платить подать Риму.