— Не мечите бисер перед свиньями, — глухо изрек Аполлинарий, снова утыкаясь головой в спасительный дипломат и всхлипывая при этом.

— А я люблю икру… метать, — вздохнула мадам Баттерфляй, — в принципе, конечно.

— Я тоже икру люблю! — задорно воскликнул Семистопный. — Даже кабачковую!!!

— Однако зима на подходе, — уверенно изрек Мефодий Угуев. — Готовы ли вы к отопительному сезону?

— Готовы! Готовы!!! — нестройным хором откликнулись случайные попутчики Мефодия Угуева.

— Тогда в путь! — раскатистым басом объявил Мефодий. — Уж цель близка, а время не ждет — оно уже давно и окончательно тронулось, а мы вслед за ним… Потомки нас не забудут! Вперед к светлому будущему, на месте с левой ноги, не взирая на погодные условия… АРШ!

— Кто там шагает правой? — радостно заголосил Семистопный и в его безумных глазах отразился мертвецки зеленушный свет полной луны. — Левой! Левой! Левой!

— Вам не кажется, что нас будет все время заносить, если мы будем постоянно шагать только левой? — задыхаясь крикнул Аполлинарий Грызюк, однако, четко печатая шаг, хоть и припадая на правую ногу при этом.

— Путь несет! — бесшабашно захохотала мадам Баттерфляй, подпрыгивая на марше от возбуждения.

— Средь глобальной общей дури, — не своим голосом запел Семистопный,

Пусть сильнее грянет буря! Мы в пучине катаклизмов Все отринем атавизмы! И из недр пустыни дикой Мы начнем свой путь великий! Все нам станет по плечу! Я от счастья хохочу!!!

— Ур-р-ра!!! — подхватила мадам Баттерфляй.

Сорвем покровы с голых истин, Подымем время на рога! Наш бег неудержим — поскольку истин Вольны мы словно облака!

— Пока… пока… пока… — откликнулось эхо злым нечеловеческим голосом.

— А три стопы от ямба вам?!! — проревел Мефодий Угуев, и от его могучего баса стекла лопнули в близлежащих домах, а две новостройки прямо по курсу и вовсе осели кучей праха.

И ударил гром, и сверкнула молния, и хлынул ливень подмывая фундаменты уцелевших строений, взламывая асфальт и заливая окрестности…

Мадам Баттерфляй таки сорвала покровы. Сначала с Аполлинарий Грызюка, который лишь слабо отбивался опустевшим дипломатом, а потом и с самого Мефодия Угуева.

— Голые люди на голой земле, — возбужденно бормотал разгоряченный Семистопный, поспешно и самостоятельно раздеваясь.

Гонит их гибельный ливень, Туда, где в последнем котле Тело и разум будут а отрыве…

А В ЭТО ВРЕМЯ в пампасах было тих-тихо, словно у них в пампасах уже лет двести, как обезлюдело.

А потом пошел снег.

Сразу стало тихо холодно и страшно. А вокруг уже расстилались только одни пустыри, над которыми царил мрак…

— Погуляли однако, — громко стуча зубами сказал голый Семистопный, с завистью поглядывая на Аполлинария Грызюка так и оставшегося при дипломате.

— А тебя никто не заставлял раздеваться, — раздраженно фыркнула мадам Баттерфляй, обматывая вокруг роскошных бедер носовой платок Мефодия Угуева. — Тоже мне секс-символ выискался…

Мефодий Угуев скрестив голые руки на голой груди упрямо набычившись смотрел вперед — на запад, где почему-то начинало всходить солнце.

Начинался рассвет…

Прямо по курсу была цель их похода — поселок городского типа «Светлое Будущее».

Идти до него оставалось часа полтора…

А через час их догнал первый автобус.

Живым уйти не удалось никому…

Даже автобусу.