Беседуем с ним о командирах разного типа. Вот, например, Комов неугомонная натура. Выдумщик, шутник. Летом 1941 года он как-то приделал к дверям командира и комиссара сообщающиеся тросы: закроешь одну дверь открывается другая. Однажды оба вернулись с работы и разошлись по своим комнатам. Комиссар прикрыл дверь - она открылась у командира. Тот подошел и закрыл ее, на она сейчас же открылась у комиссара. Комиссар встает с койки и закрывает дверь, а командир смотрит: "Что за черт!" - у него опять открылась дверь. Но он был из догадливых (это Кабанов, позже командир военно-морской базы Ханко): "Это проделки Комова!" Дал ему гауптвахту, но за смешную выдумку - лишь условно. Сейчас Комов в партизанской разведке. Его отряд истребил более тысячи немцев... Он перестал пить, чудить: "Надо это бросать, пора в генералы выходить..." Интересный человек.

...Вечером, в тесно набитом вагоне-клубе, смотрели фильм "Всадники" по повести Юрия Яновского. Маленький экран, обрывы частей, но смотрят жадно, комментируют.

Ночью, "В последний час". - В Сталинграде взят в плен генерал-фельдмаршал Паулюс{39} со своим штабом.

Под Сталинградом в составе 6-й армии и 4-й танковой было 330 000 солдат и офицеров. Таким образом, наши подсчеты были преуменьшенными. Подобного классически чистого военного разгрома Германия не видела со дня Иены{40}. Действия Антанты в 1918 году были лишены черт блистательности.

Несомненно, капитуляция, вернее сдача Паулюса, найдет широчайший отклик. Пример Паулюса повлияет на многих немецких генералов, офицеров и солдат, а мы уж побеспокоимся о том, чтобы им стали известны подробности.

Февраль

1 февраля 1943 года

Встал рано. Слушал вторично "В последний час" и сообщение, опровергающее информацию Пертинакса{41} и некоторых американских газет о том, что якобы с Восточного фронта отвлечено пятьдесят дивизий. Наше сообщение гласит: в германской армии идут переброски, но не на Запад, а на Восток; с ноября переброшено и перебрасывается более тридцати дивизий (приведены их номера). Телеграмма исключительно выразительная. По словам Черчилля, в ноябре 1942 года на Западе были скованы тридцать три немецкие дивизии.

В Германии и в других районах западной оккупации оставалось семьдесят семь - немецких дивизий. Если на Атлантическом фронте было тридцать три дивизии, то в других пунктах Германии и Европы остаются сорок четыре немецкие дивизии плюс некоторое количество итальянских, румынских и др. Значит, из этой массы войск еще до 50 процентов дополнительно послано на Восток. Воистину мы расчищаем дорогу для Англии и США!

"Чей голос будет преобладать за столом Совета? - вопрошал в 1942 году Страболджи{42}, размышляя о роли России. - Почему, собственно, русские после их страшных потерь и страданий должны считаться с миром английского языка?"

По пути в Кронштадт вице-адмирал Дрозд, командующий эскадрой КБФ, пересекая на машине в сильный туман залив, попал в полынью (видимо, здесь лед был пробит снарядом). Погиб... Горько... Отличный был командир.

Утром на, легковой машине выехали на передний край. Мимо уже знакомого нам деревянного домика станции Кирпичный завод, мимо лесоразработок, по шоссе - на правый берег Невы. На лесозаготовках по-прежнему работают питерские девушки и женщины... Сегодня погода мягкая, работать можно, но в морозы - им трудно.

Миновали ряд контрольных постов; наш бывший передний край: прочные постройки, ряд просек, дорог. Кое-где могилы с памятничками...

В пути, недалеко от Невы, заметил двух пленных немцев, шедших под конвоем автоматчиков. Остановил машину. Коротко допросил их. Пленные молодые солдаты 28-й легкой дивизии. Участвовали в Крымском походе: "В Зимферополь, Ольлюшта..." (Одеты относительно хорошо. Куртки и брюки из толстой материи, теплые шапки, обшитые кожей бурки.) Наши конвоиры добродушны, показывают немцам свои полушубки, а потом щупают их куртки: "Эрзац!"

Один из пленных - молодой рабочий с завода "Сименс" из Берлина. Отрицает, что был в Hitlerjugend. Сообщил, что солдаты хотят кончать войну; легко сдаются в плен. О положении под Сталинградом кое-что знает. Когда я сказал ему, что фельдмаршал Паулюс и весь его штаб взяты нами в плен, он удивленно переспросил: "Паулюс?" Видимо, это его поразило...

Немцы держались дисциплинированно, руки по швам, ответы четкие. Может быть, меня чем-то "взяла" молодость пленного и то, что он - рабочий. Я не чувствовал злобы, только некоторое презрение, жалость и интерес: вот еще один из гитлеровского мира. Разбив немцев, мы в основном испытаем похожие чувства: удовлетворение, жалость и интерес к немецкому народу. Думаю, что эсэсовцы и полицейские вызвали бы во мне иное отношение.

Быстро выехали к Неве. Вот рубеж, где стояли наши части с сентября 1941 года! Немцы вырвались тогда к Неве...

Нева тут, у истоков, широка. Здесь я жил летом 1925 года после похода Балтийского флота к балтийским проливам. (Поход с наркомом обороны товарищем М. В. Фрунзе.)

В снежной дали стоит величественный Орешек{43}, гордая крепость. Флаг, поднятый моряками, развевался над ней - до дня прорыва блокады. Он доставлен с почетными ассистентами в Ленинград - флаг, пробитый пулями, разодранный ветрами... К нему приложен список героев, павших на посту и не отступивших ни на шаг.

По льду Невы, минуя развороченные старые проволочные заграждения, идут машины. Снега, снега и темные пятна людей. Вмерзшие в лед землечерпалки. Где-то близко орудийный огонь... Вправо - разрывы; там, у 8-й ГЭС, идет ликвидация окруженного немецкого гарнизона. Немцы сидят в бетонированных подвалах и упорствуют. Снова грохот разрывов, - и выше крон старых сосен взлетают пыль, дым, щебень и щепки. Это бьет батарея Барбакадзе.

Пересекли Неву... У края бывших немецких окопов - наш подбитый самолет. Погибая, он пикировал на немецкий узел сопротивления как раз у подъема к береговому шоссе. Шапки долой, товарищи!

Идем по прибрежной лесной дороге. Ветер прогнал облака, и солнце неожиданно осветило Неву и мертвый, сожженный, искалеченный лес.

Неприятно, что в лесу лежат трупы наших и немцев (всех еще не успели похоронить). Некоторые убиты на ходу, застывшие глаза раскрыты; один труп обуглен, оторвана кисть руки... Видимо, напоролся на мину...

Мимо нас пробираются по снегу саперы. Тащат колючую проволоку, бревна. Великие труженики войны! В лесу, у елок, примостилась парочка, о чем-то шепчутся... Мы их спугнули. Трогательна эта любовь - на переднем крае!

По шоссе движутся вперед "катюши", непрерывный поток людей. Даже, на мой взгляд, слишком людно для переднего края... Строят новые укрепления. Уже сделано десять рубежей, чтобы немцы не могли прорваться обратно к Шлиссельбургу и к берегу Ладожского озера. Везде трофейные команды: изымают в окопах все немецкое имущество.

На шоссе девушки-регулировщицы беспрестанно указывают флажками белыми и красными - направления и отдают честь командирам. Эти девушки образец дисциплины: объяснят все толково, знают все маршруты наизусть, а в глазах - такая молодость, такой свет, что его не затмят никакие дымы разрывов.

Очередная попытка фашистов вырваться на шоссе к Шлиссельбургу отбита. Между рощей и шоссе догорают и дымят восемь средних танков... Бьет батарея. С перелетом ложится ответ противника. Низко проходят два "ила". Сапер вколачивает деревянным молотком указатель-вывеску... Как все слитно, едино! Какая во всем этом прочность, именно прочность! Это ощущение удваивается, утраивается, когда подходишь ближе к Шлиссельбургу.

Осмотрел Преображенскую церковь (бывший немецкий узел сопротивления). Она разбита основательно. Сюда всадили до сотни снарядов. Барбакадзе говорит: "Это наша работа".

Снег здесь окрашен во все тона: кровью, розовой кирпичной пылью, чем-то ярко-желтым (остатками взрывчатого вещества?), сажей от сгоревших немецких блиндажей... Стоят обуглившиеся вековые сосны, - из свежих их ран еще сочится смола. На перепаханном снарядами старом русском кладбище валяются полуистлевшие гробы, кости, черепа... Теперь покойникам возвратят их могилы.

Везде обрывки шинелей, разбросанное немецкое имущество, газеты, конверты, патроны и т. и. Наши тащат из разрушенных немецких блиндажей бревна и доски для новых сооружений. Тяжелые грузовые машины непрерывно подвозят лес... Скоро здесь будет построена железная дорога - по ней мы пустим первый поезд в Москву! Это, конечно, еще не "стрела", это будет фронтовой поезд, но как он нам люб, как мы ждем его!

С Преображенской горки видна вся панорама реки. Через Неву от Шлиссельбурга уже выстроен деревянный железнодорожный мост. Люди чернеют на снегу.

Немецкие надписи сорваны. Неделя, две - пройдут весенние дожди, зазеленеет травка, деревья - я уверен - выправятся, отрастут, зацветут, и останется одно воспоминание от полуторагодового пребывания фашистских оккупантов.

Шлиссельбург разрушен. На сегодня в городе - триста пятьдесят человек гражданского населения. (Что с остальными?)...

Я прошел по центру города, по набережной, побеседовал в управлении милиции, посмотрел работы по расчистке города. Местные жители убирают снег... Судоремонтный завод, ситценабивная фабрика и другие предприятия разрушены, но полным ходом идет восстановление. Стук, грохот, визг пил, удары топоров. На февральском ветру поют новые телеграфные провода.

Бегут вездесущие мальчишки: "Дяденька, идем покажу, - у нас тут одна гражданка советское знамя сохранила..."

Вернулись на правый берег. Ощущения крепкие, острые... Беззвездная ночь. Теплеет... От воздуха, ходьбы, езды, впечатлений я устал и в эшелоне сразу заснул.

2 февраля 1943 года

Оттепель...

Послал вторую телефонограмму С. К. Днем условился, что сделаю доклад для личного состава транспортера. За обедом в дружеской обстановке провел политбеседу на международные темы. Вопросов много.

Телефонограмма от генерал-майора Лебедева с вызовом в Смольный. Срочно выехал на машине. Оттепель еще сильнее... На шоссе обнажились асфальт и брусчатка. В воздухе что-то весеннее...

Смольный. Взял пропуск...

Меня приглашают в салон. Сервирован стол. За столом - Николай Тихонов. Здороваюсь... Оживленно беседуем о фронтовых делах. Тихонов худой, усталый, но работает упорно. Как обычно, рассказывает острые эпизоды...

Нам сообщили причину вызова: поручение Тихонову и мне - написать ответ лорд-мэру Лондона Сэмюэлю Джозефу на его поздравительное послание Ленинграду. Работали вместе часа полтора... К 8 вечера текст сдали и уехали.

Темь непроглядная, снег, сыро, лужи, пустынно. Па Марсовом поле я остановился, - радиорупор передает штраусовские вальсы. Стоит одинокий милиционер.

Дома... Хорошая встреча. Ряд писем - от П. Попова{44}, от радиослушателей, деловые записки.

Читаю о европейских противоречиях. Эта тема, стремление увидеть будущее, увидеть очертания новой Европы, социально-политические сдвиги, споры (неизбежные) и постепенное затишье в мире - сейчас очень занимают меня.

3 февраля 1943 года

Мутная погода... Плохо спал.

Читаю прессу.

Днем написал очерк в "Правду" - "Ленинград наступает"... На такой очерк надо несколько дней, а ритм жизни быстрый - все скорей, скорей!

С 4 часов дня на партбюро в Пубалте - вопросы приема в партию,

4 февраля 1943 года

Ветрено...

Очень теплые письма от радиослушателей. Звонили откуда-то с Нарвской заставы: "Выступите еще, привет от двенадцати девушек". Я представил себе этих боевых девчат.

Написал письмо генерал-полковнику О. И. Городовикову.

Приехал А. Фадеев. Был у С. К. Привез нам немного сухарей, консервов, водки, табаку...

Рассказывал о московских литературных новостях... О, литературный мир, даже война с Гитлером тебя не изменит!

5 февраля 1943 года

Подморозило, снег...

Противник уже прижат к Азовскому морю и к району Новороссийск - Анапа - Темрюк... Гитлер дал приказ бросить максимум плавучих средств для эвакуации немецких армий с Кавказа. Надо думать, что Черноморский флот и наша авиация момент не упустят и потопят фашистские корабли. В Новороссийске двое суток идут ожесточенные бои. Порт надо отнять у противника, лишить его возможности эвакуировать войска. Анапа, Темрюк, Приморско-Ахтарск - это малые каботажные порты, они не справятся с большой эвакуацией; в Азовском море - льды, а с севера, через Донбасс, уже идут наши части.

Подготовил для "КБФ" вариант очерка о батарее Барбакадзе.

С утра у меня был редактор "Нового мира" и "Краснофлотца" товарищ Щербина. Его командировал к нам Рогов{45}. Это, так сказать, "литературная разведка". Беседовали о том о сем... Разговор опять свелся к пьесе. Они полагают, что большую пьесу так просто написать в условиях постоянных ленинградских заданий, поездок, текущей работы и пр. Да и материал меняется на ходу - темпы войны все больше ускоряются.

Щербина говорил, что вызревания чего-либо нового в литературе пока нет. Видимо, еще рано, - нужна дистанция... События перехлестывают через вчерашние оценки. Недавно написанные пьесы или повести - в свете новых событий - уже кажутся менее значительными, вянут. И это понятно.

- В Москве холодно, не хватает дров, во многих домах вышел из строя водопровод. Нет ленинградского уменья "зимовать"... (Ну, оно и нам дорого далось.)

Я рассказал кое-что о ленинградской жизни. Щербина поражен трудностью нашего быта.... Просит дать материал в "Краснофлотец", хочет перепечатать из "Ленинградской правды" мой очерк "Город Ленина" от 22 января 1943 года. Пожалуйста.

Вот и все. Ощущение от встречи - какое-то "формальное"; живой связи редакторской, издательской - я не почувствовал. Зато эту связь держат, умеют держать "Правда" и "Красная звезда". Я чувствую живую связь и с О. И. Городовиковым, П. Поповым, А. Фадеевым, И. Сельвинским... Эти товарищи вкладывают в свои письма ко мне свое душевное, личное отношение... Но не стоит задерживаться на этих исключительно субъективных моментах. Может быть, я стал несколько обостренно реагировать на человеческие взаимоотношения? "Блокадная" обостренность чувств?.. Некоторые приезжие находят нас изменившимися, суровыми, но было бы странно, если бы мы были, после всего пережитого, по-детски безмятежны.

Весь день работал над материалами по международной обстановке в кабинете Дома партактива...

Несколько страниц выписок присоединяю к дневнику.

Из речи Геринга (30 января 1943 года):

"...Весь мир считал, что Красная Армия слаба. На этом просчиталась и Германия".

...В оценке действий Красной Армии у союзников была и есть тенденция затушевать их, выпячивая Африканский фронт. Но факты эту игру разоблачают.

...Союзники стремятся в первую очередь к тому, чтобы разгром Гитлера не затронул их позиций в Европе и обеспечил бы там угодный им послевоенный режим.

...На оккупацию юга Франции Гитлер послал всего пятнадцать дивизий.

...Япония выжидала падения Сталинграда и провести себя не дала. Гитлер кричал, что Сталинград - это дело трех - пяти дней, но японцы предпочли выждать,

...В США формируется австрийский легион во главе с Отто Австрийским (Габсбургским). США держат в своих руках графа Сфорца и связаны с Гранди: это кандидаты на пост премьера в Италии. Словом, американская и английская буржуазия готовят сейчас своих ставленников для "устройства будущей Европы", - ставленников реакционного и, пожалуй, фашистского типа.

...Коммунистическая партия Франции создает военные группы, чтобы бить Гитлера и в будущем противодействовать фашизированным силам Жиро и т. и.

...Мы должны создавать международное движение против Гитлера и фашизма вообще. Но в будущем возможны и инциденты, и споры, и неприятности даже с союзниками.

С. К. сегодня сдает работу Театру КБФ{46}.

Обстрел города... Разрывы... Противник старается бить по центральным районам, по перекресткам главных улиц и проспектов. Как ни привыкли мы ко всему, но видеть после прорыва блокады Зимний, Эрмитаж и просто жилые дома в новых язвах и ранах - больно, очень больно... Молчим... Ленинградцы уже почти не говорят об обстрелах.

В Германии "тотальная мобилизация". Новые формирования, восстанавливаются дивизии разгромленных армий...

6 февраля 1943 года

Сильные удары наших войск в Донбассе и на Курском направлении. Наши части прорывают укрепленную зону южнее Ростова. Продолжается постепенный "загон" немецких армий в Черное и Азовское моря. Это сейчас центральная задача операции...

Геринг вопил 30 января: "Отныне Германия будет жить одним - местью за Сталинград!" - а мы молча готовим новые удары, и, может быть, они будут еще страшнее, чем под Сталинградом...

Написал фельетон-памфлет "Вот кто Гитлер"{47} для "КБФ".

Взята, наконец, 8-я ГЭС. На Волховско-Ленинградский фронт прибывает тяжелая артиллерия из-под Сталинграда. У Вологды - новая ударная армия.

Приехал с Новой Ладоги Тарасенков, - он бодр, здоров. Сообщил, что Ладожская военная флотилия перевезла за лето 1942 года в три с половиной раза больше грузов, чем Ледовая дорога. Действовали сотни моторных тендеров... Моряки работали отлично...

Я в свою очередь рассказал Тарасенкову о международной обстановке. Он все записал, так как многое для него было ново.

"В последний час". - Взяты города Лисичанск, Барвенково, Балаклея, Батайск, Ейск. Это замечательно!.. В Ейске отличные аэродромы. Через Ейск можно идти по льду на Мариуполь, охватывая противника в Ростове - Донбассе!

...Просчеты Гитлера и его штаба - ставка на быструю войну, пренебрежение резервами, запасами, неподготовленность железнодорожного транспорта и пр. - сказываются все явственнее. Владея Европой, Гитлер мог бы добиться многого, но мы не дали Гитлеру времени на реорганизацию захваченной Европы, на перестройку ее экономики, на переучет и обучение необходимых кадров, на отдых армий. Экономическая и военная машина Гитлера скрипит и трещит. Сейчас в Германии опять мобилизуют боеспособных рабочих, - их заменят иностранцы (военнопленные и пр.). Это понизит производство.

В Сталинграде начаты восстановительные работы. В будущем это будет прекрасный город - мировой центр туризма. Маршрут можно начинать в Ленинграде - осмотр памятников блокады; затем Москва - места боев 1941 года; по каналу - на Волгу; затем Сталинград, Кавказ. Здесь пройдут сотни тысяч туристов Европы и Америки.

Вечером слушал по радио Яхонтова{48}. Он читал вступление к "Медному всаднику". Хорошо, как это хорошо!..

7 февраля 1943 года

Бродил с Тарасенковым по городу. Люди деловые, - после артобстрелов и бомбежек все убирают, ремонтируют.

Толя говорит:

- Что за город! Как все красиво, чисто! Нельзя сравнить с прошлой зимой.

Вот взгляд со стороны - ведь он давно не был в Ленинграде. (В прошлую зиму 1941-1942 годов у людей не хватало сил на уборку города.)

В книжных лавках уже нет прежнего букинистического богатства. "Вы бы летом пришли". Книги раскуплены, - люди уже думают о будущем, об устройстве своих библиотек. Любопытный признак!

Был Пергамент{49}, - просит пьесу... Я объяснил и ему, что в разъездах по фронту пьесу не пишут, но на всякий случай попросил дать мне список актеров, данные об их типаже, характеристики и пр. Театр может дать на массовки до ста тридцати человек...

Сегодня в "Ленинградской правде". - Новый кризис итальянского правительства. Уволены в отставку девять министров, в том числе Чиано, Паволини, Гранди и др. Это, видимо, сторонники выхода из войны. Но - Чиано! Ближайший друг, родственник Муссолини, - одна из главных фигур в дипломатической игре "оси"!

В "КБФ" - мой очерк о батарее Барбакадзе. Я перечитываю его и, как всегда, вижу недостатки. Увы, их поздно исправлять. Мы пишем для газет очерки боевые, но "гладкие". В жизни все сложнее, глубже, - да редактора все равно наведут "лоск"... Нужно было бы отображать все широко, со всеми противоречиями и житейскими странностями, но военное время требует от нас некоторых "поправок". Злишься подчас на редакторов, но с этой точки зрения они иногда бывают правы.