Капитан, казалось, не обратил на его слова никакого внимания. Он отложил журнал в сторону, потер переносицу и словно бы куда-то в сторону сказал:

- Из-под стражи я тебя освободить не могу, сам понимаешь. Лучшее, что тебе сейчас можно предпринять, - это тихо засесть в каюте. Поэтому я тебе объявляю капитанский арест. Бессрочный. Учти, без моей санкции Градиленко тебя оттуда вытащить не сможет. А когда твой шеф все утрясет - я арест сниму.

- Спасибо, капитан! - благодарности Ника не было предела.

- Конвой! - Капитан обернулся к пульту.

На пульте неусыпно мигал глазок громкой связи.

- Кстати. - Капитан словно бы вспомнил что-то и подошел к встроенному в переборку шкафу. Отвел в сторону дверцу, взял что-то продолговатое, замотанное в камуфлированную тряпицу. - Это не иначе твое?

Он осторожно развернул тряпицу, и Ник увидел свое ружье. Изрядно погнутое и слегка покореженное, но Ник узнал его даже таким.

- Мое...

- У тебя есть вкус, парень. Мои ребята его подобрали... Если б его нашел этот гриб, тебе бы пришили еще и статью о передаче аборигенам техногенных изделий из запрещенного реестра.

Ник судорожно сглотнул.

- Уляжется все - получишь обратно. Его еще можно починить.

- Спасибо, капитан.

Капитан спрятал ружье в шкаф, а в дверь как раз постучалась охрана.

- Сэр! - молодецки рявкнул давешний сержант.

- Поместить его под капитанский арест! - приказал капитан. - Без моей санкции не допускать никого. Повторяю: никого, включая офицеров корабля и гражданских лиц с любыми полномочиями. Местом содержания назначаю выделенную ему каюту. У каюты выставить удвоенную стражу, наряд назначить по распорядку. Выполняйте!

- Есть, сэр!

Сержант качнул толовой, приглашая (или веля?) вытряхиваться из каюты.

На пороге Ник хотел еще раз поблагодарить, но столкнувшись со взглядом капитана, проглотил готовую уже вырваться фразу и молча зашагал прочь следом за сержантом. Чуть поотстав от Ника, шествовали два десантника с лучеметами.

"Поздравляю, Ник, - сказал Капранов сам себе. - Теперь ты дважды арестован".

В каюте он с некоторым даже удовольствием послушал, как клацнул наружный запор, и с многострадальным стоном повалился на откидную койку.

Целых четыре дня Ник провел в полном одиночестве. Едой и питьем исправно снабжала корабельная линия доставки. Под койкой, которую, похоже, давным-давно не поднимали и не крепили в походном положении, обнаружился пластиковый ящик со старыми журналами. Терминала в каюте не нашлось вовсе - сначала Ник подумал было, что его просто отмонтировали. Но нет, "Калахари" оказался довольно старым крейсером, наверняка построенным еще до колонизации Офелии. Ник валялся на койке, читал журналы и ни о чем особенно не думал.

Первое время.

Но потом, на третий-четвертый день, в голову потихоньку начали лезть разнообразные мысли.

Как долго ему еще здесь торчать в четырех стенах? Вернее, в шести "Калахари", похоже, проектировал латентный пчеловод. Все, что только можно было сделать шестиугольным или шестигранным, здесь таким и было. От формы помещений до поручней на стенах и потолке.

Крейсер может пробыть в зоне контакта сколь угодно долго, а запас автономии у такой громадины наверняка исчисляется годами. Из-под ареста Ника вряд ли освободят, несмотря на обещания Шредера. Если бы имелась такая возможность, шеф бы ее точно уже осуществил. Значит... До Земли эта успевшая опостылеть каюта, а там - слушание дела, и прощай дальний флот? И кто-нибудь потом перед рискованным шагом будет думать-тревожиться: "Ох, вышибут меня из флота, как Гринева, Даусса или Капранова..."

Мрачная перспектива...

Ник вспомнил прибытие на Селентину, свои мысли о том, что космолетчики не любят космос, а любят кислородные планеты. И понял, что был тогда не совсем прав.

Может быть, он и не любил космос. Но все равно стремился туда. Мысль, что отныне предстоит сворачивать в зародыши устаревшие механы и выращивать на замену новые, посовременнее; что придется безвылазно торчать на Земле, в толпе, в мегаполисе; что вряд ли теперь светит всласть поохотиться в неведомой глуши - эта мысль Ника угнетала. Подавляла все его естество. Слишком уж он привык к свободе дальних рейдов.

"Нарвался все-таки... - подумал Ник с отчаянием. - Но ведь не мог я свернуть программу, не мог, не успевал! Я Бугу увидел буквально за четверть часа до землеходов... Неужели они не хотят этого понять?"

Ник представил лягушачье лицо Градиленко и вздрогнул от омерзения и злости. Может, не стоило швыряться табуреткой? Повилял бы хвостиком, изобразил раскаяние - глядишь, и обошлось бы выговором да штрафом. А так прощай флот...

Но почему молчит Шредер? Он же обещал...

К вечеру четвертого дня журналы были напрочь забыты; Ник лежал на койке лицом в подушку и чуть не до крови кусал губы.

Щелчок дверного запора буквально подбросил его. Ник вскочил и застыл напротив медленно отворяющегося люка.

Вошел капитан. Плотно затворил люк и внимательно поглядел на Никиту. В руке капитан держал сложенный вдвое лист пластика, похоже, с какой-то распечаткой.

- Ну, как ты, сынок? - спросил капитан вполне нейтрально.

- Хандрю, - признался Ник угрюмо. - Выпрут меня из флота, похоже.

- А тебе бы этого не хотелось? - поинтересовался капитан. Похоже, вполне искренне.

Ник пожал плечами:

- Да привык я уже... Седьмой рейд. Я ведь двенадцать лет в космосе. Даже не думал, что это так быстро закончится...

Капитан мелко закивал.

- Да. Это затягивает, что и говорить... Вот, держи, это тебе.

Он протянул Нику распечатку.

- От шефа? - с надеждой спросил Ник.

- Наверное, - любой на месте капитана пожал бы плечами. Капитан остался неподвижен. - Я не смотрел.

Ник торопливо расправил лист.

"Ник! - гласила распечатка. - Дело сложнее, чем мне показалось сначала. Придется тебе посидеть под арестом до самой Земли. Будет процесс и следствие, но одно я обещаю наверняка: из флота тебя не отчислят. Я пригрозил свернуть сотрудничество с Управлением, если они вздумают тебя уволить, так что не распускай нюни и не мрачней. А чтоб не терять формы и не облениться, займись-ка нашей давнишней и любимой проблемой - адресацией параллельного синтеза. Если сумеешь построить корректную и работоспособную модель мультисинтезной программы, дядюшка Пит будет очень доволен... Не хандри".

И - размашистая подпись.

Ник непроизвольно расплылся в улыбке.

- Что? - невозмутимо спросил капитан. - Хорошие новости?

- Лучше не бывает, капитан! - радостно сообщил Ник. - Меня не уволят!

Капитан едва заметно улыбнулся. Похоже, он все-таки прочел распечатку перед тем, как отнести Нику. Ну скажите на милость, какому капитану громадного крейсера взбредет в голову самолично доставлять послание от шефа какому-то там арестованному эмбриомеханику из гражданских? Да еще вечером, в неслужебное время?

- Очередное вам спасибо, капитан! Скажите, а терминалом я смогу воспользоваться?

- Арестованным запрещено пользоваться корабельными терминалами...

Ник осекся. А как, собственно, он тогда сможет работать? На бумаге программу не напишешь и не откомпилируешь, и уж точно - не проверишь...

- ...но в наставлении ничего не сказано по поводу личных капитанских терминалов, - закончил фразу капитан и заговорщицки подмигнул.

После чего развернулся и вышел.

Ник недолго маялся - спустя четверть часа явился щуплый вестовой с портативным терминалом под мышкой.

- Вот! - сказал он, протягивая плоский брикет Нику. Потом выудил из кармана складную антенну-георгин и установил ее на откидном столике. Наводку от корабельной магистрали берет на ура! Работай...

- Спасибо, воин, - вздохнул Ник. - Да не падет на тебя гнев сурового начальства...

Воин продемонстрировал Нику белозубую улыбку и отправился по загадочным (для Ника) вестовым надобностям.

В каюту мельком заглянул охранник с неизменным лучевиком в волосатых лапах, громыхнул запором, и Ник снова остался один.

Впрочем, нет. Не один. Теперь он мог дотянуться до любого человека в пределах обитаемой Вселенной, до любой информации.

Потому что у него появился выход в сеть.

Ник подсел к столику, откинул крышку терминала, запитал его и подсоединил джек антенны ко входному разъему. Терминал пискнул, загружаясь; над столом развернулся призрачный кубик экрана.

Первым делом Ник подключился к родимому спеццентру в Саутгемптоне, отыскал свой холд, наколотил пароль и вошел.

- Отлично, - пробормотал он, шелестя клавиатурой.

Параллельно проверил - на месте ли шеф?

Шефа не было, рабочий день в Англии уже закончился.

- Ладно, - вздохнул Ник, загружая рабочие библиотеки и отладчик. Параллельный синтез, говорите? Будет вам параллельный синтез от Никиты Капранова! Клянусь своей треуголкой! И только попробуйте обругать метод...

Когда Ник окунался в работу, время переставало для него существовать.

Прошло суток, наверное, двое. Во всяком случае, с начала работы Ник дважды прерывался на сон. Мультисинтезные процессы поглотили все его внимание, все без остатка. В принципе у Ника имелось несколько идей относительно того, как возможно поддержать в растущем механе мультисинтезные процессы. От одной из них Ник и оттолкнулся, но, как водится, по мере медленного продвижения вперед стали неумолимо накапливаться мелкие и очень неудобные проблемы.

Первое: как увязать запросы пробудившейся программы с планировщиком очагов синтеза? Зародыши все одинаковые, но программы роста совершенно друг на дружку не похожи. Будущим механам необходимы совершенно разные компоненты и в совершенно различных количествах и пропорциях. Стало быть, о жесткой планировке и речи быть не может. А дробить единый синтез на несколько субочагов - тоже не выход. Обычная программа все равно будет обслуживать их по очереди, и пока работает один, остальные будут тупо дожидаться своей очереди. Шредер ждал от Ника вовсе не этого.

И Ник резонно подумал: а что, собственно, мешает сдублировать нужное количество раз саму программу? Планировщик выясняет объем и характер будущего синтеза, дробит его на несколько очагов по типу синтезируемых составляющих, и на каждый очаг натравливает копию программы! Естественно, нужно изрядно вылизать и оптимизировать саму программу, но вот это-то Ник как раз и умел делать лучше всего.

И он ухнул в мир операторов и исполняемого кода. Раз за разом компилируя и отлаживая отдельные кусочки, каждый из которых отвечал за завершенный процесс. Поглощая в неимоверных количествах кофе и приведя шевелюру на голове в неописуемый беспорядок.

Третий день он корпел над терминалом, отрывая взгляд от куба-экрана только изредка.

Ник не сразу сообразил, что в каюте помимо него находится еще кто-то над плечом выразительно покашливали уже с минуту. Деликатно так, без нажима. Отрываться не хотелось, да и нельзя было, поэтому Ник с удовлетворением досмотрел, как вспомогательная подпрограмма совершенно корректно отследила наличие сырья для каждого из будущих очагов синтеза, и с неудовольствием обернулся.

Позади стоял Градиленко, еще двое контактеров - смуглые бородатые ребята - и два десантника из охраны.

- Что такое? - посмурнел Ник. Пока он работал, унылая история с нарушением флотских инструкций успела отойти на задний план и совершенно перестала Ника волновать. Теперь же он вспомнил все - и как швырял табуреткой в несимпатичного руководителя группы контакта, и как Шредер сообщал, что все не так просто, как могло показаться сначала...

- У тебя есть шанс реабилитироваться, - по обыкновению глядя куда-то в сторону, сказал Градиленко. - Собирайся. Бот на поверхность стартует через четверть часа.

- На поверхность? - недоумевая, переспросил Ник. - Но это же нарушение вашего любимого пункта три седьмой главы наставления...

- Собирайся, - перебил Градиленко. - И не умничай. Вадим, проведешь его.

Сказав это, Градиленко качнул головой одному из бородачей и торопливо удалился вместе с ним. Десантники и второй бородач остались.

Ник некоторое время задумчиво смотрел в проем распахнутого люка.

- Я могу узнать, что происходит? - как можно более дружелюбно обратился он к оставшемуся бородачу по имени Вадим.

- Можешь, - угрюмо ответил бородач. - Мы, похоже, снова сели в лужу.

- Вы - это группа контакта? - уточнил Ник.

- Да.

- А я-то тут при чем? - удивился Ник. - Опять станете выяснять что, где и сколько раз подряд я нарушил, пока торчал на ростовой площадке?

Бородач отрицательно покачал головой.

- Они сказали, что будут разговаривать только с тобой, - объяснил бородач. - Градиленко как ни извивался, а все равно в итоге был вынужден прийти к тебе.

По глазам собеседника Ник понял, что подчиненные Градиленко ничуть этим фактом не опечалены. Кажется, они недолюбливали своего шефа. Впрочем, стоит ли удивляться?

- Они? Кто - они? Селентинцы, что ли?

- Да. Девчонка и ее приятель. Других мы пока и не видели...

- Буга? Буга не приятель, - заметил Ник. - Буга ее брат.

- Вот видишь, - вздохнул бородач. - А мы даже имен их не сумели выяснить. Как, говоришь, парня зовут? Буга?

- Да. А девчонку - Криста.

- Криста? - удивился Бородач. - Но это же земное имя!

Ник пожал плечами:

- Они телепаты, Вадим. Криста просто выбрала из известных мне имен наиболее соответствующее. Наверняка она называет себя как-то иначе, но из-за того, что я думаю о ней, как о Кристе... - Ник развел руками.

Вадим заинтересованно взглянул на Ника.