Он нахмурил брови и покачал головой:

— Обычно я не обращаю на это внимания, если только меня не просят разменять деньги. Туда постоянно кто-то заходит и выходит. А что?

Я рассказал ему о гнусном звонке, во время которого я расслышал гудение вентилятора.

— Он мог увидеть меня где-нибудь в городе и догадаться, чем я занимаюсь. Если он сидел в вашем обеденном зале, когда она подъезжала к дому — а я думаю, что так и было, — он видел и то, что я входил в дом вместе с ней. Так вы не помните?

— Нет. Наверное, кто-нибудь звонил, но я не обратил внимания.

— С двух и до того, как я вошел, сюда заходило много народу?

— Человек пять.. Может, и больше, мне трудно сказать.

— А кто сидел здесь все это время?

— Гм… Дайте вспомнить. Здесь был тот здоровый парень, Ред Данлеви. Он работает на заправочной станции дальше по шоссе. Возможно, он и придерживается нелестного мнения о девушках, но вряд ли говорит им об этом по телефону, а не при личной встрече. Руп Халберт любит пошуметь и покричать, но в целом он человек безобидный. Тот, кого вы ищете, Чатхэм, — сумасшедший. Вряд ли это может быть кто-то из тех, о ком я говорю. Перл Телли иногда откалывает довольно неприличные шуточки, но чтобы такое…

— А что тот парень, который сидел с ней за столиком и был одет как гитарист?

Олли усмехнулся:

— О нем я и говорю. У нас здесь Перл — не только женское имя. Телли — странный парень, и если на него посмотреть, то можно подумать, что его каждое утро засовывают в смирительную рубашку, чтобы надеть на него ботинки, но это только видимость. Что касается бизнеса, то тут он соображает, как бритвой режет, — ему ничего не стоит разменять вам никель и получить два доллара прибыли. У него несколько ферм в окрестностях города, в основном он разводит там скот.

Ничего в рассказе об этих троих не навело меня на дальнейшие вопросы.

— Расскажите мне, что случилось той ночью. Зачем нужно было инсценировать этот несчастный случай? Наверное, полиция решила, что те двое собирались оставить там машину Лэнгстона?

Олли кивнул:

— Так и было. Лэнгстон сложил все свои снасти вместе с мотором в фургон, чтобы утром ехать на рыбалку.

— В половине пятого?

— Конечно. Морского окуня ловят на рассвете.

— И что там с этим несчастным случаем? Они уверены, что он был подстроен?

— Да. В этом никто не сомневался. Понимаете, Лэнгстону было лет сорок семь и крепким здоровьем он не отличался. Наверное, чем-нибудь болел. В общем, на Финли-Кат, где он держал свою лодку, есть крутой спуск с берега, до кромки воды там футов восемь. А внизу лежит большая колода, к которой привязывают лодки. Его навесной мотор весил около пятидесяти фунтов. Так что можете себе представить, о чем все подумали, когда его расплющенную голову обнаружили между бревном, и лежавшим сверху мотором.

Я кивнул:

— А что делал Стрейдер в тот момент, когда его увидел Колхаун?

— Сидел у воды с фонариком и куском окровавленного брезента и возился с колодой.

— Крови должно было быть очень много.

— Так и было. И Стрейдер понимал это, У него в руках был нож, и он как раз надрезал себе левую руку, когда Колхаун приказал ему встать и повернуться к нему лицом.

Я снова кивнул. Олли продолжал свой рассказ, задумчиво глядя перед собой:

— Понимаете? Стрейдера никто здесь не знал, и никто не предполагал, что он знаком с Лэнгстонами.

Тогда как он сумел узнать о них такие подробности — где Лэнгстон держит свою лодку, как туда доехать и про, этот крутой берег и колоду внизу?

— Не знаю, — ответил я. Я и в самом деле не понимал. Убийство было подготовлено заранее и тщательно спланировано, и одному из убийц удалось скрыться. Но была ли это миссис Лэнгстон? Не думаю. Кто-нибудь из местных обязательно узнал бы об этом. Самое возмутительное во всей этой истории было то, что убийство хотели замаскировать под несчастный случай. Это означало, что кто-то, заранее знавший, на что идет или может пойти, понимал, что его могут заподозрить в убийстве. Он был знаком с Лэнгстонами и состоял с ними в каких-то отношениях. И судя по всему, это не Стрейдер…

— Как там оказался Колхаун? — спросил я. — Он ведь служит в городской полиции?

— Совпадение, — ответил Олли. — Он тоже был на рыбалке и поставил палатку неподалеку от этого места. Его разбудил звук подъехавшей машины.

— Понятно. А как стало известно, что за рулем машины Стрейдера сидела женщина?

— Мой повар видел, как машина остановилась вон там и оттуда вышла женщина.

— Он смог описать ее?

Олли покачал головой:

— Нет, было начало шестого утра, а осенью в это время еще совсем темно. Он как раз вошел в обеденный зал из задней комнаты, чтобы поставить кофе, и случайно глянул в окно. Та машина въехала во двор мотеля и остановилась напротив одного из номеров в правом крыле. Он, конечно, не придал этому значения, к тому же в том месте неважное освещение, но он ясно видел, что это была женщина; Ему показалось, что у нее темные волосы, но поклясться в этом он бы не смог. Она прошла к офису, но внутрь не входила. Просто исчезла на этом отрезке между офисом и левым крылом здания.

— А где полиция обнаружила машину? Она так и стояла возле правого крыла, напротив номера, в котором остановился Стрейдер?

— Да, она там и стояла.

Я кивнул:

— Слишком уж просто. Они что, считают ее настолько безмозглой, что думают, она прямо на этой машине вернулась к себе в мотель?

Он выпустил клуб дыма и задумчиво посмотрел на меня:

— Они считают, она не знала о том, что Колхаун разглядел номер машины. Это вполне вероятно. Она не могла видеть, как он гнался за ней в темноте, а он не стрелял по ней, потому что споткнулся и выронил ружье. К тому же, если бы она оставила машину где-нибудь в другом месте, ей пришлось бы возвращаться пешком и кто-нибудь мог ее заметить.

— Ее и так заметили. К тому же она ведь не входила в офис.

— Там есть задняя дверь — ее не видно отсюда.

— Как скоро они нашли машину?

— Меньше чем через полчаса. Как только Колхаун смог добраться до города и доложить о происшествии, к ней поехал шериф, чтобы известить ее, а заодно проверить, не убили ли и ее заодно. И первое, что он увидел, когда заехал к ней во двор, была эта самая машина, стоявшая напротив номера четырнадцать.

— Она спала, когда они постучали? Он должен был разобраться, притворяется она или нет.

— Нет. Она была в ночной рубашке и халате, но вид у нее был незаспанный.

— Это проверенный факт или просто слухи?

— Так было записано в рапорте. Наш шериф не любит распространяться о своих делах. Редфилд и Магрудер тоже мало что рассказывали, но я понял, что это он им запретил.

— Как она объяснила, что встала в такую рань?

— Она сказала, что ей позвонили по телефону. Как раз перед самым приходом полиции.

— Кто ей звонил?

— Ошиблись номером. Скорее всего, перепутали мотель. Какая-то женщина, явно в подпитии, хотела поговорить с парнем, которого не было среди постояльцев.

Я снова кивнул:

— Значит, ей пришлось перерыть все карточки, чтобы в этом убедиться?

— Ну да.

В этот момент в бар вошел еще один клиент, и я вернулся в мотель. Джози была там и занималась уборкой. Я включил кондиционер и сел обдумать то, что мне удалось узнать, Одно было очевидно — у меня не все в порядке с головой. Меньше чем за сутки двое совершенно разных людей предупредили меня, что я должен покинуть город или у меня будут неприятности. Раз я все еще был здесь, то, вероятно, с головой у меня большие проблемы.

Два разных человека? Да. Скорее всего, их именно двое. Редфилд — человек непростой, раскусить его мне пока не удалось; возможно, он представляет собой серьезную опасность, но я никак не мог поверить в его продажность или в то, что именно обыкновенная продажность и лежит в основе всей этой истории.

Может быть, вынести справедливое суждение помешала ему озлобленность, но вполне вероятно и то, что он был искренне убежден в ее виновности и действительно считал ее убийцей. Поэтому он, скорее всего, даже не знал, кто был тот, второй человек, и тогда получается, что от меня хотят избавиться две противоположные стороны.

Они в состоянии решиться на это — тут у меня не было никаких иллюзий. В его руках сосредоточена власть, за ним стоит весь аппарат шерифа, поэтому он мог сделать со мной такое, что мало не покажется. А что касается второго — он сказал, что история с кислотой — только начало. Эти слова кое-что говорили о нем. И звучало все это довольно зловеще.

Я неизменно возвращался к убийству Лэнгстона.

Мне все больше казалось, что кто-то намеренно старался подставить ее. Тот, кто разбудил ее в то утро, позвонив по телефону, мог действительно неверно набрать номер, но я в это не верил. Слишком много совпадений. Женщина, которая оставила машину Стрейдера возле мотеля, знала, что через полчаса в дверь постучит шериф, чтобы сообщить миссис Лэнгстон о смерти ее мужа, а кто же поверит в виновность человека, только что поднявшегося с постели с заспанными глазами? Нужно было, чтобы она полностью проснулась. Что и гарантировал спор с нетрезвым собеседником и поиски несуществующей фамилии в регистрационных карточках.

Итак, если считать, что все эти события связаны между собой, с чего я должен был начать? В выходке с кислотой зацепиться не за что. «Стрейдер», — подумал я. Все это началось с него. Зачем он приезжал? До сих пор так и не удалось выяснить, что он собой представлял. Поэтому я ничего не терял, начав именно с него. Кстати, он приехал из Майами. Отлично, здесь никаких осложнений не предвиделось…

Раздался телефонный звонок. Я взял трубку и услышал тихий женский голос:

— Мистер Чатхэм?

— Да, — ответил я, — с кем я разговариваю?

— Вы не знаете меня, но я могу кое-что вам рассказать.

— О чем?

— Например, о кислоте. Если вы, конечно, согласитесь с тем, что это стоит сотню долларов…

Она сделала паузу, и тут я услышал в трубке звук, от которого у меня кровь застучала в висках. Это было жужжание вращающегося вентилятора, того самого, который был не правильно закреплен.

— Хорошо, — сказал я, пытаясь скрыть охватившее меня возбуждение, — такая цена меня устраивает. Где я могу с вами встретиться?

— Нигде, — столь же мягко ответила она. — Так рисковать я не стала бы даже за тысячу. Когда я получу от вас деньги, то позвоню… — Она внезапно замолчала, ахнула, и я услышал щелчок — она повесила трубку.

Я швырнул трубку на рычаг и в три прыжка выскочил за дверь. Вход в «Сильвер Кинг» был прямо у меня перед глазами. Никто не выходил оттуда. Я бросился через дорогу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Когда я ворвался в обеденный зал, за столом сидел одинокий дальнобойщик, к которому спешила из кухни официантка с подносом. Я заставил себя сбавить прыть и неторопливо прошел в бар.

Там никого не было, не считая Олли. На газете, расстеленной на стойке, он разбирал и приводил в порядок большой спиннинг. Я с глупым видом озирался по сторонам. Он вздохнул и поднял на меня, глаза.

— Все проржавело, — сообщил он.

— Куда она подевалась? — спросил я.

— Кто?

— Женщина, которая только что звонила из кабинки?

— Отсюда? — Он уставился на меня и нахмурил брови. — Никакой женщины здесь не было. После вас вообще никто не заходил.

Глава 6

Если он лгал, значит, передо мной был один из величайших актеров нашего времени. Но должно же существовать какое-то объяснение. Он продолжал смотреть на меня, как будто я окончательно спятил, потому что я закружил по залу, заглядывая во все углы — от двери до закоулка возле музыкального автомата. Туалеты находились в другом крыле короткого коридора, заканчивавшегося тупиком. Там никого не было, и выйти их них незаметно было тоже невозможно.

Дальше начиналась кухня, я рысью выбежал из коридора и застыл перед телефонной будкой. Как же я сразу не догадался — я взял трубку и поднес ее к уху.

Олли не лгал — звонили не отсюда. После звонка прошло не больше минуты, а трубка была нисколько не теплее, чем охлажденный кондиционерами воздух.

Тогда я подумал, что действительно схожу с ума, потому что вентилятор в кабинке производил именно то самое жужжание, которое я только что слышал по телефону. И в прошлый раз тоже, в этом я нисколько не сомневался. Я в недоумении покачал головой и вернулся в бар.

— Приношу свои извинения, — сказал я. И рассказал Олли об этой истории с вентилятором, умолчав о том, зачем звонила та женщина.

Он задумчиво кивнул:

— Значит, это другой телефон.

— И в другом городе, — добавил я, — потому что в этом я проверил все телефонные будки, кроме тех, которые находятся на телефонной станции и в магазинах. А оттуда звонить не могли, потому что я слышал музыкальный автомат. — Непонятно, — ответил он.

Я услышал, как открылась дверь, ведущая с улицы в обеденный зал, и за моей спиной зацокали каблуки.

Олли сунул руку в морозильник, откупорил бутылку пива и поставил ее на стойку слева от меня. Я повернул голову. Это был Перл Телли. На нем была все та же ослепительная рубашка, на которой красовалось несколько новых пятен. Я заметил, что он плотнее, чем мне показалось сначала, — в нем было, пожалуй, фунтов двести. Выглядел он настоящим придурком.

— Здорово, ребята, — произнес он и ухмыльнулся, снова поразив меня тем, как на одном и том же лице может сочетаться выражение голубоглазой невинности и хитрой расчетливости, как будто передо мной сидел какой-то не по возрасту развращенный слабоумный младенец…

Олли представил нас друг другу. Он сунул мне свою руку:

— Я в самом деле горжусь таким знакомством. Будь я проклят, если вы не знаменитость. После того, как вы сцепились со стариной Колхауном. — Он произносил «Кал-хун».

Я пожал ему руку и понадеялся на то, что вряд ли рискую встретиться с Колхауном среди подобной публики. Он снял свою белую шляпу, положил ее рядом с собой на стойку и смахнул с бровей испарину, проведя, по ним указательным пальцем движением, напоминающим работающие автомобильные дворники.

В конце он сделал легкий щелчок и стряхнул каплю жидкости на пол. Без шляпы он выглядел старше. Песочного цвета волосы поредели на макушке, обнажив большой участок кожи, белый и поблескивающий, как внутренняя оболочка сваренного вкрутую яйца.

— Будь я проклят, если она не стала настоящей достопримечательностью в наших местах, — заявил он.

У него был провинциальный южный акцент, — если бы так говорил актер на сцене, вы решили бы, что он переигрывает, доводя свою игру до уровня пародии, но Телли ухитрялся выглядеть совершенно естественным.

В любое другое время я бы заинтересовался этим феноменом, но теперь почти не обратил на него внимания.

Мои мысли бесплодно ходили все по тому же замкнутому кругу. Я ясно слышал гудение вентилятора, оно мне не померещилось. В этом я был совершенно уверен. Другой такой кабинки в городе не было. В этом я тоже не сомневался. И что из всего этого следовало?