Моффатт вышел из зала. Колби посмотрел на Мартину. Та с серьезным видом подмигнула ему.

— Я так и знал. Надо было сделать силиконовую инъекцию. Моффатт так и не пригласил меня на танец, — схохмил Элкинс.

Оплатив его услуги, Мартина и Колби вернули борзых на бульвар Распай. В три десять пополудни они поднялись на второй этаж дома номер 7 по улице Фей-Морт, где располагалась контора мисс Мэннинг. Дадли висел на телефоне, разговаривая со своим биржевым маклером из Нью-Йорка. Он прикрывал трубку рукой и тревожно поглядывал по сторонам с видом подсудимого, ожидающего решения суда присяжных. Мартина жестом дала ему понять, что все прошло нормально. Дадли на секунду закрыл глаза, затем облегченно вздохнул и снова заговорил по телефону. Он производил впечатление оказавшегося на реке во время ледохода человека, который, перескакивая с одной льдины на другую, отчаянно пытался выбраться на берег.

— ..Хорошо, продай пятьдесят акций «Дюпона» и сто «Истерн-Эрлайнз» и вырученную сумму переведи на ее счет в «Чейз Манхэттен». Похоже, на этой неделе ей нравится цвет их чеков, а чековую книжку «Ирвинг траст» она уже использовала полностью…

Дадли сидел за большим письменным столом, спиной к занавешенному нейлоновыми шторами окну. Ему было под пятьдесят. Худощавое, изможденное, почти мертвенно-белого оттенка лицо, цвета топаза глаза. При разговоре уголки его рта подергивались. При этом он нервно совал средний палец за воротник рубашки, сильно вытягивал шею, выставляя вперед нижнюю челюсть, словно при астматическом кашле. Не отрываясь от телефонной трубки, он показал вошедшим рукой на кресла и взял из пепельницы, стоявшей перед ним на столе, дымящуюся сигарету. Неистово затянувшись несколько раз, Дадли, подобно почувствовавшей опасность каракатице, образовал перед собой густую дымовую завесу.

Колби с любопытством оглядел комнату. Рядом с письменным столом стояли металлические шкафы для деловых бумаг, кресло и длинный приставной столик, заваленный неразобранной почтой. На полу в дальнем углу кабинета лежали два огромных ящика, тоже с письмами. Взглянув на распахнутую дверь соседней комнаты, Колби увидел в ней еще один письменный стол, меньшего размера, и разбросанные по паласу обломки стульев.

Положив шубку на спинку кресла, Мартина удобно в нем расположилась. Колби, сдвинув бумаги в сторону, присел на угол стола. Дадли тем временем продолжал кричать в телефонную трубку. Перед ним на столе лежали телеграммы, несколько раскрытых писем, перетянутая резинкой толстая связка оплаченных чеков, открытая бухгалтерская книга и две стопки писчей бумаги, придавленные тяжелыми пресс-папье из оникса. Одна из стопок была совсем тонкая, другая же состояла из нескольких сотен листов. Колби заинтересовался и, повернув лицо к Мартине, встретился с ней глазами. Она утвердительно кивнула. Да, это была та самая злополучная рукопись.

— ..Хорошо, телеграфируй мне точную сумму депозита. До свиданья, — наконец произнес Дадли и положил трубку.

Проведя ладонью по лицу, дрожащей рукой он взял со стола телеграмму и начал произносить вслух:

— Три тысячи… тысяча восемьсот… семьсот… Матерь Божья, — сокрушенно выговорил Дадли под конец и, снова погладив лицо рукой, отшвырнул телеграмму.

Затем он поднялся из-за стола:

— Вы правда от него избавились? Как вам удалось? А вы Кросби?

— Мистер Дадли, это мистер Колби, — поправила его Мартина.

— Да-да, конечно же я имел в виду Колби, — сказал он и протянул Лоуренсу руку. — Как же вам все-таки удалось от него избавиться? — снова спросил Дадли.

— Можно я расскажу? — попросила Мартина.

— Конечно, — согласился Колби, снова сел на край стола и, вытащив из-под бумаг пепельницу, закурил сигарету.

Рассказав Мерриману, как все происходило, Мартина добавила:

— Теперь имя Сабины Мэннинг не появится в «Лос-Анджелес кроникл» до тех пор, пока та не станет ее владелицей. А теперь, если вы выпишите чек на одну тысячу тридцать шесть долларов и пятьдесят центов, можно будет приступить к решению главной проблемы.

— И это за работу, на которую ушло чуть больше часа, — сокрушенно произнес Дадли. — Придется поступиться принципами, которых я обычно придерживаюсь.

— Мы все ими поступаемся, за исключением Сабины Мэннинг, — подчеркнула Мартина. — Ладно, Мерриман, раскошеливайся.

Колби тем временем все рассматривал лежавшие на столе стопки бумаги. Отказываться было поздно, и он, сделав к столу шаг, спросил Дадли:

— Не возражаете, если я посмотрю рукопись?

— Пожалуйста, смотрите. Возьмите ту, что толще. Другая, тонкая, — это Санборна.

— Он что, свою часть работы уже закончил? — спросила Мартина.

— Около часа назад. Он только что отправился в Орли.

Колби взял со стола увесистую стопку исписанных листов бумаги, покачал ею, прикидывая вес, а затем с восхищением осмотрел со всех сторон.

— Всегда мечтал почувствовать вес миллиона долларов, — сказал он.

Мартина улыбнулась и, покачав рукой, в которой дымилась сигарета, уточнила:

— Здесь неполный миллион, не хватает десятой его части, всего лишь пятидесяти страниц романа.

Колби взял из стопки последний лист рукописи и посмотрел на проставленный в верхнем правом углу номер страницы. Триста сорок семь, отметил он про себя.

— Когда роман будет закончен, в нем будет, скажем, четыреста страниц, — сказал он и быстренько подсчитал:

— Две тысячи пятьсот долларов за страницу.

Склонившись над столом, Колби прочитал последние строчки рукописи:

+++

«Почувствовав трепет его губ, шероховатость кожи, ощутив сладкую тяжесть мускулистого тела и упругость толчков крепких мужских бедер, она издала легкий стон…»

+++

Повертев лист в руке, Колби аккуратно положил его обратно.

— Две тысячи пятьсот долларов, — благоговейно произнес он.

Сегодня ночью ради пары таких страниц, быть может, придется лечь костьми, подумал Колби.

Глава 6

Дадли отыскал среди документов, валявшихся на его столе, письмо. Оно было написано от руки на дешевой бумаге и никакой дополнительной информации, неизвестной Колби, не содержало. В нем сообщалось, что мадам Мэннинг похищена, что за освобождение требуют выкуп в сто тысяч долларов, что, если обратятся в полицию, ее убьют, что позвонят еще и будет лучше, если к телефону подойдет человек, говорящий по-французски.

— Ничего нет, за что можно было бы зацепиться? — спросила Мартина.

— Нет, — ответил Колби, — за исключением почерка.

— Да еще того факта, что похитили не того, кого хотели. Вероятно, новички?

— Похоже. Но от этого нам не легче. У них большие шансы на успех. Правда, новички в большей степени склонны к панике, чем профессионалы. Если один из них потеряет самообладание, сообщники, возможно, прикончат его вместе с Кендал Флэнаган.

— Что же нам делать? — спросил Дадли.

— Единственное, что остается, — это пойти с ними на переговоры.

— Но у Сабины Мэннинг нет…

— Вот это я и хотел сказать, — прервал его Колби. — Надо идти на переговоры. Ни у кого нет того, на что можно было бы рассчитывать. У нее нет ста тысяч долларов, а у них нет Сабины Мэннинг. Так что положение у всех одинаковое, за исключением того факта, что похитители, скорее всего, свою жертву убьют. Она ведь может их опознать.

— Но ведь мы даже не можем обратиться в полицию, — вставил Дадли.

— Они этого не знают. Может быть, мне удастся их переубедить, правда, ручаться не берусь. Если вызволим Кендал, как скоро она сможет завершить роман?

— За пять дней. Может быть, быстрее.

— В таком состоянии ваша рукопись ничего не стоит. Не будет что-нибудь стоить и в случае, если во всех газетах появятся разоблачительные статьи о мисс Мэннинг. Так что для вас Кендал Флэнаган потенциально стоит миллион долларов, и единственная наша задача — вернуть ее живой и невредимой, без скандальных сообщений в прессе. Так, какими средствами располагает Сабина Мэннинг на текущий момент?

Дадли горько усмехнулся и опустился на стул. Схватив пачку оплаченных чеков, он швырнул их на стол. Затем взял телеграммы и помахал ими.

— Если узнаете, скажите мне. Да, это моя работа — ежедневно подсчитывать ее деньги. А знаете, как я это делаю? Гадаю на чае или на кофейной гуще…

— Успокойся, Мерриман, — призвала его Мартина.

— Чеки! — взвыл он. — Вы хоть имеете представление о том, сколько времени уходит на то, чтобы с затерянного в Эгейском море козьего острова, которого с момента окончания Троянской войны никто не помнит, они дошли до Нью-Йорка? А сколько этих чеков и на какие суммы могла выписать эта разгульная бабенка, курсирующая на яхте в компании дешевого альфонса?

— Ну хоть приблизительно можете сказать, сколько сейчас у нее на счете? — спросил Колби.

— Могу. Там, на столике за вами, парижский выпуск «Геральд трибюн». Достаньте из него финансовые новости.

Лоуренс вынул из газеты вкладыш и передал его Дадли. Тот, выдвинув ящик стола, извлек из него еще одну бухгалтерскую книгу, линейку и блокнот. Бормоча себе под нос, он приступил к подсчетам, периодически поглядывая в телеграммы и на вчерашние биржевые цены. Колби, пробежав глазами оставшиеся у него страницы газеты, начал было ее складывать, как вдруг его внимание привлек крупный заголовок на первой ее странице: «В ДЕЛЕ ОБ УБИЙСТВЕ ТОРРЕОНА ЗАМЕШАНА ЗАГАДОЧНАЯ ДЕВУШКА». Сообщение поступило от местного корреспондента. Неужели Пепе, подумал Колби и впился глазами в заметку.

+++

«Полиция расследует странное убийство Хосе (Пепе) Торреона, южноамериканского миллионера и плейбоя, пребывавшего в политическом изгнании…»

+++

— Эй! — обратился он к Мартине. — Пепе Торреон убит.

— Да. А ты разве не слышал? — откликнулась она. — У себя в квартире. Вроде бы стрелой из арбалета.

+++

«…и ведет интенсивные поиски неизвестной высокой блондинки англо-саксонского типа…»

+++

— Шестьдесят семь тысяч четыреста восемьдесят один доллар и четырнадцать центов, — послышался голос Дадли. — Это на вчера, на момент закрытия Нью-Йоркской биржи. Банк откроется через девятнадцать минут.

Сказав это, Мерриман поежился.

— Как скоро вы сможете получить десять тысяч? — спросил его Колби.

— На парижском счете у мисс Мэннинг такая сумма найдется. Чековую книжку этого банка она с собой в поездку не взяла.

— Отлично. Может быть, управимся и меньшей суммой. Правда, предстоят еще расходы.

— Знаю, — без особого энтузиазма произнес Дадли. — Надо будет заплатить вам и Мартине.

— Правильно. Это будет пять тысяч. Дадли застонал, но все же потянулся за чековой книжкой.

— Выпишите деньги на Мартину. Чек она сможет отдать мне и позже. Итого, общая сумма составит шесть тысяч тридцать шесть долларов и пятьдесят центов.

Мартина положила чек, выписанный Дадли, к себе в сумочку. Лоуренс взглянул на часы:

— Вы с Мартиной отправляйтесь в банк, а я буду сидеть у телефона. Возьмете пятьдесят тысяч в старых банкнотах не более чем по сто франков каждая, и чтобы без последовательных номеров. Заглянете в киоск или книжный магазин и купите там подробную карту Парижа и мишленовский атлас дорог Франции. Пусть Мартина на обратном пути у своей гостиницы возьмет машину.

Дадли и Мартина ушли. В конторе стало тихо, и только с нижнего этажа долетал приглушенный гул работающего пылесоса мадам Буффе.

Расхаживая из угла в угол, Колби старался не думать, к какому плачевному результату может привести хотя бы маленькая заминка в реализации его плана. Чтобы как-то отвлечься от тягостных мыслей, он перевернул несколько страниц рукописи и вытащил лист из стопки Санборна.

+++

«…а она со смущенной улыбкой на лице теребила пальцами тесемки и застежки на своем белье. Последнее, что прикрывало ее соблазнительное тело, бесшумно упало на пол, и она предстала перед ним во всем своем обнаженном великолепии. Затаив дыхание, он любовался матовым блеском кожи и пленительным изяществом линий ее, словно выточенной из мрамора, фигуры. Все в ней горело страстным желанием принадлежать ему. Он почувствовал, как сладостно защемило сердце…»

+++

В конце концов он должен будет завалить ее на кровать, подумал Колби. Несомненно, перед сдачей рукопись нуждалась в опытной руке Флэнаган. После четырех Колби стал ежеминутно поглядывать на часы. Четыре двадцать… четыре тридцать пять… В четыре сорок на пороге с картами и портфелем, туго набитым франками, появился Дадли. Колби проверил банкноты. Все было в порядке. Не успел он закрыть портфель, как из коридора донесся стук каблучков, и вскоре в кабинет вошла Мартина. На этот раз на ней был строгий темный костюм, похоже, что от Баленсиага, а вместо норковой шубы, вероятно для удобства передвижения, шерстяное пальто. По лицу Мартины было видно, что у нее новости.

— Только что видела Роберто, — сообщила она.

— Что ? — резко повернув голову, воскликнул Дадли.

— Прости, но это был он. Я ехала на такси по Елисейским полям, а он стоял на переходе. Роберто тоже заметил меня, мы помахали друг другу. К сожалению, остановить машину в том месте было нельзя.

— А ее рядом с ним не было? — глотнув порцию воздуха, с ужасом спросил Дадли. — Ее ты не видела?..

— Нет. С ним стояла какая-то женщина, но не мисс Мэннинг. Эта намного, моложе. Но если ее с ним не было, то где же она тогда?

Колби нахмурился. Может быть, она действительно умерла? Может быть, чеки выписывала не она?

— Вы уверены, что на платежных чеках ее подпись? — спросил он Дадли и понял неуместность своего вопроса. Если Дадли мастерски подделывал подпись своей клиентки, значит, он хорошо знал ее руку.

— Несомненно, чеки подписывала она. Банк не проведешь.

— И все чеки поступили с островов Эгейского моря?

— Да, оттуда и из восточной части Средиземноморья, все из морских портов. Поэтому мы и думали, что она с Роберто все еще плавает на яхте.

В глазах Дадли отразился испуг.

— Боже! — сокрушенно произнес он. — Она ведь может появиться здесь в любую минуту.

— На размышления о новых напастях у нас нет времени, — прервал его Лоуренс. — Сейчас нам нужны веские доказательства, чтобы убедить похитителей, что у них в руках не тот человек. Поэтому мне нужен паспорт Кендал Флэнаган и какое-нибудь фото мисс Мэннинг. На обложках романов есть ее портреты?

— На двух книгах есть фотографии.

— А между ней и Флэнаган нет сходства?

— Ни малейшего, — ответила Мартина. — Кендал на пятнадцать лет моложе да к тому же блондинка.