— Если вы оба поддержите меня.

— Я уже больше не могу… — начал было сикх.

— Потерпите еще чуть-чуть. Мы скоро высвободимся, — пытаясь успокоить его, произнес Колби и, подняв руку, указал на дверь. — Поддержите девушку снизу руками, чтобы она смогла дотянуться до двери и повернуть ручку.

Мартина всем телом навалилась ему на плечо. Он подхватил ее за руки и подтянул вперед к двери. Мартина, нависнув над толпой, почти касалась дверной ручки.

— Еще немного, — с трудом произнесла она.

— J'ai 1'impression qu'il у a encore une autre femme, au plafond15, — заметила француженка, судя по тону, уже переставшая чему-либо удивляться.

Да, видно, англичане утратили способность шокировать ее.

— Где? На потолке? — переспросила француженку бортпроводница. Ее голос доносился откуда-то из-под дремучей бороды сикха. — Ей следует вернуться на свое место, — добавила она.

— Все, я дотянулась до нее, — сообщила Мартина.

В этот момент дверь распахнулась, и Мартина оказалась лицом к лицу с командиром экипажа.

— О, привет! — улыбнувшись, произнесла она. Тот от неожиданности побелел. Очевидно, ему еще никогда не доводилось видеть нечто подобное. Бедняга остолбенел, тщетно пытаясь понять, что же здесь происходит. Но хорошие манеры не позволили ему сказать в ответ ничего, кроме как «извините».

— Пожалуйста, я уже выхожу, — сказала Мартина.

В тот же миг самолет накренило вправо, и всех, кроме Колби, вынесло из туалета в салон.

По двери вновь забарабанили пальцами.

— Вы должны поторопиться, — раздался голос бортпроводницы.

Самолет начал делать вираж. Они уже подлетают к аэропорту. Колби застегнул две верхние пуговицы на сорочке, завязал галстук и натянул свитер. Надев твидовый пиджак, он склонился над унитазом, чтобы взять спрятанный за ним жилет. Теперь он явственно слышал, как, неумолимо отсчитывая минуту за минутой, тикали все двести сорок необработанных в ликере часовых механизмов. Колби они показались скопищем пожирающих время ненасытных термитов со стальными челюстями. Ничего себе, прибыльное дельце! Стоило ли шить жилет и тратить уйму денег на товар, чтобы трепетать теперь в ожидании, когда тебя схватят и упекут в каталажку, подумал он.

Сделав очередной поворот, самолет, продолжая снижаться, неумолимо приближался к посадочной полосе лондонского аэропорта, в котором размещалась таможенная служба ее величества, королевы Великобритании. У Колби возникло ощущение, будто он по воле случая попал в безысходную ситуацию, оказался в огромной воронке, выхода из которой, кроме как в банку под названием тюрьма Вормвуд Скрабс, не было. Ни остановить, ни даже замедлить ход событий было уже невозможно. Он сунул жилет под пиджак, прижал его рукой и застегнулся на все пуговицы. Так будет незаметней, подумал Колби.

Поспешно покинув туалет, он двинулся по проходу. Неожиданно самолет вновь резко накренился, и Колби словно припечатало к спинке кресла. В этот момент он почувствовал, как маятниковые пружины заводных механизмов дружно пришли в движение. Еще минут десять, и их уже не остановить.

Пассажир, сидевший в этом кресле, поднял на Колби глаза.

— Простите, у вас нет часов? — спросил он, улыбнувшись. — Который час? Мои, похоже, остановились.

Колби молча уставился на него, вытянул руку, чтобы тот сам мог увидеть циферблат его наручных часов, а затем быстро зашагал на свое место. На сиденье лежало его пальто, и он, убрав его, сел и пристегнул ремень безопасности. Самолет был на подлете к посадочной полосе.

Колби наклонился к Мартине и прошептал:

— Думаю, лучше от них избавиться. Оставлю жилет под сиденьем.

— Не делайте глупостей. Я же пообещала, что проведу вас через таможенный контроль. Разве не так?

Она улыбалась, а ее глаза горели радостным возбуждением.

— Сначала надо сделать так, чтобы ничего не было слышно. Заверните жилет в свое пальто, а поверх накиньте вот это, — посоветовала девушка, указав на шубку, лежавшую у нее на коленях.

Очевидно, бортпроводница только что принесла ее Мартине.

Наконец колеса коснулись бетонного покрытия посадочной полосы, самолет слегка встряхнуло, и он начал сбрасывать скорость. Все пассажиры еще находились на своих местах. Сикх, сидевший в кресле по другую сторону прохода, смотрел через стекло иллюминатора. Колби, вытащив из-под пиджака жилет, закатал его в габардиновое пальто, а затем в шубку, которая, как он успел заметить, была из натуральной норки. Ему не давал покоя вопрос, почему девушка решилась на это.

— Отлично, — похвалила она. — Теперь остается соблюсти формальности. У вас есть багаж?

— Да, чемодан.

— В нем никакой контрабанды? — спросила Мартина, и в ее глазах вновь заиграли лучистые огоньки, похожие на брызги шампанского. — Ни атомной бомбы, ни порнографии, ни гашиша?..

— Нет, — ответил он.

— Тогда все в порядке. Дайте мне вашу багажную квитанцию. Я предъявлю его как свой собственный, и вам даже не придется подходить к таможенной стойке. Просто понесете наши пальто. Вы не известны английской таможне и не находитесь у них под контролем?

— Нет, — заверил ее Колби. — Со мной это впервые.

— Ну и хорошо… Некоторая сложность может возникнуть при проверке паспортов и на выходе из таможни, где стоит охранник, — с улыбкой сказала она и протянула Колби руку. — Желаю удачи.

— Огромное вам спасибо… Но все же, почему вы это делаете?

Глаза Мартины вновь лихорадочно заблестели.

— О таком приключении я давно мечтала. Самолет остановился, двигатели замерли, и одновременно с ними умолк непрерывный гул вентиляции. Мгновенно наступила тишина. Колби, перекинув через плечо свою ношу, наклонил голову и прислушался. Из-под пальто и шубки, отлично заглушавшими тиканье часовых механизмов, долетали лишь слабые звуки. Взгляды Колби и Мартины встретились, и он уже собирался ей подмигнуть, как раздался звонок одного из будильников. Такой услышишь на расстоянии в десять футов. Пот выступил на лице Колби. Проход в салоне к тому времени был уже заполнен пассажирами, которые, направляясь к выходу, проходили мимо их кресел. Вытащить из-под пальто жилет с часовыми механизмами и заново завернуть его так, чтобы при этом не обнаружить контрабандный товар, было невозможно.

— Спокойно, — прошептала Мартина. — Отвлекающий момент всегда можно создать.

Колби шагнул в проход и физически ощутил, как медленно сужается носик той самой воронки, в которую он так опрометчиво попал. Впереди них по проходу пробиралась француженка с огромным количеством сумок и шубой в руках. Оказавшись рядом с туалетом, она постучала в дверь.

— Depechetoi, mon cheri16, — произнесла она. В двери появился мальчик, тот самый, который в салоне самолета читал книгу, выпущенную издательством «Тинтин». Бумажное полотенце, которым он пытался вытереть руки, приставало к его пальцам.

— Англия — сумасшедшая страна, — сказал он по-французски. — Вода какая-то липкая и пахнет мятой.

— Quoi encore?17 — спросила его француженка. Затем она схватила мальчика за руку и возмущенно фыркнула:

— Alors… les anglais!

Колби перевел дух. Он ведь совсем забыл вытащить пробку из раковины и слить ментоловый ликер. Но теперь это уже не имело никакого значения. Что произошло, то произошло. Спустившись по трапу, они направились к зданию аэропорта. Пока часовые механизмы вели себя тихо, никаких звуков из-под пальто не доносилось. Женщина передала мальчику какой-то предмет, который до этого несла в руке. И Мартина, и Колби, вглядевшись в него, сразу догадались, что это было. Транзисторный приемник. Они переглянулись.

Колби подошел к мальчику ближе.

— Connaistu les Beatles?18 — с сияющей улыбкой на лице спросил он и пару раз изогнулся, пытаясь скопировать фанатов этой популярной группы.

— Да, да! — оживился мальчик.

— Attention! C'est Ie fou!19 — воскликнула француженка, уже готовая схватить сына и бежать с ним под защиту полиции.

Но семена, посеянные Колби, уже попали в благодатную почву. Мальчик включил приемник и принялся его настраивать. Первое, что ему удалось поймать, была программа Би-би-си.

«…Безусловно, это всего лишь один из многих экологических факторов, которые следует учитывать при изучении мест обитания бородатой синицы…» — послышалось из динамика.

Понимая, что подобная информация никоим образом не сможет увлечь ребенка, Колби готов был броситься к нему и помочь поймать что-нибудь более интересное. Но мальчик вновь повернул ручку настройки, и из транзистора понеслись слова песни, исполняемой под аккомпанемент гитары.

— Вот! — радостно выдохнул Колби и взглянул на Мартину. — Это группа «Битлз»!

Мальчик презрительно посмотрел на Колби.

— Это Джонни Холлидей, — укоризненно произнес он.

— J'aime Johnny Hallyday20, — поспешил заверить его Колби.

Они вошли в здание аэропорта и встали в конец длинной очереди, тянущейся к стойке, где проверяли паспорта. Мартина оказалась впереди, Колби за ней, следующими были мальчик с ревущим радиоприемником и его мамаша. За ними встали еще несколько пассажиров с их рейса. Очередь продвигалась медленно.

«Динь-динь-динь», — неожиданно раздалось из-под пальто, но эти звуки потонули в шуме транзистора. Колби, отбивая рукой такт музыки, с улыбкой посмотрел на мальчика.

«Давай, Джонни, пой, малыш, только не замолкай», — молил певца Колби. До стойки контроля паспортов оставалось всего десять человек. Вот уже восемь… Песня прекратилась, и следом прозвучало короткое объявление на французском. Вновь заиграла музыка. Колби перевел дух. От пограничников их уже отделяло пять человек… четыре… два…

Мартина протянула паспорт в окошко. Колби вынул из кармана свой и приготовился предъявить его для проверки. Тут музыка смолкла, и из динамика раздалась французская речь. Нервы Колби напряглись, краем уха он уловил, что это была информация о ценах в Галле.

Хлоп! Пограничник поставил штамп в паспорт Мартины и вернул его девушке. Лоуренс протянул свой. Теперь он стоял прямо перед пограничником.

«…Entrecote vingt-deux francs Ie kilo…»21 — раздалось в динамике.

«Динь… динь…» — послышалось вновь.

— Фу! — воскликнул мальчик и выключил транзистор.

«Динь!»

В неожиданно воцарившейся зловещей тишине это прозвучало, словно удар колокола на башне Биг Бен.

— Подожди-ка! — поспешно повернувшись к мальчику, произнес Колби и, выхватив у того приемник, нажал на кнопку.

Пограничник с явным интересом посмотрел на фотографию в паспорте Колби. Из транзистора вновь понеслись звуки речи.

— Вот, что мне нужно! — воскликнул Лоуренс. «…Haricots verts un franc dix Ie kilo, aubergine deux francs vingt Ie kilo…»22.

Колби, прищурив глаза, напряженно прислушался, будто от передаваемой сводки зависела вся его жизнь.

— От этого многое зависит! — многозначительно произнес он.

— От цен на баклажаны? — спросил пограничник. Голос из транзистора продолжал вещать по-французски.

— Видите ли, производство сельскохозяйственной продукции — поле моей деятельности, — ответил Колби.

— Странно… в паспорте указано, что вы писатель.

— Совершенно верно. Я готовлю для «Уолл-стрит джорнал» обзоры по европейскому рынку сельхозпродукции.

— Понятно, — пожав плечами, сказал пограничник и взялся за штамп.

Ну и шутники же эти писатели, подумал, наверное, он.

Колби перевел дух, часовой механизм больше не звонил.

— Rendez la moi!23 — воскликнул мальчик и, забрав приемник, выключил его. — Привет! — добавил он, наступив Лоуренсу на ногу.

Хлоп! Пограничник, поставив в паспорте штамп, вернул его Колби.

И в этот момент сработал будильник: «Д-з-з-з-з-з-з-з-з!»

— Дорогой! — вскрикнула Мартина. — Посмотри, кто нас встречает! Семейство Вестрейс! Гляди, вон они.

Повернувшись в сторону барьера, за которым толпились встречающие, она энергично замахала рукой.

— Где? — повернулся Колби и, также нарочито восторженно помахав рукой толпе, проревел:

— Билл! Ты, старая вешалка!

— Мардж!.. Эй, Мардж, дорогая!

Наконец паспорт оказался в руках Колби, и они поспешили к выходу, продолжая выкрикивать приветствия.

— Alors… les anglais! — послышалось у них за спиной.

— Americains, madame24, — поправил француженку пограничник.

Напряжение дало себя знать. Войдя в зал таможенного досмотра, Колби почувствовал, что его ноги сделались ватными. Он смиренно стоял позади Мартины, пока та предъявляла таможеннику багаж, уверяя, что в нем нет ничего недозволенного, даже подарков.

Затем Мартина подозвала носильщика, и тот забрал у них чемодан. Им оставалось миновать охранника, стоявшего у выхода из зала.

— Ну, вперед, — широко улыбнувшись, сказала Мартина, и они зашагали к выходу.

Когда до охранника оставалось футов десять, из-под пальто вновь полились мелодичные звуки, вслед за которыми раздалось легкое потрескивание. Повернуть обратно, не вызвав подозрений, было уже невозможно. Мартина, проходившая мимо охранника, громко закричала:

— Не понимаю, зачем покупать этот дурацкий слуховой аппарат, если не собираешься его носить! Надо же быть таким идиотом! Ты кого-нибудь с аппаратом видишь? Выбросить триста баксов кошке под хвост!

Они вышли из здания аэропорта.

Колби показалось, что от ее громкого крика у него в правом ухе и на самом деле лопнула барабанная перепонка. Ну да ладно, главное, их не схватили. Отойдя от выхода подальше и почувствовав себя в безопасности, Колби в изнеможении прислонился к стене, трясущимися пальцами вынул сигарету и закурил. Оглянувшись, он увидел смеющуюся Мартину.

— Я у вас в вечном долгу, — сказал Колби.

— Ну что вы. Это было так забавно.

— Возьму такси. Вас подбросить?

— Огромное спасибо, но меня должны встретить.