На шелковых его уборах.

Поставленный на пьедестал,

Он весь горел,- и слеп глядящий,

Затем, что изумруд горящий

На мраморной груди сиял,

Тот страшный камень, полнолунье

В себе сокрывший (водолаз,

Найдя его в Колхиде, раз

Колхидской подарил колдунье).

Бежали на его пути

Увенчанные корибанты,

Суровые слоны-гиганты

Склонялись, чтоб его везти.

Нубийцы смуглые рядами

Несли носилки, чтоб он мог

Смотреть в простор больших дорог

Под радужными веерами.

Ему янтарь и стеатит

Стремил корабль, хитро раскрашен,

Его ничтожнейшие чаши

Нежнейший были хризолит.

Ему везли ларцы из кедра

С одеждой пышною купцы.

Носили шлейф за ним жрецы,

Им принцы одарялись щедро.

Пятьсот жрецов хранили дверь,

Пятьсот других молились, стоя

Пред алтарем его покоя

Гранитного,- и вот, теперь

Ехидны ползают открыто

Среди поверженных колонн,

А дом разрушен, и склонен

Надменный мрамор монолита.

Онагр приходит и шакал

Дремать в разрушенных воротах,

Сатиры самок ищут в гротах,

Звеня в зазубренный цимбал.

И тихо на высокой крыше

Мартышка Горура средь мглы

Бормочет, слыша, как стволы

Растут, сквозь мрамор, выше, выше.

---------

А бог разбросан здесь и там:

Я видел каменную руку,

Все сжатую еще, на муку

Сыпучим данную пескам.

И часто, часто перед нею

Дрожала гордых негров рать

И тщетно думала поднять

Неслыханно большую шею.

И бородатый бедуин,

Бурнус откидывая пестрый,

Глядит часы на профиль острый

Того, кто был твой паладин.

----------

Иди, ищи обломки бога,

Омой их вечером в росе,

Один с одним, сложи их все

И призывай их к жизни строго.

Иди, ищи их, где они

Лежат, составь из них Аммона

И в исковерканное лоно

Безумье прежнее вдохни.

Дразни словами потайными;

Тебя любил он, доброй будь!

Возлей на кудри нард, а грудь

Обвей полотнами тугими.

Вложи в ладони царский жезл

И выкрась губы соком ягод,

Пусть ткани пурпурные лягут

Вокруг его бесплодных чресл.

----------

В Египет! Не страшна утрата!

Один лишь Бог сходил во тьму,

Пронзило бок лишь одному

Копье сурового солдата.

А эти? Нет, они живут!

Анубис все сидит в воротах,

Набрал он лотосов в болотах,

Они хребет твой обовьют.

И, на порфировое ложе

Облокотясь, глядит Мемнон;

И каждым желтым утром он

Тебе поет одно и то же.

Нил с рогом сломанным все ждет

В постели тинистой, во мраке,

И на засохнувшие злаки

Не разливает мутных вод.

Никто из них не умер; быстро

Сбегутся все они, любя,

И будут целовать тебя

Под звон тимпана или систра.

Поставь же парус у ладьи,

Коней - у черной колесницы,

А если древние гробницы

Уже скучны тебе, иди

По следу льва, к его вертепам,

Поймай его средь диких скал

И умоляй, чтобы он стал

Твоим любовником свирепым.