— Но-но-но! — предупредил капитан и демонстративно проверил контроль заряда бластера. — Нашелся, умник! Каждый приходит тут и тычет в бровь: мы плохие, мы сякие. Пусть! Пусть мы плохие! С какой это стати я должен быть хорошим? Черта с два я буду жить во имя твоего трупного человечества!.. Мы имеем право на все, что имели Прежние!! от волнения Леннарта бурно распирало.

— Ты просто мертвяк, капитан, — сказал Артур, — Великий Кризис прошел мимо тебя, ты его не заметил. Только одного я никак не возьму в толк: зачем создавать лишние неудобства другим людям, зачем суетиться, создавая перерасход энергии? Или уж такие они и есть мертвяки — тянут всех за собой. Леннарт, людей надо уважать, всех людей, всех без исключения, будь они хоть сто крат хуже тебя!

— Свинья, — пробормотал Леннарт. — Все вы такие, красавчики…

Он вдруг нагнулся и поднял с пола банку с мутной жидкостью.

— Мы тебя, каскадер, насийственно будем — раз и готово! И без приказа потом и фиософствовать не будешь, ха-ха… Рэг! — заорал он на уродца, дремлющего у двери. — Рэг, позови там кого-нибудь, мы каскадеру шейк вольем.

Артур молниеносно, через гигантский прыжок ударил ботинком по некрасивой капитанской морде: орлиный нос дрыгнулся и тот грузно, вместе с креслом повалился назад. Артур тоже упал. Уродец Рэг опомнился и, неудачно вскинув пистолет, выстрелил. Пурпурный луч прошел в полуметре с зудящим звуком и прожег стену, оплавленный металл стекал толстыми корявыми, сразу застывающими ручейками. Едва увернувшись от следующего выстрела, Артур заполучил пистолет капитана и залег за столом. Из-под затылка капитана сочилась темная кровь. Бесцельно пальнув, уродец испуганно дернул дверцу и с воплями выскочил из рефрижератора. Стол запылал.

Медлить было опасно и Артур тоже выскочил наружу, вслед за улепетывающим бандитом, а затем сделал спринтерский бросок в обратном направлении. Он сворачивал во все повороты, чтобы уйти как можно хитрее. Потом свернул на малохоженную тропу в мрачном узком ущелье среди хищных металлических, пластмассовых и резиновых скал и перешел на шаг. Здесь он постоянно спотыкался о мусорные предметы, коротавшие свой долгий незавидный век в густой переплетающейся траве. Он только сейчас заметил, что идет по траве. По траве, которая не растет в городе, но растет на свалке в прогаженной земле и прокисшем воздухе. Да так растет, что не хватает места. В городе траву выжили люди, а здесь людей практически нет и стала расти трава — разве не обычная борьба за место под Солнцем? Там победили люди, но передрались между собой. Здесь победила трава, но и она борется за каждый клочок земли друг с другом — эта Битва никогда не смолкает. Битва за существование!

Посреди дороги сидела стайка молодых хорохорящихся ворон. Опять же, было неизвестно откуда они могли здесь взяться. Увидав спешащего Артура, вороны неохотно взлетели и тут же приземлились поодаль в тесный кружок. Становилось жарко. Воздух цепко сжимал грудь, а в пересохшем горле неприятно першило. Радиация здесь чувствовалась всем нутром, выворачивала наизнанку. Проклятие прогресса.

Наступил полуденный зной и Артур снял куртку, подставляя безжалостным лучам вспотевшую спину. Он знал, что шел по внутренней части свалки, куда давным-давно не приезжали машины с мусором. Все здесь походило на кладбище, было погребено и оставлено на съедение времени. Битое стекло, шлаки, проволока, автомобильные шины, пришедшие в негодность и просто невероятные количества железа и пластмасс, могила некогда существовавшей высокой человеческой культуры. Нагромождения использованного и неиспользованного, нужного и ненужного барахла, вещизма выглядели зловеще и жутко. Гиблые места. Дорожки между завалами образовывали настоящий критский лабиринт Миноса с единственным направлением — на погибель. Заброшенные каньоны не могли служить дорогами, ведь кому по ним ездить?

И мозг Артура, хоть и воспаленно, чего-то еще работал в этой жаре. Вертелось: день потерял. И зачем только я поехал сюда, не сиделось! За глайдером? В городе, во всяком случае, их нет. Да и где же они, родимые, как не на свалке. Только вот где именно?

Я найду глайдер, — приказал себе Артур. — У этой комичной мусорной каморры где-то должны быть склады. И найти их совсем нетрудно.

Глава третья

Очерствение разума

У Алексея «Кандидата» сжались все внутренности, когда он подходил к телефонной будке. Вдоль улицы продувал сквозной ветер, поднимая песок. Вот даже и жена сказала, подумал он: «Другого выхода у нас нет — либо ты за них, либо они против тебя. А ты знаешь какие они. И если бы ты не сманил тогда с собой Назара Михайленко обратно на Балканы, то не сгорела бы Научная Лаборатория со всем содержимым. А чего стоит та квартира в Сплите, что вдребезги разлетелась, обрушив за собой весь подъезд — очередная дикость со стороны Близнецов. Ведь не зря же приходило столько записок, призывающих образумиться и прилететь к ним в Китай с повинной. Упрямство, Алеша, не поможет. Ну ради дочери! Что тебе стоит!»

Кандидат судорожно сглотнул и снял трубку. Послышались гудки. Он набрал зловещие семь цифр и… было занято. Тогда он походил вокруг будки, наблюдая за страшненькими на лицо прохожими, и снова набрал номер.

— Приемная соПредседателей, — отозвался ангельский голосок секретарши.

— Э… здравствуйте, — не своим голосом произнес Алексей. — Мне можно поговорить с Робертом Джапаридзе?

— Близнецы заняты… на этой неделе. Запишитесь на прием.

— Да нет…. нельзя ли их пригласить к телефону?

— Ну что вы, разумеется нет! Говорю — заняты!

— Они меня знают! Спросите! Скажите, Кандидат беспокоит.

— Обождите немного…

В трубке что-то шкваркнуло и стихло. Алексей нашарил скамейку. Внезапно разболелась голова и страстно захотелось прямо сейчас уйти и попытаться еще раз куда-нибудь сбежать. Хоть в холодную Антарктиду, хоть в отупевшую Америку — пусть отупею, пусть все мои знания обратятся в тлен, зато тогда никакие Близнецы не захотят искать. Искать и находить.

Когда секунды оплаченного разговора почти истекли, он опустил в автомат еще жетон, чтобы тот, бренча и позвякивая, пал в его ненасытное чрево. По дороге, переругиваясь, прокатили два грязных велосипедиста. Улица вдруг показалась опустевшей, по стенам домов пробежала отчетливая тень. Намечалась гроза, мир погрузился в полумрак. «Странный город — Столица, — подумал Алексей. — Страна непрерывных дождей».

Наконец, ангельский голосок сообщил: «Вас ожидают к приему в Резиденции на бульваре Хубилая 14».

— Спасибо, — крикнул Кандидат вдогонку, но связь уже прервалась. Идти или не идти?

Это оказалось совсем рядом и вскоре он прошел в просторный холл, мимо старика швейцара, сидевшего на высоком табурете, задрав ногу на ногу и противно скаля зубы. В одну сторону уходили анфилады с колоннами, с другой же стороны холла располагались гардероб с лифтом и мрачные бетонные лестницы вверх и вниз. Алексей остановился. Из тени гардеробной отделилась темная фигура и двинулась на него. Пробежали мурашки по спине… Вот… Вот сейчас… Не простят…

Из-за черной грубой накидки с капюшоном приближающегося человека невозможно было разглядеть. Зловещая рука потянулась к нему. Кандидат попятился.

— Ты что!.. Ты кто? — бормотал Алексей и все отступал, отступал, как вдруг его спина уперлась во что-то мягкое и упругое, уперлась в человеческую ладонь. Ноги подкосились. Кандидат медленно обернулся и увидел швейцара, выставившего вперед руку. Вырос оскал. Стало жутко. Темная фигура холодной перчаткой взяла запястье Алексея и стянула с себя капюшон. Алексей вздрогнул. Он узнал Семена.

— Ты?! — прошептал он и осекся. Ледяные глаза не человека, но мертвеца глядели на него.

— Пошли, — услышал он сердитое.

Они спустились на два этажа. Подавленно насупившись, Кандидат плелся позади Семена, едва-едва замечая ползущие мимо скользкие от сырости мраморные стены, и посты с уродливыми язвенно-гнойными гвардейцами, и мрачные рукава туннелей, разбегающихся в стороны по всему пути следования. Город под землей. И он все глубже уходил в себя: куда я попал? что это? или чего-то я недопонял, или отстал от жизни?..

— Семен!

Молчание.

После утомительных петляний по коридорам они вошли в залитый светом зал с причудливой обстановкой: вдоль всей огромной стены стоял ряд цветков в горшках, а напротив — мягкий диванчик, на котором сидел улыбающийся Роберт. Проводник подтолкнул Алексея вперед и поспешно отступил в угол.

Роберт?!

— А-аа! Кандидат!! — заверещал тот и поднялся навстречу. Дружок, ты ли это? Сколько лет не виделись, сколько зим, — он обошел кругом Алексея, заглянул в лицо, словно оценивал товар, похлопал по плечам, а улыбка его медленно превращалась в тигриную ухмылку. Алексей стоял по-глупому: вытянув руки по швам, и пялясь во все глаза на бывшего коллегу. — Раскаялся? Молодец, я так и предполагал… Свинья. Развыступался — не то мы делаем! А-аа? Чье будущее мы загадили?.. Задница паршивая…

Он повыпускал пары, выдохся и закрыл рот. Потом сказал: «Садись, потолкуем. А ты, Семен, — распорядился в угол, — принеси по чашке кофе, да побыстрее!»

У Алексея отлегло от сердца — круче падения не будет.

— Ну что, Кандидат, труба зовет! Пора приниматься за работу.

— Какую? — застонал Алексей, впервые подав голос в этом зале.

— А-аа! С этого и надо было начинать. Да не бойся, работа несложная, но, — он постучал согнутым пальцем по виску, — умственная. Надеюсь, ты не забыл как это делается?

Появилось кофе.

— А это наш Семен! — воскликнул Роберт и ухмылка сменилась на улыбочку. — Первый против меня пошел — и тоже на месте Контакта. А-аа?.. Все вы там проявились — на месте Контакта! Совести испугались! Совесть — это тот же инстинкт самосохранения, та же боль, сигнализирующая не о внешней, а о внутренней опасности человеку. Никогда она не радела ни за кого, кроме как за шкуру хозяина… Шкурные интересы у вас тогда были, и только я один о всех подумал… Но это ни к чему вспоминать. Теперь мне нужно не горлопанство, а твоя светлая голова. Будешь на меня работать?

Диванчик под Алексеем заскрипел.

— Ну?.. А-аа! Так-то. Тогда перейдем к делу.

Кое-где между живыми цветами на полу стояли и грациозные икебаны.

— У меня есть Лаборатория, — объяснил Роберт. — В ней Пришелец. Кстати, мы достоверно выяснили, что никакой это не инопланетянин, и не собрат по разуму, а лишь посланный робот, механизм, бездушная тварь. Теперь ты понимаешь, что изначально не имело смысла тебе вопить против моей и Антонио корысти, которой не было в помине. Все задумывалось ради общего блага… В Лаборатории я собрал всех наших «стариков» — ты удивишься! Опять вместе будете работать!.. Теперь ставлю конкретную задачу. Мне нужны: первое — полное знание языка Пришельца и запись всех его разговоров; второе — вирусы с заранее запрограммированными действиями (какими я захочу) и это основная задача; третье — можете и обязаны использовать знания Пришельца для создания указанных вирусов. Иначе зачем он мне нужен?.. Пока все ясно? — Роберт мотнул головой, отбрасывая вверх густую челку.

— Смутно, — ответил Алексей.

— Ладно, ладно, Кандидат, — вскричал он, — разберешься. Пошли дальше: у меня в наличии очень мало людей, которых я хорошо знаю и которые хоть чуть-чуть соображают, так что помимо этого назначаю тебя и министром внутренних дел. Неужели шокирует? У меня это запросто делается! Здесь я попозже объясню что ты должен делать, это не займет много времени, но тоже важно.

— Где я буду жить? — спросил Алексей.

— О, я тебе выделю какой-нибудь фан-цзы, то бишь, маленький дворец.

Роберт взял со стола и подал Алексею белый пропуск с уже наклеенной фотографией его персоны.

— Возьми, в Подземелье с этим везде пройдешь. А теперь же отправляйся в Лабораторию, ознакомься с ходом дел. Антонио сейчас там. Эй, Семен, поди сюда!.. Отведи Алексея в Лабораторию.

* * *

Снова шли по сырым коридорам, вверх-вниз, как лунатики; ехали на драндулетке-дрезине, которая неистово визжала на поворотах и всю дорогу громыхала брюхом по бетонным шпалам, хищно высвечивая прожекторами путь. Врассыпную бросались крысы, попадали под колеса, пищали, брызгали кровью в темноту. Сразу же по прибытии на место, Семен поехал обратно, так что в Лабораторию Алексей вошел один. В нос пахнуло пылью. Никто не играл фанфары. Он тихо притворил за собой дверь и огляделся: было тесно, у стен громоздились шкафы с книгами, склянками и разлапистыми приборами. Такова обстановка всяких лабораторий, когда уже все заполнено, больше некуда, а не хватает еще ой-ей-ей сколько. И гразер нужен — наверняка когда-нибудь пригодится, а давай мы его на ту установку забросим, и книжечка, и диск полезный, и микроскопчик нейтринный (в угол его, в угол), а там глядишь еще что приобретут. Ментоскоп, кваркораспределитель там, гравитограф. Редконужноедерьмо. Причем, чем больше навалено, тем больше и больше требуется.

— Халат накинь! — закричали на Алексея. Кричавший стоял, склонившись над приборной доской, но в этот момент неожиданно что-то случилось, он вскочил и, ругаясь на ходу, пулей пронесся мимо Кандидата… Да это же Антонио! Эти его ямочки на щеках, разрастающиеся в морщины.

Алексей одернул слипающиеся полы халата, подпоясался и, подкатывая рукава, подошел к столу, освещаемому лампой с тряпичным абажуром, на котором ворохом лежали тетради. Он прочитал на открытой странице: «8.06.41 г. Адам опять не хочет работать. Или мы его не поняли. Тунеядец. Дали отдых до вечера… ВВ-4 отбракован — нет простоты в управлении. И слава Богу, очень уж «четверка» заумна…»

Ага, подумал Алексей, уже что-то. Немного, правда…

— Это кто еще вторгся? — раздался басок за спиной. Кандидат обернулся и человек с баском побледнел. — Алешка! — заорал он. Алешка, это ты!

Назар — а это был он — шагнул вперед и они крепко обнялись, жилистые ладони дружески прошлись по спине Кандидата и отпустили.

— Что ж ты, пойдем, пойдем скорее. И Мишель, и Лазарь тут.

Горячий плотный ком подступил к горлу. Алексею захотелось заплакать, но Назар уже тащил его куда-то, ком потолкался, потолкался и рассосался. Они протиснулись между металлическими шкафами и попали в уютную комнатушку с сильным муторно-сладким запахом.

По случаю такого события как перебой с электричеством, никто не работал. Толстячок Мишель и усатый шишкоголовый Лазарь развалясь на тахте, играли в шашки.

— Кто прибыл!! — возопили они вдвоем, хорошенько разглядев вошедших. Лазарь мгновенно соскочил искать чего бы всем выпить. Сызмальства у него развилась привычка всегда иметь заначку, мощную такую заначку, бутыли в три-четыре. Мишель сгреб шашки в кулек и поправил покрывало. Стали творить столик. Желание посидеть, отметить встречу, произнести пару-другую тостов быстро превратилось в действительность: открыли животные консервы в жестяных банках, нарезали хлеб дольками, принесли подогретой вареной картошки, соленой рыбки из морозильной камеры, прибежал Лазарь с драгоценным горячительным под мышками. Кандидат блаженно лег на тахту и вытянул руки вверх.

— Поверите-нет, друзья, а за последний год первый раз совершенно спокоен. Сердце в масле катается. Что ни говорите, а быть вместе это хорошо!

— Да… да… — поддакивал Мишель, а Лазарь орудовал с пробками, предвкушая радость пьяного общения.

— Ты не разлеживайся, — сердито сказал Назар. — Ты давай докладывай какие новости в Европе.

— Все по-старому, — вздохнул Алексей. — Европа пустеет. Лаборатория при Центре сгорела. Знаете?

— Сгорела? — насторожился Лазарь.

— Бедняжка…

— Да, — нехотя повторил Алексей, поднялся и придвинулся поближе к столику. — Спалили.

Позвякивали вилки о фарфор.

— Экх, — крякнул Мишель, выбрал рюмку с выгравированным ангелочком и с пафосом произнес: — Друзья мои! Пусть слово дружба давно избито и лишено известного смысла, но тост я хотел бы посвятить именно ей. Да здравствует дружба!

— Бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации, поддразнил его Назар, показав большим и указательным пальцами как это выглядит.

Засмеялись. Чокнулись. Винцо было вполне добротным и называлось: «От запасливого Лазаря». После первой рюмки обстановка совсем разрядилась, разом поднялся гвалт:

— А я вышел, гляжу — кто-то посторонний стоит!

— Больше месяца добирался, да с женой — представляете какие муки!..

— Да, с транспортом у нас… Только тихоходные глайдеры!

— Близнецы вот позволяют себе летать на вертолетах. Почему?

— Но они же по делу.

— Видал в гробу такие дела! В белых атласных сандалиях!

— Тсс! Тихо. По ушам накидаю.

— Тост, господа!.. Тост, — забормотал Мишель.

— … Ну и приехал я сюда, значит, в Столицу, а со всех сторон: «Близнецы, Близнецы». Так кто они теперь? — спросил Алексей, полуобернувшись к Назару.

— Гады! — выпалил Лазарь.

— Как тебе сказать… Все переплелось. Формально соПредседатели правящей партии. А вообще, они конструируют вирусов — с нашей помощью, — задают этим вирусам коротенькую программку и смотрят, что из того выйдет. Впрочем, это тоже ерунда. Суть в самой программе:

1. Проникнуть в заданные клетки человеческого мозга;

2. Не изменяя процессов клетки, полностью взять ее под свой контроль;

3. Создать подробную связь с другими вирусами, попавшими в этот же организм;

4. По ОСОБОМУ сигналу извне, слаженно с остальными вирусами, направить движения всего организма человека в том направлении, какого требует этот сигнал.

А в месте, известном лишь Близнецам, здесь, в Столице, находится генератор, излучающий в пространство определенные комбинации волн. За пультом стоит Роберт и управляет зараженными людьми как куклами…

Назар замолчал и в глазах у него блеснули зеркала. Алексей бесцельно повертел вилкой и положил ее обратно на стол. И опять, опять этот извечный вопрос. Куда я попал? Куда? Где я? Что это за диковинная страна, где все так жестоко, где все так бесчеловечно и совсем, совсем нет цели?..

— Давайте сегодня по-настоящему отдохнем, — угрюмо предложил Лазарь, — так, чтобы безо всякой противной мыслятины.

— Тошпт, — неудобопонятно сказал Мишель, засовывая в рот большую картофелину.

— Нет уж, — отрезал Алексей. — Я хочу узнать все именно сегодня. Се-го-дня. Все сразу. И точка.

Мишель прожевал картошку, откусил еще хлеба, снова прожевал и выпалил давно лелеемую фразу:

— Тост! Предлагаю торжественный тост в честь нашего великого и первого Адама, Пришельца из космоса, посланца отличной от нас вселенской расы.

Мастером он был, этот Мишель, менять тему разговора. Ну да ладно. В голове уже изрядно шумело. Почали очередную старинную бутыль.

— Ребята, — выкрикнул Алексей и постучал куском хлеба по тарелке. — Я же ничего не знаю. Объясните мне скорее кто такой Адам, иначе я больше не буду с вами пить.