- Говорил, и сейчас скажу. Но строить из себя свинью большую, чем есть на самом деле, я не собираюсь. Сейчас я решил поступить вот так, на потом ничего не обещаю. Ты недоволен?

- Да нет, все хорошо. Только хозяев трогать не надо. Слухи, разговоры. А убивать просто так зазорно чего-то. У меня вот монетка есть на нее и поедим где-нибудь.

С этими словами Данисий вытащил поковырялся за одной из заплат своего полушубка и вытащил маленький тусклый кружочек, подаяние полученное перед воротами.

- А ее хватит? - поинтересовался Айс, рассеяно почесывая за ухом безмятежно спящего пса.

- Должно, - ответил Данисий, и осторожно переступая подошел к окну, чтобы получше разглядеть и окончательно оценить последний капитал.

Монетка оказалась с одной стороны украшена профилем неизвестного короля, а может и не короля - мало ли кого могли так увековечить, с другой же стороны была загадочная надпись, в которой знакомые буквы перемешались с совсем ни что не похожими значками. Данисий провел пальцем по рубчикам с краю, вдруг встрепенулся и принялся ощупывать монету вновь, но уже гораздо внимательней и сосредоточенней, чем сначала, так наверное ощупывает слепой сдачу с золотой монеты, определяя, не надули ли его.

- Фальшивая? - понял это по-своему Айс.

- Да нет, просто... Ох и дурень я! Надо было сразу же эту деньгу посмотреть, а я-то как баран, четырех ежей мне в...

- Ты сначала в чем дело скажи, а потом ругайся. Если дело того стоит, так и я ругаться помогу.

- Эту женщину, что монетку дала, помнишь?

- Ну так, не очень.

- Она из наших, понимаешь? Нужно было к ней ехать, тут же все объяснено. И все бы по-другому было бы! Пойдем! Айс зевнул, и принялся завязывать толстую веревку, которая с самого хутора служила ему вместо ремня.

Улицы Кодукая днем оказались едва ли не пустынней чем ночью, и две вроде бы бесцельно бредущие фигуры то и дело оказывались единственными прохожими во всю их длину. Людным местом, встретившимся по пути, оказался лишь небольшой переулок, в котором неизвестно чего ожидали с полсотни Белых Волков - само собой, туда Данисий не пошел, а сделал немалый крюк, и оставалось только удивляться, как он не потерял направление.

"Женщина из наших", как оказалось, жила неплохо. Еще издали ее дом выделялся вычурным фасадом, обилием чугунных украшений и крышей, которая даже в окружении остальных кодукайских домов выглядела уж совсем островерхой. Ворота, ведущие на уходящий вглубь двор оказались закрыты наглухо, так что пришлось подниматься по выметенной от снега лестнице, и стучаться в парадную дверь. В ответ на стук брякнула дощечка, и в открывшемся окошечке мелькнуло важное и равнодушное лицо, какое и положено иметь привратнику богатого дома. Потом дощечка с тем же звуком вернулась на место, и наступила долгая пауза. Айс посмотрел на Данисия, и тот, не обращая внимания на мороз, снял рукавицу, и вновь покрутил в пальцах монетку, на этот раз совсем недолго. Прямо голой рукой он вновь постучал, но теперь сделал не три удара, как только что, а четыре, с неровными интервалами между ними. На этот раз результат оказался лучше - дверь распахнулась, пахнуло застоявшимся домашним воздухом, и привратник все тем же высокомерным лицом чуть ли не за шиворот втащил внутрь замешкавшегося Данисия, и Айс еле успел юркнуть следом. Задвинув за ними два засова, привратник уже не торопясь оглядел гостей, и сказал так, как будто за месяц знал, кто и зачем сегодня постучится в этот дом:

- По лестнице вниз и вбок. Там есть чем помыться, и что одеть я тоже вам дам потом, - слова этот человек произносил правильно, но ударения пару раз перепутал. И сами эти слова, и то как они были сказаны, и даже глуповатая важность привратника как-то сразу заставил окончательно поверить, что опасливые скитания по холодным дорогам окончились - если не навсегда, то хотя бы на некоторое время. Айс радостно улыбнулся, и пихнул Данисия локтем вбок:

- Хоть отмокнем немного, в баньке-то! Я уж и забыл, кода в последний раз мылся.

- А я помню, - так же оживленно ответил Данисий, - как из Фымска уходили, так последний раз и был. Кого как, а меня сейчас из бани пусть на баграх выволакивают, сам не пойду.

Но на самом деле все оказалось проще и грустнее: в довольно прохладной полуподвальной комнате с мутным окошком у самого потолка стояли две скамьи, бочка с почти горячей водой и лежали три лохани, две пустых, и одна с беленькой водичкой на дне. Даже самая простецкая баня в Фымске, "на грош войдешь, на два помоешься", вспоминалась здесь как хороший сон Данисий так и сказал, осторожно переступая босыми ногами по холодному полу и почесывая небольшое родимое пятно на одной из ягодиц. Айс же все еще возился с одеждой, а когда наконец ее снял, обнаружилось, что он носит на теле что-то вроде широкого лифчика со множеством оттопыривающихся кармашков. Данисий ждал что Айс и этот странный предмет туалета снимет, но тот подошел к своему тазу прямо так, а внимательный взгляд в свою сторону понял иначе:

- Чего глядишь, до сих пор не веришь что у меня там все нормально? Щупать надеюсь не полезешь? - Данисий в ответ плюнул, назвал Айса дураком и отвернулся.

Несмотря на всю убогость и неуютность, мылись долго. В третьей лохани оказался мыльный раствор, слабенький, но если раза три подряд опустить мочалку и потереть, то даже появлялась пена. Айс как ни в чем не бывало попросил потереть спину, потом сам то же самое сделал Данисию, и вроде бы помирились. Потом Айс вполголоса заметил:

- Там в углу, между досками щель есть. Оттуда глаз поблескивает. Они что тут, ненормальные?

- Как раз нормальные, - ответил Данисий, демонстративно обернулся к щели задом и пару раз с силой провел мочалкой по пятну. - Очень даже нормальные, - повторил он, и принялся мыться дальше.

Когда воды в бочке осталось настолько мало, что зачерпывать ее тазом стало можно буквально по горсточке, открылась дверь и вошел средних лет слуга с двумя стопками одежды. Ее он положил на лавку, а сам прислонился к косяку, выражая всем своим видом желание как можно скорее препроводить гостей, и дело с концом. Наверх так в втроем и пошли, сначала гуськом по лестнице, а на втором этаже по длинному коридора Айс с Данисием рядом, а слуга чуть сбоку и спереди. С левой стороны этого коридора шла череда окон, забранных яркими витражными стеклами, краски которых были настолько густы, что не позволяли увидеть ничего за ними, и лишь бросали размытые тени на специально отделанные белым двери напротив них - в противоположной стене виднелось с десяток проемов-углублений. Айс попытался вспомнить, как это называется, но кроме подозрительного по правильности слова "анфилада" в голову ничего не пришло.

Из-за одной из дверей доносились мелодичные звуки женского голоса, и Данисий направился туда, но как на стенку или на столб, наткнулся на оказавшегося вдруг прямо на его пути слугу, который усмехнулся и сказал непринужденным тоном:

- Не торопись, а то мало что... - Данисий сделал шаг назад, и они пошли дальше, до самой последней в ряду двери. Там слуга посторонился, все так же небрежно сказал "А вот теперь прошу", подтолкнул обоих вперед, и закрыл за собою дверь.

Айс с Данисием сделали по инерции несколько шагов, и остановились посреди большой комнаты. Первым, что сразу бросилось в глаза, был камин напротив, в нем весело горел уголь, а там где начинался широкий дымоход, красовалось мозаичное панно. На нем изображалась битва, и в небесах над ней возвышался поганый крест с истекающим кровью Страдальцем. Левей находились окно и длинный кожаный диван, а справа - резной стол темного дерева с четырьмя такими же стульями, в углу красивая ваза в человеческий рост, и на стене - корзина с непонятными, но очень яркими фруктами. Данисий вернулся взглядом к камину и полушепотом пояснил Айсу:

- Это них так принято. Человек мучается помирая, а здесь этим комнату украшают. А то еще как фигурку сделают, и на стол поставят!

Но Айс думал явно о чем-то другом, и ответил невпопад:

- Да, наверное. Присяду-ка я пожалуй на диванчик, да и тебе советую. Хотя, если хочешь, можешь и постоять.

Данисий послушался совета, но ему отдыхать долго не пришлось. Скрипнула дверь, Айс повернул голову, увидел в дверях уже успевшую надоесть ухмылку слуги, и отвернулся опять.

- Так, тот которого узнать можно, а по имени нельзя. Пойдем. А ты посиди пока, что нужно будет - вон шнурок висит.

14

Данисий ушел, и Айс остался один. Немного подумав, он достал из-за пазухи простенькое серебряное кольцо на нитке, привязал его к спинке стула, легонько качнул, и стал пристально вглядываться в то как оно качается. Потом остановил кольцо и толкнул его в другую сторону. Качалось оно видимо как-то не так, потому что в конце концов Айс огорчено вздохнул, отвязал нитку и спрятал свой нехитрый прибор обратно. Подошел к окну, стекло в котором оказалось матовым и мутным, пошевелил уголь, и в конце концов улегся с ногами на диван. Сначала он просто лежал, потом незаметно для себя заснул, а когда проснулся, то за окном уже смеркалось, а на одном из стульев сидела напротив дивана молодая женщина.

- Здравствуй, Айс, - сказала она почти нежным голосом. - Ты спал, как не всякий у себя дома спит.

- А что, это так плохо? - он потер глаза, сел более-менее прямо, и снова провел рукой по лицу, как бы окончательно стирая с него остатки сонной паутины. Потом снова посмотрел на женщину, уже как следует.

На вид ей было лет тридцать, или немного меньше, кожа свежая, глаза живые и немного влажные. Длинное свободное платье опускалось почти до пола, но приятные глазу изгибы фигуры не скрывало, а скорее подчеркивало. Взгляд Айса ее не смутил - скорее был воспринят как должное, и она продолжила:

- Твой товарищ мне рассказал про ваши приключения, ну конечно то, что он считал возможным рассказать. Он неглуп... А меня зовут Марая, и я вдова богатого купца из Камельскова...

- Ага, - весьма невежливо вступил в разговор Айс. - Потом дорасскажешь. Я между прочем таких как ты одним местом чую, Так что про мужа любимого не надо.

Дружелюбный тон Мараи почти не изменился, и лишь глаза стали серьезнее.

- Вот как? И ты спокойно улегся спать у меня в доме?

- А чего? У меня две завязки есть, одна обычная, а вторую ты вообще вряд ли знаешь. Хочешь попробовать?

- Может быть и попробую как-нибудь. Хотя я конечно слышала, что с хранителями равновесия лучше не связываться, - лицо Мараи стало задумчивым и серьезным, и Айс, глядя в него, вдруг подумал, что с ней надо разговаривать без вывертов. А то нагородишь - сам не разберешь, и главное незачем ведь сейчас.

- А я кстати не хранитель. Работаю по найму, вот и всех делов. Ты извини, что я тебя так сразу осадил, но ты уж очень вдохновенно начала про мужа-то. Когда вот так врут я не люблю.

Трудно сказать, о чем подумала Марая, услышав эти слова. Наверное тоже решила, что с этим человеком враждовать ей не из-за чего, и делить опять же ничего не придется. К тому же он может многое понять... Ее голос вновь стал дружелюбным и человеческим - гораздо более человеческим, чем у многих из натуральных людей, с кем приходилось встречаться Айсу.

- Да я не вру. Я действительно была замужем, и действительно мужа любила. Можешь не верить, но это правда.

- Ладно, ладно, согласен, такое бывает. Хотя и редко.

- Да, редко. Ему-то было легче, он не знал кто я на самом деле... А я сама себе долго не верила, чуть не каждую минуту боялась, что вот-вот и начнется как всегда.

- И ничего такого?

- Не знаю. Может это просто не успело случится. Убили мужа моего, а я сюда перебралась.

- А с чего ты на князя Андрея работать стала?

- Все с того же. Счет к Орде у меня теперь есть.

- Ну-у, это не причина. Ваша сестра волков-рыцарей по десятку в день прибирать может, если не рисковать шибко. И по два десятка, если рисковать.

- Десяток, два десятка... Не так это просто, да и дело не в этом. Я хочу увидеть, как вся Орда погибнет. Или разбежится. Ненавижу я их, и за мужа, и... в общем есть еще за кого. Ты видел, что твориться на землях по которым они прошли?

- Видел. Ничего такого, бывает много хуже.

- Потому что они еще недолго здесь. А Камельсков Орда взяла пятнадцать лет назад, и уже через пять лет жить там стало просто страшно. Ты можешь себе представить, что за это время полностью все жители стали истовыми слугами Отца Земного? Крест четырехконечный конечно там и раньше почитали, но чтоб такое... Моего мужа ведь не рыцари убили. А попросту в разговоре с друзьями он отпустил шутку, которая раньше даже у вечно постного монаха не вызвала бы гнева, разве что четки бы шевелить запнулся, в бороду хмыкнув. А эти друзья все - слышишь, все, ни один не поленился, донесли на него. И городская добровольная стража четыре часа его пытала на площади - по-зверски, но не до смерти, чтобы для костра оставить. А народ стоял и смотрел, от начала и до конца. И разошлись - веселые такие, довольные, и гордые.

- Ну и что? Я так понял, муж твой не из бедных был. А тут случай подвернулся.

- По закону Отца Земного доносчик не получает ничего. И добровольная стража тоже выгод никаких не имеет. Пойми, то-то и страшно, что люди как-то вдруг все сразу становятся другими. Словно для них теперь все, что через Старших Детей доходит - всерьез святое. И не то чтобы за страх, за совесть ищут, как бы кресту послужить. Хотя и страха тоже хватает...

- Религиозный фанатизм, - вставил Айс. Марая чуть подумала, видимо соображая, что обозначает такое сочетание этих двух, вроде бы знакомых по книгам слов - и кивнула головой.

- Да, правильно. Но неправильно! Когда человек фанатичный, в нем и сила жизненная должна прибывать, а тут наоборот. Я же могу это почувствовать - раньше, чтобы жить нормально, мне одного-двух в год хватало. А в Камельскове под конец - не меньше пяти-шести. Только в Кодукае все норму вошло.

- То есть опять по два в год? - спросил Айс невинным тоном. Марая серьезно посмотрела ему в глаза и спокойно ответила:

- Да. Но мы же сейчас о другом говорим?

- И вправду, чего это я? Извини, привычка. С такими как ты у меня разговор обычно все же другой.

Марая кивнула, широко улыбнулась, и чуть-чуть изменила позу. Совсем чуть-чуть, но теперь ее тело не просто угадывалось под платьем, а прямо светилось сквозь него. В разрезе, чуть пониже изящного ожерелья стала видна почти вся грудь, и это "почти" было так искусно, что Айс ощутил свой помимо воли участившийся пульс, сбившееся дыхание, и прочие признаки мужской заинтересованности. Но также он ощутил и знакомое предчувствующее покалывание в шее, пониже левого уха, и поэтому пальцы левой его руки сложились в неудобную щепоть, а правая медленно поползла за пазуху. Увидев это, женщина снова подвинулась и села немного по-другому. Все стало по-прежнему, как будто в комнате задули только что зажженную свечу.

- Я ведь тоже могу по-другому, Айс, - сказала она извиняющимся тоном, и он ей ответил, соглашаясь:

- Ладно, понял. Кстати, у тебя здорово получается. Да и сама по себе ты, - Айс приложил пальцы к губам, звучно причмокнул, потом продолжил: Однако, поигрались и хватит. Продолжим-ка наш сугубо деловой разговор. Значит, ты говоришь, что в тех местах, куда пришла Орда, из людей можно вытянуть меньше, чем везде?

- Да, хотя вроде должно быть наоборот.

- Так и запишем. Но ты про князя Андрея рассказать хотела?

- Князь - он сильный. И княжество Фымское тоже сильное. Даже если оно перед Ордой не устоит, все равно ее ударные силы будут обескровлены. Ее продвижение остановится, и я надеюсь, что Отец Земной от этого ослабеет должен же быть рядом с ним кто-то, кто воспользуется неудачей, и начнет борьбу за власть. А это уже начало конца самой власти.

- Угу. Это значит в худшем случае. А в лучшем - князь Андрей гонит рыцарей до самой Тибрии и лично вставляет Отцу перо в зад, по каковому поводу сей папаша помирает со стыда на глазах у освобожденного населения. Радостно рукоплещущего, само собой. Так?

- Ну, если хочешь - так.

- Вот и ошибочка ваша, сударыня. С чего ты взяла, что это самое население так же резко из фанатиков раскрестится, как и стало ими? А с рабами верными воевать ой как не просто, тут Чингиз-ханом надо быть, и кильдым иметь соответственный.

- Пожалуй. Хотя Чингиз-хана дед Андрея разбить сумел.

- Я другого хана имел в виду, не этого, - уточнил Айс и зевнул. Потом с минуты две они посидели молча, и заговорил снова он, тоном человека, что-то для себя решившего. - Значит так. Вопрос первый: ворюгу нашего с девкой ты вытащить сумеешь?

- А чего тут уметь. Ты вот, и то меня только что оценил, а эти, волки, с самого начала ценят.

- Ага, понял. И из города по-тихому выведешь?

- Ну я же сказала.

- Хорошо. И второе... Ты Старших детей Отца Земного пользовала? Ну, ты понимаешь о чем я, да?

- Нет.

- А чего так?

- Не случилось, - ответила Марая беззаботным тоном, но спрятана была в нем почти незаметная фальшь, и Айс спросил снова:

- А если честно? Ты не стесняйся, здесь все свои. Марая поколебалась, но решившись, заговорила быстро, но тихо, почти шепотом:

- Боюсь я их. И по-человечески, и по своему. Хоть и нечасто встречалась я с ними, но хватило. Знаешь, от них как бы запах идет, неприятный такой, холодный. И все кажется, что они меня насквозь видят, как есть, а глаза у них - как не они глядят, а кто-то их глазами. Еще немного - и я сама в силу Отца Земного поверю. Тут в Кодукае есть пятеро, и если хоть один на меня польстится - сбегу. А по своему с ними я и вовсе не могу. Ты от таких как я завязки ставишь, а у меня против Старших похоже внутри меня самой есть что-то, только не я ставила. Противно, понимаешь... - Она вдруг улыбнулась. - Ты же не станешь к пиву опарыша навозного жевать? Вот и меня воротит.

- Понял. Спасибо за рассказанное, и спасибо за обещанное. Будет теперь над чем подумать. А теперь мне б поесть, а? Своим рассказом про червяков ты мне половину голодухи перебила, но вторая половина все равно осталась.

15

До утра следующего дня Айс с Данисием отдыхали - то есть ели, еще раз ели, спали, и ели опять. Спали каждый в своей комнате, на роскошных кроватях со свежим бельем, и вечером, перед тем, как уйти к себе, Айс отозвал в сторону Данисия, и негромким голосом обрисовал ему в нескольких фразах то, что успел узнать о хозяйке. Слушатель оказался благодарным, и в нужном месте даже слегка побледнел, но строил ли Данисий какие-то планы насчет Мараи, или попросту такой впечатлительный от природы оказался, осталось неизвестным. Так или иначе ночь прошла без неприятностей, если не считать того, что Айс поутру перепутал кувшин для умывания с ночным горшком, и когда это обнаружилось очень оконфузился.

К завтраку Марая вышла усталая, и на лице у нее можно было заметить следы плохо смытой косметики - оказалось она ночью уезжала по делам, как сама пояснила "по своим и немного по вашим", так что Айсовы предупреждения оказались лишними. Видимо что-то у нее сложилось не так, как хотелось, и теперь Марая была мрачна и раздражительна. Даже ухмылистый слуга, который явно занимал в этом доме особое положение получил резкий выговор за какую-то мелочь, а уж остальные слуги и вовсе держались тише воды и ниже травы. Двое гостей тоже прониклись этой атмосферой, и ели молча. Айс решил было, что "о деле" ничего сказано сейчас уже на будет, но под конец завтрака Марая все же начала разговор:

- Все не так просто, как я думала. Эта ваша парочка оказалась записана как пленники не самих рыцарей, а служителей Креста.

- Старших? - встрепенулся Айс.

- Не все служители Креста могут назвать себя Старшими Детьми Отца Земного, и это кстати меня радует. Но здесь похоже распорядился именно кто-то из них. Но пока что всех пленников, без различий, охраняют Серые Волки, - Марая произнесла длинное неуклюжее слово, и перевела: - Малый клин по охране и перевозке пленных. Я с вождем того клина сторговалась, и сегодня вашего вора с девкой приведут ко мне.

Данисий удивленно раскрыл рот, и желая польстить, спросил восхищенным голосом:

- Как же тебе это удалось? - и тот час же понял, что сморозил глупость. Марая так посмотрела, что Данисию захотелось оказаться где угодно, но не за этим столом.

- Тебе в подробностях объяснить? - но вместо Данисия ответил Айс, решивший выручить товарища:

- Он не про то, что ты. Имеется в виду - под каким предлогом его сюда доставят?

- А кому какая разница? Я на них буду пробовать любовную микстуру, которую тут на базаре один горбоносый продает. Так что вождь клина даже заинтересован в этом одолжении.

Данисий кивнул головой понимающе, но чуть неуверенно, и Айс вполголоса заметил:

- Серьезно дело поставлено, а? Это тебе не по чердакам жаться!

Марая же продолжала:

- Забирать их надо либо по дороге сюда, либо потом. Чтобы мой дом чистым остался.

- А за что их, ты не выяснила? - подал наконец голос Данисий.

- Нет. Но явно не за просто так - Старшие по мелочам не размениваются. А этот мой, стражник, и подавно в их дела не лезет.