368. Такое соединение мужа и жены в самых внутренних, духу их принадлежащих началах происходит вследствие самой цели создания их:

мужчина родится для того, чтобы быть разумным, следовательно, чтобы мыслить по разуму, а женщина родится, чтобы быть под началом воли, следовательно, чтобы мыслить по воле. Это даже видно из наклонностей и природного нрава того и другого, равно как и из внешнего их образа; из нрава - потому что мужчина действует по разуму, а женщина по чувству; из внешнего образа - потому что у мужчины лицо грубее и не так красиво, речь сильнее, тело крепче, а у женщины лицо нежнее и красивее, речь мягче, тело слабее. Такое же различие между разумом и волей или между мышлением и чувством, такое же между истиной и благом и такое же между верой и любовью, ибо истина и вера относятся к разуму, а благо и любовь к воле. Вот почему в Слове юноша и муж означают в духовном смысле разумение истины, а дева и женщина чувство любви к благу; поэтому и церковь, по любви ее к истине и благу, называется женой и также девой, и равно все обретающиеся в любви к благу названы девами (см. Откр. 14. 4).

369. Каждый человек, будь он женщина или мужчина, одарен разумом и волей, но все-таки в мужчине преобладает разум, а в женщине воля, а человек таков, каково преобладающее в нем начало. Но в супружествах на небесах нет никакого преобладания, потому что воля жены есть воля и мужа, а разум мужа есть разум и жены, ибо один любит желать и мыслить, как другой, т.е. взаимно и обратно; вследствие этого происходит и соединение их в одно целое. Это соединение есть действительное соединение, потому что воля жены входит в разум мужа, а разум мужа в волю жены, в особенности когда они смотрят друг Другу в лицо; ибо, как уже не раз было сказано выше, на небесах есть взаимное общение мыслей и чувств, в особенности же между супругами, ибо они любят друг друга. Из этого можно видеть, в чем состоит это духовное соединение, которое образует супружество и производит на небесах супружескую любовь, а именно в том, что одна сторона хочет, чтобы все ей принадлежащее принадлежало и другой и обратно.

370. Мне было сказано ангелами, что насколько двое супругов находятся в таком соединении, настолько они и в супружеской любви, а следовательно, и настолько же в разумении, мудрости и блаженстве, потому что Божественная истина и Божественное благо, от которых исходит всякое разумение, всякая мудрость и всякое блаженство, влияют в особенности на супружескую любовь и что, следовательно, супружеская любовь есть самая основа Божественного наития, ибо она в то же время есть супружество истины и блага. Как разум соединяется с волей, так и истина соединяется с благом на том основании, что разум принимает Божественную истину и даже образуется истинами, а воля принимает Божественное благо и также образуется благами; что человек хочет, то для него и благо, а что он понимает, то для него и истина. Вследствие этого все равно сказать: соединение разума и воли или соединение истины с благом. Соединение истины и блага образует ангела, а вместе с тем и его разумение, его мудрость и блаженство, ибо ангел становится ангелом по мере соединения в нем блага с истиной и истины с благом, или, что то же, по мере соединения в нем любви с верой и веры с любовью.

371. Божественное начало, от Господа исходящее, потому в особенности наитствует на супружескую любовь, что эта любовь происходит от соединения блага и истины, ибо, как только что было сказано, соединение разума и воли есть то же, что соединение блага и истины. Это соединение берет свое начало в Божественной любви Господа ко всем находящимся на небесах и на земле; от Божественной любви исходит Божественное благо, и это благо воспринимается ангелами и людьми в Божественных истинах. Единственный приемник блага есть истина, поэтому кто не обретается в истине, тот ничего не может воспринять ни от Господа, ни от небес. Итак, насколько истины в человеке соединены с благом, настолько сам человек находится в соединении с Господом и небесами: вот где самое начало супружеской любви и вот почему эта любовь есть самая основа Божественного наития. По этой же причине соединение блага и истины на небесах называется небесным супружеством, и небеса в Слове Божием уподобляются супружеству и даже называются супружеством; сам же Господь называется женихом и мужем, а небеса с церковью - невестой и женой.

372. Благо и истина, соединенные в ангеле или в человеке, составляют не две вещи, а одну, потому что тогда благо принадлежит истине, а истина благу. Такое же соединение бывает, когда человек мыслит о том, чего он хочет, и хочет то, о чем он мыслит; тогда мысль и воля составляют одно целое, т.е. один дух (mens), потому что мысль образует или представляет в образе то, чего хочет воля, а воля придает этому наслаждение. Вот почему двое супругов на небесах не называются двумя ангелами, а одним; это же самое должно разуметь под словами Господа: Не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать, и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Не все вмещают слово cue, но кому дано (Мат. 19. 4-6, 11; Map. 10. 6-9; Быт. 2. 24). Здесь описано небесное супружество, в котором живут ангелы, и также супружество блага и истины; а под словами "что Бог сочетал, того человек да не разлучает" разумеется, что благо не должно быть разлучаемо от истины.

373. Из предшествующего можно теперь видеть, откуда происходит истинно супружеская любовь, а именно: что она сначала образуется в духе (mente) тех, что находятся в супружестве, а затем спускается и переходит в тело, которым она постигается и чувствуется как любовь. Все, что постигается и чувствуется телом, берет свое начало в духовном человеке, т.е. в разуме и воле; из них слагается духовный человек, и все, что из духовного человека нисходит в тело, проявляется тут в другом виде, сохраняя, однако, некоторое подобие и духовное сходство (simile et unanimum). Это - то же, что душа и тело, причина и следствие, как было об этом сказано выше в обеих главах о соответствиях.

374. Я слышал однажды ангела, описывавшего истинную супружескую любовь, с ее небесными наслаждениями, и говорившего, что это есть Божественное начало Господне на небесах, т.е. Божественное благо и Божественная истина, до того в двух особах соединенные, что образуют не два, но одно целое. Он говорил, что двое супругов на небесах потому образуют эту любовь, что каждый из них есть представитель своего блага и своей истины не только относительно духа, но и относительно тела, ибо тело, будучи устроено по подобию духа, есть образ его. Из этого он выводил, что Божественное начало изображается (effigiatum) в двух супругах, живущих в истинно супружеской любви, и что вследствие того в них изображаются и небеса, ибо все небеса суть Божественное благо и Божественная истина, от Господа исходящие; и что вследствие того же все, что есть небесного, с блаженством и наслаждением, превосходящими всякую меру, принадлежит этой любви. Меру эту он выражал словом, в котором заключались мириады мириад. Он дивился, что человек церкви ничего об этом не знает, меж тем как церковь есть небо Господне на земле, а небо есть супружество блага и истины. Он говорил также о своем изумлении при той мысли, что внутри церкви более, чем вне ее, совершаются и допускаются прелюбодеяния, удовольствие от которых в духовном смысле и затем в духовном мире есть само по себе не что иное, как удовольствие любви ко злу в соединении со злом; удовольствие адское, потому что оно совершенно противоположно небесному, которое состоит в удовольствии любви к истине в соединении с благом.

375. Всякий знает, что двое любящих супругов внутренне соединены и что существенное в супружестве есть соединение духа одного супруга с другим. Из этого можно знать, что каков сам по себе дух их, таково и их соединение и такова между ними любовь. Дух человека исключительно образуется истинами и благами, ибо все, что есть в мире, относится к благу и к истине и к их соединению; вот почему и соединение одного духа с другим совершенно зависит от истин и благ, которыми они образовались; следовательно, соединение духов, образовавшихся подлинными истинами и благами, есть самое совершенное. Должно знать, что ничто друг друга так не любит, как благо и истина, и потому от этой любви исходит истинно супружеская любовь; зло и ложь также любят друг друга, но эта любовь обращается потом в ад.

376. Из всего теперь сказанного о происхождении супружеской любви можно видеть, кто живет в супружеской любви и кто не живет в ней; что те живут в ней, которые по Божественным истинам находятся в Божественном благе; что чем подлиннее истины, с благом соединенные, тем подлиннее супружеская любовь. А как всякое благо, с истиной соединенное, исходит от Господа, то следует, что никто не может обретаться в истинно супружеской любви иначе как признавая Господа и Божественное его начало, потому что без этого признания Господь не может наитствовать и присоединяться к истинам в человеке.

377. Из этого ясно, что находящиеся во лжи не живут в супружеской любви, а тем более находящиеся во лжи по злу: у тех, что живут во зле и потому во лжи, внутренние, духу принадлежащие начала закрыты, и поэтому тут не может быть никакого начала супружеской любви; но ниже этих начал в человеке внешнем, или природном, от внутреннего отдельном, есть соединение зла и лжи, которое называется адским супружеством. Мне дано было видеть, каково супружество тех, что живут во лжи по злу, и которое называется адским; они разговаривают между собой и также в похоти соединяются, но внутренне они горят друг к другу смертельной ненавистью, которая так велика, что превосходит всякое описание.

378. Равно не может быть супружеской любви между двумя особами различных вероисповеданий, потому что истина одной не согласуется с благом другой, а два несходных и несогласных начала не могут из двух духов образовать один; поэтому и в начале любви их нет ничего духовного: если они живут вместе и согласно, то это только по причинам природным (внешним). На этом основании супружества на небесах заключаются между лицами одного и того же общества как обретающимися в одинаковом благе и в одинаковой истине, а не между лицами различных обществ. Что на небесах все принадлежащие к одному обществу находятся в сходственном благе и в сходственной истине и отличаются от тех, которые вне этого общества, - см. н. 41 и след. Это же самое знаменовалось у израильтян тем, что браки их заключались внутри колен израильских и в особенности внутри семейств, а не вне семейств и колен.

379. Также нет истинной супружеской любви между одним мужем и несколькими женами, ибо это уничтожает духовное супружеское начало, состоящее в том, что из двух духов образуется один и, следовательно, уничтожает внутреннее соединение блага и истины, от которого исходит самая сущность этой любви. Брак с несколькими женами подобен разуму, разделенному на несколько волей, и человеку, принадлежащему не к одной, а к многим церквям, ибо в этом случае вера его раздроблена до того, что ее вовсе нет. Ангелы говорят, что брать несколько жен совершенно противно Божественному порядку, что они знают это по многим причинам и между прочим из того, что при первой мысли о многоженстве они лишаются внутреннего блаженства и небесного счастья и находятся тогда как бы в каком-то опьянении, потому что благо их разлучено с истиной своей. Вследствие того что внутренние, духу их принадлежащие начала приходят в такое состояние при одной мысли о том и намерении, они ясно постигают, что супружество с несколькими женами замыкает их внутренние начала и приводит к тому, что вместо супружеской любви вкрадывается похотливая любовь, которая удаляет человека от небес. Далее они говорят, что человек с трудом это понимает, потому что мало людей, живущих в настоящей супружеской любви, а не живущие в ней ничего совершенно не знают о внутреннем наслаждении, которое присуще этой любви. Они знают только о похотливом удовольствии, которое после кратковременного сожительства обращается в неудовольствие; тогда как наслаждение истинно супружеской любви не только здесь, на земле, продолжается до старости, но даже и после смерти переходит в наслаждение небесное и тогда исполняется внутренним наслаждением, которое вовеки совершенствуется. Они также сказали, что блаженства истинно супружеской любви могут быть насчитаны тысячами, и нет ни одного, которое было бы ведомо человеку и могло бы быть понято разумом того, кто не обретается от Господа в супружестве блага и истины.

380. Любовь к господству одного супруга над Другим совершенно уничтожает супружескую любовь и ее небесное наслаждение, ибо, как было уже сказано, супружеская любовь и ее наслаждение состоят в том, чтоб воля одного была волей и другого и обратно. Любовь к господству уничтожает такое состояние супружеской любви, ибо кто господствует, тот хочет, чтобы одна только его воля была волей другого, а чтоб воля другого для него не существовала; вследствие чего между такими супругами нет ничего взаимного и никакого общения любви с ее удовольствиями, тогда как это общение и происходящее от него соединение есть то самое внутреннее наслаждение, которое называется блаженством. Любовь к господству совершенно тушит это блаженство, а с ним и все, что есть небесного и духовного в супружеской любви, до того, что такие люди вовсе не знают о существовании этого небесного и духовного в супружестве начала; если им сказать про него, они примут это с презрением и при первом слове о таком блаженстве будут смеяться или сердиться. Когда человек хочет и любит то, чего хочет и любит другой, тогда обе стороны свободны, ибо всякая свобода принадлежит любви; но где есть господство, там нет свободы ни для одной, ни для другой стороны; одна рабствует, другая также, потому что рабски покорна страсти к господству; но это вовсе непонятно тому, кто не знает, что такое свобода небесной любви.

Из того, однако, что было сказано о происхождении и сущности супружеской любви, можно знать, что насколько входит в нее господство, настолько дух обеих сторон не соединен, а разъединен; господство подчиняет, а подчиненный дух или не имеет воли, или воля его противоположна другой: если у него нет воли, значит, у него нет и любви; если же воля его противоположна другой, то ненависть занимает место любви. Внутренние начала людей, живущих в таком супружестве, находятся постоянно в столкновении и борьбе, как это и бывает всегда между двумя противными сторонами, хотя во внешнем их обращении они ради своего спокойствия сохраняют мир и тишину. Столкновение и борьба их внутренних начал обнаруживается после смерти; большей частью супруги там встречаются, и тогда они восстают друг против друга с таким ожесточением, что готовы растерзать себя, ибо они тогда поступают согласно состоянию своих внутренних начал. Мне дано было несколько раз видеть их столкновения и взаимную ярость, и у некоторых они были полны мести и жестокости. В той жизни внутренние начала каждого свободны и не связаны более внешними условиями, как это бывает по разным причинам на земле, ибо тогда каждый таков, каков он внутренне есть.

381. У иных людей бывает какое-то подобие супружеской любви, которое, впрочем, не есть супружеская любовь, если обе стороны не находятся в любви к благу и к истине. Эта любовь только принимает вид супружеской по разным причинам, например, когда супруги желают пользоваться взаимной услугой, спокойствием, отдохновением или бездействием, уходом в болезни и старости или попечением о любимых детях. У иных это принуждение от страха другой половины, или ради доброй славы, или из опасения болезней; других приводит к тому похотливость. Супружеская любовь различается также между супругами; у одного ее может быть более или менее, у другого мало или вовсе не быть; и вследствие этого различия одного могут ожидать небеса, а другого ад.

382. Подлинная супружеская любовь (amor conj. genuinus) пребывает в самых внутренних небесах, потому что ангелы этих небес пребывают в супружестве блага и истины и в невинности;

ангелы низших небес также пребывают в супружеской любви, но только по мере их невинности, ибо супружеская любовь есть само по себе состояние невинности. Вот почему супруги, живущие в супружеской любви, наслаждаются небесными удовольствиями, которые для них подобны невинным играм маленьких детей; они находят удовольствие во всем, ибо небеса наитствуют радостью на всякую мелочь их жизни. Поэтому также супружеская любовь на небесах представляется в прекраснейших образах; видел ее изображенную девой несказанной красоты и окруженной облаком блестящей белизны. Мне было сказано, что вся красота ангелов на небесах зависит от их супружеской любви: чувства и мысли, происходящие от этой любви, изображаются алмазными атмосферами (per auras) с блеском карбункулов и яхонтов, и притом с чувством наслаждения, которое проникает внутренние начала духа (mentis) ангелов. Словом, небеса изображаются в супружеской любви, ибо небеса для ангелов состоят в соединении блага и истины, и это соединение производит супружескую любовь.

382a. Небесные супружества отличаются от земных тем, что целью последних есть между прочим рождение детей; на небесах же этого нет, а вместо рождения детей есть порождение истины и блага. Это рождение потому заменяет первое, что супружество на небесах есть супружество блага и истины, как уже было объяснено выше, и что в этом супружестве более всего любится благо и истина и их соединение; поэтому и супружество на небесах воспроизводит благо и истину. Вот почему в Слове рождения и поколения означают рождения духовные, т.е. блага и истины; мать и отец означают истину в соединении с благом порождающим; сыновья и дочери - порождения истины и блага; зятья и невестки - соединения этих истин и благ и т.д. Из этого ясно, что супружества на небесах не подобны супружествам на земле: брак (nuptiae) на небесах духовный и не должен называться браком, но соединением одного духа с другим по супружеству блага и истины; на земле же брак есть, потому что он относится не только к духу, но и к плоти. Так как на небесах браков нет, то двое супругов там не называются мужем и женой, но каждый из них, согласно ангельскому понятию о соединении двух духов в один, называется словом, которое означает принадлежащее друг другу взаимно и обратно. Из этого можно видеть, как должно понимать слова Господа о браке (Лук. 20. 35, 36).

383. Мне также дано было видеть, каким образом заключаются супружества на небесах. Всюду на небесах все сходные по нраву живут в сообществе, а не сходные разобщаются, поэтому каждое общество на небесах состоит из ангелов с одинаковыми наклонностями; подобное влечется к подобному не от себя, но от Господа (см. н. 41, 43, 44 и далее). Точно так же и относительно супруга и супруги, чей дух может быть соединен в один: при первом взгляде они любят друг друга от самой глубины души (intime), видят в себе супругов и вступают в супружество; поэтому все супружества на небесах исходят от одного Господа. При этом совершается праздник, который празднуется среди многочисленного собрания; празднества различны смотря по обществам.

384. Так как супружество на земле служит рассадником рода человеческого, а равно и рассадником ангелов небесных (ибо, как было сказано выше, в особой главе, небеса происходят от рода человеческого), и так как, сверх того, супружество происходит от духовного начала, т.е. от супружества блага и истины, и Божественное начало Господа непосредственно влияет на супружескую любовь, - то самые супружества весьма святы в глазах небесных ангелов. И наоборот: так как прелюбодеяния противны супружеской любви, то ангелы считают их скверными (profana), ибо как в супружестве ангелы видят сочетание истины и блага, т.е. небеса, так точно в прелюбодеянии они видят супружество зла и лжи, т.е. ад. Вот почему как только они слышат слово "прелюбодеяние", они отворачиваются. Вот почему также, когда человек совершает прелюбодеяние из удовольствия, небеса закрываются для него; а когда небеса для него закрыты, человек не признает уже более Божественного начала и всего относящегося к вере, исповедуемой церковью. Что все живущие в аду расположены против супружеской любви, мне дано было постичь это по сфере, которая от них распространялась и которая как бы состояла в постоянном усилии расторгнуть и нарушить супружества. По этой сфере я мог убедиться, что удовольствие, царствующее в аду, есть удовольствие прелюбодеяния и что удовольствие в прелюбодеянии состоит также в удовольствии разрушать соединение истины и блага - соединение, образующее небеса. Из этого следует, что удовольствие прелюбодеяния есть адское, совершенно противоположное удовольствию супружескому, которое есть небесное.

385. Несколько духов по привычке, приобретенной ими еще в жизни телесной, наваждали меня (infestabant) с особенным искусством, т.е. посредством очень мягкого, почти волнообразного влияния, каким обыкновенно бывает влияние добрых духов; но я заметил, что оно было не без хитрости и тому подобных качеств и с той целью, чтоб прельстить и обмануть. Наконец я стал говорить с одним из них, который, как я узнал, был на земле войсковым начальником. Заметив, что в понятиях мысли его было что-то похотливое, я стал разговаривать с ним о супружестве языком духовным и полным изображений, который вполне выражает желаемый смысл и даже не один этот смысл в одно и то же время. Он сказал мне, что в земной жизни своей он ни во что не ставил прелюбодеяния, но мне дано было отвечать ему, что прелюбодеяния скверны, хотя в глазах совершающих их вследствие удовольствия, которое они находят в этом, и потому убеждения в их пользу, они не кажутся им скверными, но даже позволительными. Я заметил ему, что он может убедиться в их скверности из того соображения, что супружества служат рассадниками человеческого рода, а потому и рассадниками небесного царства, что, следовательно, они никогда не должны быть нарушаемы, но должны почитаться святыми; а так как он сам находится в той жизни и в состоянии постижения, то должен знать, что супружеская любовь нисходит через небеса от Господа и что от этой любви как от начала своего истекает взаимная любовь, которая служит основанием небес; что он мог бы знать это уже из того, что лишь только прелюбодейцы приближаются к небесным обществам, они слышат смрад свой и бросаются оттуда в ад; что, по крайней мере, он мог бы знать, что нарушать супружества значит идти против Божественных и гражданских законов всех государств и, наконец, против здравого смысла рассудка, ибо это значит поступать не только против Божественного порядка, но и против человеческого. На многое другое, что я ему еще говорил, он отвечал, что в земной жизни своей он не думал об этом и хотел рассудить, так ли это; но я ему сказал, что истина не допускает рассуждений, потому что они потворствуют удовольствиям рассуждающего, следовательно, злу и лжи, а что он должен прежде подумать о том, что ему было сказано, ибо это истина; или о том всем известном правиле, что никто не должен делать ближнему того, чего бы не хотел самому себе, и что если б кто обольстил таким образом его жену, которую бы он любил, как это обыкновенно бывает в начале всякого супружества, то во гневе своем разве он не стал бы говорить, что прелюбодеяния скверны, и, будучи человеком высокого ума, разве бы он тогда не убедился более всякого другого в преступности таких действий и не нашел бы их вполне адскими?

386. Мне было показано, каким образом удовольствия супружеской любви восходят поступательно к небесам, а удовольствия прелюбодеяния нисходят к аду. Поступание (progressio) к небесам удовольствий супружеской любви состояло в прибыли чувств блаженства и счастья, беспрестанно умножавшихся и достигавших того, что становились неисчислимыми и неизреченными, и тем более несчетными и несказанными, чем внутреннее было поступание; того, наконец, что чувства эти достигали блаженства и счастья самых внутренних небес, или небес невинности. И это с полнейшей свободой, ибо всякая свобода исходит от любви, вследствие чего наибольшая свобода происходит от супружеской любви, которая есть сама небесная любовь. Но поступание прелюбодеяния шло к аду и постепенно до самого преисподнего, в котором нет ничего, кроме жестокостей и ужасов. Такова участь, ожидающая прелюбодейцев по отшествии их от здешней жизни. Под прелюбодейцами разумеются те, которые находят удовольствие в прелюбодеяниях, но нисколько не в супружествах.

Об ангельских занятиях на небесах

387. Нет возможности исчислить и в подробности описать всех занятий на небесах, но можно сказать об этом только несколько слов вообще, потому что занятия бесчисленны и разнообразны смотря по должностям каждого общества. Каждое общество отправляет свою особенную должность, ибо общества, различаясь между собой по свойственным им благам (см. н. 41), различаются также и по службам; на небесах благо каждого есть благо на деле, т.е. служба: там каждый несет свою службу, ибо царство Господне есть царство служб.

388. На небесах, как и на земле, управления многочисленны, ибо там есть дела церковные, дела гражданские и дела домашние. Что есть дела церковные, это видно из того, что было сказано и объяснено выше о Божественном богослужении (н. 221-227); что есть дела гражданские, видно из сказанного об управлении на небесах (н. 213-220); а дела домашние - из сказанного об ангельских жилищах и обителях (н. 183-190) и о супружествах на небесах (см. н. 366-386). Из всего этого ясно, что в каждом небесном обществе занятия и управления многочисленны.

389. Все, что есть на небесах, устроено согласно Божественному порядку, который везде соблюдается ангелами посредством управления: самые мудрые управляют делами, относящимися к общественному благу или общей службе; менее мудрые управляют делами, относящимися к частному благу или к частной службе и т.д. Заведующие делами подчинены друг другу точно так, как в Божественном порядке распределены службы, поэтому каждое занятие соединено с известным почетом согласно достоинству службы. Впрочем, ангел никогда не присваивает себе никакой почести, но вполне относит ее к службе; а как служба есть то благо, которое он творит, и всякое благо исходит от Господа, то он и относит ее вполне к Господу. Поэтому кто думает сперва о чести, ему воздаваемой, и потом уже о своей службе, а не сперва о чести, воздаваемой его службе и затем уже ему самому, тот не может отправлять никакой должности на небесах; ибо, видя себя на первом месте, а службу на втором, он обращается к Господу тылом. Когда говорится о службе, разумеется и сам Господь, ибо, как было сказано, служба есть благо, а благо исходит от Господа.

390. Из этого можно заключить, в чем состоит подчиненность на небесах, а именно в том, что насколько кто любит, уважает и почитает службу, настолько он любит, уважает и почитает человека, на котором лежит эта служба. Человек этот любим, уважаем и почитаем, насколько он относит службу к Господу, а не к себе самому, ибо настолько же он мудр и службы свои отправляет ради самого блага. Любовь, уважение и почесть духовные суть не что иное, как любовь, уважение и почесть, воздаваемые службе, исполняемой человеком; служба приносит честь человеку, а не человек приносит ее службе. Кто смотрит на людей под влиянием истины духовной, тот смотрит на них не иначе: он видит, что каждый человек подобен другому, занимает ли он большую или малую должность, и что разница между ними только в мудрости; а мудрость состоит в том, чтоб любить службу, т.е. благо сограждан, общества, отечества и церкви. В этом же заключается и любовь к Господу, потому что от Господа исходит все то благо, из которого состоит благо службы; равно в этом заключается и любовь к ближнему, потому что ближний есть то благо, которое мы должны любить в согражданине, в обществе, в отечестве и в церкви и которое мы должны им делать.

391. Все общества на небесах распределены по службам своим, вследствие того, что они, как было сказано выше в н. 41, распределены по различным благам своим и что эти блага суть блага на деле, или блага любви (charitatis), т.е. службы. Есть общества, чьи занятия состоят в том, чтоб заботиться о детях; другие общества занимаются воспитанием и образованием этих детей, покуда они растут; другие точно так же воспитывают и обучают молодых мальчиков и девочек, которые уже получили добрые наклонности вследствие воспитания, данного им на земле, и которые потому восходят на небеса; другие поучают простых и добрых людей из христианского мира и ведут их к пути в царствие небесное; другие делают то же самое относительно различных языческих народов; другие защищают новоприбывших из мира духов от наваждений злых духов. Есть ангелы, которые заботятся о духах, находящихся на низшей земле*; есть также ангелы, которые не оставляют находящихся в аду, чтоб удерживать их от крайней жестокости и чтоб они не мучили друг друга вне должных пределов; другие ангелы находятся при тех, которые только что воскресли из мертвых.

Вообще ангелы всяких обществ посылаются к людям, чтоб их охранять и отклонять от худых чувств и помыслов и чтоб внушать им по мере свободного принятия добрые чувства; посредством этих внушений и отстраняя по возможности дурные намерения, ангелы управляют в некоторой степени делами и действиями людскими. Находясь при человеке, ангелы, так сказать, обитают в его чувствах: ближе к нему, насколько он живет во благе по истине, и дальше от него, если он жизнью своей удаляется от блага. Но все эти обязанности ангелов исполняются самим Господом через ангелов, ибо ангелы исполняют их не от себя, но от Господа; поэтому в Слове под ангелами разумеются во внутреннем смысле не ангелы, но что-либо относящееся к Господу; поэтому также ангелы в Слове названы богами. (* Смотри об этой земле в следующем разделе - О мире духов.)

392. Эти обязанности ангельские суть общие, но каждый ангел имеет свою особенную, потому что каждая общая служба состоит из бесчисленных частных служб, которые названы средними, второстепенными, зависящими; все они и каждая из них распределены и подчинены согласно Божественному порядку, и, взятые вместе, они составляют и усовершенствуют общую службу, т.е. общее благо.

393. Делами церкви на небесах заведуют те, которые, живя на земле, любили Слово и по желанию своему искали в нем истину не ради почестей или выгод, но ради службы жизни как себе, так и другим. Эти люди смотря по любви своей и желанию службы находятся там в озарении и свете мудрости, ее они снискивают также через Слово, которое на небесах не буквально, как на земле, но духовно (см. н. 259): они исполняют там должность проповедников, и, согласно Божественному порядку, те из них стоят выше, которые превосходят других в мудрости, получаемой через озарение. В гражданских должностях находятся те, что, будучи на земле, любили отечество и его общее благо более своего собственного и делали должное и справедливое из любви к долгу и правде; насколько они, по желанию любви своей, искали закон правды и стали вследствие того разумными, настолько они стали способными занимать должности на небесах: они исполняют ту службу, которая по разряду своему соответствует их разумению, которое тогда на одинаковой степени с их любовью к службе ради общего блага. Кроме того, на небесах столько обязанностей, столько управлений и столько дел, что по множеству своему они несчетны; земные в сравнении с ними малочисленны. Все ангелы, не исключая ни одного, находят удовольствие в своем деле и труде по любви к службе, и никто из них не находится в этом удовольствии по любви к себе или к выгоде; и также ни один из них не любит службу ради выгоды житейской, ибо все потребности жизни даются им даром: они помещаются, одеваются и питаются даром. Из этого ясно, что любившие себя и мир более службы нисколько не причастны небесам, ибо всякий после зем-ной жизни своей сохраняет свою любовь или свои наклонности (affectiones), которые не искореняются вовеки (см. н. 363).

394. Каждый на небесах находится при своем деле по соответствию, которое относится не к делу, но к службе каждого дела (см. н. 112); а без соответствия ничего не существует (см. н. 106). Кто на небесах находится при должности или при деле, соответствующем службе, тот находится в состоянии жизни совершенно подобно тому, в котором он был на земле, ибо духовное и природное по соответствию составляют одно целое, с той, однако, разницей, что удовольствие этого человека более внутреннее, потому что он находится в жизни духовной, которая есть жизнь внутренняя и, следовательно, более способная к восприятию небесного блаженства.

О небесной радости и небесном блаженстве

395. Едва ли ныне кто знает, что такое небеса и в чем состоит небесная радость; размышлявшие о том и другом составили себе понятия столь общие и грубые, что едва ли это можно назвать понятием. Я мог весьма хорошо узнать от духов, приходящих отсюда в тот мир, какое они составили себе понятие о небесах и небесной радости, потому что, когда они были предоставлены самим себе, как бы живя на земле, они продолжали думать по-прежнему.

Люди не знают, в чем состоит небесная радость, потому что размышлявшие об этом предмете судили по внешней радости, принадлежащей человеку природному, и не знали, что такое внутренний, или духовный, человек и, следовательно, в чем состоит его удовольствие и его блаженство. Поэтому если б кто из находящихся в духовном, или внутреннем, удовольствии сказал им, что такое небесная радость и в чем она состоит, то они бы этого не поняли: такое объяснение, по неизвестности понятия, к которому оно относится, не вошло бы в постижение, а осталось бы в числе тех предметов, которые природным человеком отбрасываются. Всякому человеку, однако, известно, что, когда он покидает своего внешнего, или природного, человека, он становится человеком внутренним, или духовным, из чего можно бы заключить, что небесное удовольствие есть внутреннее и духовное, а не внешнее и природное; и что если оно внутреннее и духовное, то оно чище и утонченнее и проникает внутренние в человеке, душе или духу его принадлежащие, начала. Из одних этих соображений всякий может заключить, что он будет в той жизни наслаждаться тем удовольствием, в котором находится дух его здесь, и что удовольствие телесное, называемое плотским, относительно того не есть небесное, ибо все находящееся в духе человека, по отрешении его от тела, остается с ним и после смерти, потому что он живет тогда как дух.

396. Все удовольствия истекают от любви: что человек любит, он то и чувствует как удовольствие и нисколько не находит его в другом источнике; из этого следует, что какова любовь, таково удовольствие. Все удовольствия телесные, или плотские, истекают от любви к себе ц любви к миру, равно как и всякая похоть и ее наслаждения; напротив того, все удовольствия душевные, или духовные, истекают от любви к Господу и от любви к ближнему, и оттуда же исходит любовь к благу и к истине и внутреннее довольство. Эти роды любви с их удовольствиями влияют свыше от Господа и небес путем внутренним и исполняют внутренние в человеке начала; но другие роды любви с их удовольствиями влияют от плоти и мира путем внешним, идущим снизу, и проникают внешние начала. Поэтому насколько оба рода небесной любви принимаются человеком и проникают его, настолько внутренние, душе и духу принадлежащие начала раскрыты и взирают от мира к небесам; и, напротив, насколько оба рода мирской любви приемлются человеком и проникают волю его, настолько внешние, телу или плоти принадлежащие, начала раскрыты и взирают от небес к миру. По мере влияния и принятия этих любовей, сходят с ними наитием и удовольствия их; на внутренние начала - удовольствия небесные, а на внешние - удовольствия мирские, ибо, как было сказано, всякое удовольствие принадлежит любви.

397 Небеса сами по себе таковы, что полны удовольствий (jucundis), так что, рассматриваемые в себе самих, они суть не что иное, как блаженство и удовольствие, потому что Божественное благо, исходя от Божественной любви Господней, образует небеса вообще и в частности в каждом жителе их, а Божественная любовь состоит в том, чтобы вполне и от самого внутреннего начала хотеть всем блага и счастья; поэтому сказать: небеса или небесная радость - это одно и то же.

398. Небесные удовольствия невыразимы и неисчислимы, но, несмотря на их бесчисленность, нет в них ни одного, которое бы человек, живущий в телесном, или плотском, удовольствии, мог познать или которому он мог бы поверить, потому что внутренние его начала, как было сказано, смотрят от небес к миру, т.е. вспять. Кто вполне предан удовольствию телесному, или плотскому, или, что то же, любви к себе и к миру, тот находит удовольствие только в почестях, в выгодах и наслаждениях тела и чувств, которые гасят и глушат внутренние, небесам принадлежащие удовольствия до того, что люди не верят их существованию. Такие люди весьма бы удивились, если бы кто им сказал, что помимо удовольствий тела и плоти есть другие; и еще более, если сказать им, что заменяющие их небесные удовольствия бесчисленны и таковы, что удовольствия телесные и плотские, относящиеся преимущественно к почестям и выгодам, не могут быть даже сравнены с ними. Из этого видно, почему неизвестно, что такое небесная радость.

399. Как велико небесное удовольствие, можно понять из того одного, что там для всех удовольствие состоит в том, чтобы сообщать свои удовольствия и свое блаженство другому; а так как это свойственно всем небесным жителям, то ясно из этого, как необъятно небесное удовольствие, ибо на небесах, как было уже сказано (н. 288), все сообщаются с каждым и каждый со всеми. Такое сообщение истекает из обоих родов небесной любви, т.е. из любви к Господу и любви к ближнему; и той и другой любви свойственно сообщать удовольствия свои другим. Любовь к Господу такова, потому что любовь Господня любит сообщать другим все, что Ему принадлежит, ибо Он всем желает блаженства. Подобная любовь свойственна и всем любящим Его, ибо Господь пребывает в них; отсюда происходит и взаимное сообщение ангельских удовольствий; из последующего будет видно, что такова и любовь к ближнему. Из всего сказанного ясно, что этим любовям свойственно общение своих удовольствий, но не таковы любовь к себе и любовь к миру. Любовь к себе отнимает у других всякое удовольствие и присваивает его себе, ибо желает блага только себе самой; а любовь к миру ищет отнять у ближнего всякое имущество его и присвоить его себе. Этим любовям свойственно только разрушать удовольствия других; если такая любовь сообщает что другим, то ради себя самой, а не ради других.

Таким образом, эти оба рода любви не общительны для ближнего, а разрушительны, если только удовольствие другого не составляет удовольствия этой самой любви. Мне несколько раз дано было постичь на самом опыте, что таковы любовь к себе и любовь к миру, когда они господствуют в человеке. Каждый раз как духи, обретавшиеся в таких любовях во время жизни своей на земле, приближались ко мне, удовольствие мое удалялось от меня и пропадало. Мне было сказано, что если такие духи приблизятся только к какому-либо небесному обществу, то удовольствие находящихся в этом обществе уменьшается по мере присутствия этих духов, - и тогда, что удивительно, злые духи эти находятся в своем удовольствии. Из этого я увидел ясно, каково было состояние духа такого человека, покуда он был еще в теле; ибо тогда он был совершенно таков, каким он стал и по отрешении от тела, т.е. он желал или домогался чужого добра и удовольствия и насколько успевал в этом, настолько находился в удовольствии. Из этого видно, что любовь к себе и любовь к миру разрушают небесную радость и, следовательно, совершенно противоположны небесным любовям, которые с ней заодно.

400. Однако должно знать, что удовольствие, испытываемое теми, что пребывают в любви к себе и к миру, по приближении их к какому-либо небесному обществу, есть удовольствие их собственной похоти и, следовательно, совершенно противоположное небесному удовольствию. Духи эти испытывают удовольствие похоти своей, когда они лишают небесного удовольствия или удаляют от него тех, которые находятся в нем. Но то бывает, когда нет этого лишения или удаления: они тогда не могут приблизиться, потому что по мере приближения своего они сами впадают в тоску и мучения; вот почему они и не решаются часто приближаться к небесным обществам. Мне дано было узнать это по многим опытам, о которых я скажу теперь несколько слов.

Духи, приходящие отсюда в ту жизнь, ничего большего не желают, как взойти в небеса; все ищут их, полагая, что значит быть на небесах, если только кого туда введут и примут. Так как они горячо желают этого, то они и возносятся к какому-либо обществу последних небес. Едва только те, что жили в любви к себе и к миру, приближаются к первому небесному порогу, как они начинают тосковать и до того внутренне мучиться, что скорее чувствуют в себе ад, чем небеса; поэтому они бросаются оттуда стремглав и только в аду, между своими, находят успокоение. Случалось также весьма часто, что такого рода духи желали узнать, что такое небесная радость, и, услыхав, что она пребывает во внутренних началах ангелов, они пожелали, чтобы она была им сообщена; это и было сделано, ибо все, что желает дух, не находящийся еще ни в аду, ни в небесах, если только это полезно, дается ему. Когда сообщение было совершено, они до того стали мучиться, что от боли не знали, что делать им с телом своим: они закидывали голову до самых ног своих, бросались на землю и, сгибаясь в кольце, корчились на ней, как змеи; все это было следствием их внутреннего мучения.

Вот каково действие небесного удовольствия на тех, что, живя в мире, предавались удовольствиям любви к себе и к миру. Это происходит оттого, что эти оба вида любви совершенно противоположны и что когда противоположное действует на противоположное, то это не бывает без боли; а как небесное удовольствие входит путем внутренним и влияет на противоположное удовольствие, то оно выворачивает или обращает в противоположную сторону внутренние, жившие в этом удовольствии начала, вследствие чего и происходят такие мучения. Эти любови потому противоположны друг другу, что (как сказано выше) любовь к Господу и любовь к ближнему хотят сообщить все свое другим и в этом находят все свое удовольствие; меж тем как любовь к себе и любовь к миру хотят все, принадлежащее другим, отнять и присвоить себе, и насколько это им удается, настолько они находятся в полном удовольствии. Из этого также можно узнать, почему ад отделен от небес: все находящиеся в аду, когда были еще на земле, жили в одних удовольствиях тела и плоти, по любви к себе и к миру; а все находящиеся на небесах, будучи еще на земле, жили в душевных или духовных удовольствиях, по любви к Господу и к ближнему. Вследствие противоположностей этих любовей небеса и ад совершенно отделены друг от друга, и даже до такой степени, что дух, находящийся в аду, не смеет выступить оттуда на один палец или хоть чуть выказать голову, ибо как только он это сделает, то мучается и страдает; и я видел это весьма часто.

401. Человек, живущий в любви к себе и в любви к миру, покуда он живет на земле, находит удовольствие в этих любовях и равно во всех от них происходящих наслаждениях; напротив того, человек, живущий в любви к Богу и в любви к ближнему, покуда он живет на земле, не находит явственного удовольствия ни в этих любовях, ни в добрых порождаемых ими чувствах, но только едва заметное наслаждение, потому что, сокрытое в его внутренних началах, оно заграждено началами внешними, принадлежащими его телу, и притуплено мирскими заботами. Но после смерти оба состояния совершенно меняются. Удовольствия любви к себе и к миру обращаются тогда в страшные муки и страдания, называемые адским огнем, а иногда в грязь и нечистоту, соответствующие их нечистым наслаждениям и доставляющие им тогда удовольствие. Напротив же того, смутное удовольствие и почти неуловимое блаженство, которое чувствовали на земле люди, жившие в любви к Богу и в любви к ближнему, обращаются тогда в небесное удовольствие, которое всячески постигается и чувствуется, ибо это блаженство, покуда человек жил на земле, скрывалось в его внутренних началах, а теперь оно раскрывается и чувствуется явственно, потому что человек стал духом и это удовольствие было удовольствием его духа.

402. Все небесные удовольствия нераздельны от служб и присущи им, ибо службы суть блага любви и благостыни, в которых пребывают ангелы; какова служба, таково для каждого и удовольствие, и степень этого удовольствия соразмерна любви к службе. Что все небесные удовольствия суть удовольствия службы, можно видеть из сравнения с пятью чувствами человеческого тела: каждому чувству придано удовольствие смотря по службе этого чувства; особое удовольствие принадлежит зрению, особое - слуху, обонянию, вкусу и осязанию. Удовольствие зрения - в красоте цветов и образов, удовольствие слуха - в созвучии, обоняния - в благоухании, вкуса - в сладком ястве. Служба каждого чувства известна тому, кто об этом размышляет, и еще более тому, кто знаком с соответствиями. Так, удовольствие зрения принадлежит ему вследствие службы его относительно разума, который есть внутреннее зрение; удовольствие слуха принадлежит ему вследствие службы, оказываемой разуму и воле возможностью слушать; удовольствие вкуса принадлежит ему вследствие службы его, оказываемой желудку и потому всему телу питанием; удовольствие обоняния принадлежит ему вследствие службы его, оказываемой мозгу и легким. Супружеское удовольствие, как самое чистое и утонченное удовольствие осязания, превосходит все прочие вследствие службы его, состоящей в произведении рода человеческого, а потому и ангелов небесных. Эти удовольствия присущи орудиям внешних чувств по наитию с небес, где всякое удовольствие принадлежит службе и согласно с ней.

403. Некоторые духи вследствие понятий, полученных ими в мире, думали, что небесное счастье состоит в праздной жизни и в уходе за ними других. Но им было сказано, что никогда никакое счастье не состоит в праздном отдохновении; что если б это так было, то каждый отнимал бы для себя счастье другого, и что, таким образом, никто бы им не наслаждался; что такая жизнь вместо деятельной была бы праздной и вела бы к оцепенению. Меж тем как они сами могли бы знать, что без деятельности не может быть счастья в жизни и что отдых служит человеку только для возобновления сил, чтобы он мог с новой бодростью возвращаться к занятиям своей жизни. Затем многим из них было показано, что жизнь ангельская состоит в делах благостыни, т.е. в службах, и что все счастье ангельское в службе, от службы и согласно со службой. Чтоб пристыдить составивших себе то понятие, что небесная радость состоит в праздной жизни и отдохновении, исполненном вечной радости, им дано было постичь, какова была бы такая жизнь; и они постигли, что она была бы весьма печальной и что затем, с потерей всякой радости, жизнь эта в скором времени стала бы для них противной и ненавистной.

404. Духи, почитавшие себя против других более сведущими, говорили, что по их земной вере небесная радость состоит только в восхвалении и прославлении Бога и что в этом и состоит небесная деятельная жизнь. Но им было сказано, что хвалить и славить Бога не есть та деятельная жизнь, о которой идет речь, и что Бог не нуждается в хвалах и славословиях, а хочет, чтобы всякий исполнял службу свою, т.е. чтобы делали добрые дела, называемые добром благостыни. Но эти духи не могли найти в добрых делах благостыни никакого понятия о небесной радости, а только о каком-то рабстве; ангелы же свидетельствовали, что в этих делах, напротив, величайшая свобода, потому что эта свобода исходит от внутреннего чувства и соединена с несказанным счастьем.

405. Почти все, приходящие в тот мир, воображают, что как ад одинаков для всех, так и небеса для всех одинаковы. Меж тем как тут и там различие и разнообразие бесконечны и нет двух людей, для которых ад или небеса были бы совершенно подобны; точно так, как нет и человека, духа или ангела, который был бы совершенно подобен другому, хотя даже лицом. Когда я только думал, что два существа могут быть совершенно друг другу подобны или равны, ангелы приходили в ужас, говоря, что всякое единство образуется из согласного сочетания нескольких единиц, что качество единства зависит от этого согласия, и что таким-то образом каждое небесное общество, а затем и все небесные общества вместе образуют одно целое, и что все это совершается одним Господом и Его любовью.

Так точно и службы на небесах различны и разнообразны, и служба одного ангела никогда не одинакова или не подобна вполне службе другого, равно, следовательно, и удовольствие одного ангела никогда не подобно вполне удовольствию другого и не одинаково с ним. Более того, удовольствия каждой службы бесчисленны и эти бесчисленные удовольствия точно так же разнообразны, хотя, впрочем, соединены в таком порядке, что находятся друг у друга в виду, подобно службам каждого члена, орудия и черева в теле и даже подобно службам каждого сосуда и волокна в каждом члене, орудии и череве, которые все вообще и в частности находятся в такой связи, что каждый из них видит свое благо в другом и, таким образом, во всех, а все в каждом; вследствие этого общего и частного взаимного отношения все части действуют как одно целое.

406. Я часто беседовал с духами, вновь пришедшими в тот мир, о быте будущей жизни. Я говорил, что им необходимо знать, кто Господь того царства, в которое они пришли, и какое там управление. Если в мире первое дело для пришедших в другое царство узнать, кто там царь, каков он, каков образ его правления и другие подробности об этом царстве, то тем более необходимо для них иметь подобные сведения о том царстве, в котором им суждено жить вечно. Поэтому они должны знать, что Господь есть тот царь, который управляет небесами и Вселенной, ибо кто управляет первыми, тот управляет и всем остальным; что, таким образом, царство, в котором они теперь находятся, есть царство Господне; что законы этого царства суть вечные истины и что они основаны на том едином законе, что должно любить Господа выше всего, а ближнего как самого себя; и что если теперь они хотят быть подобными ангелам, то они должны идти еще далее и любить ближнего более чем самих себя.

Услыхавши эти слова, они ничего не могли отвечать, потому что, живя на земле, они что-то подобное слышали, но не верили этому. Они дивились, что на небесах существует такая любовь и что даже можно дойти до того, чтоб любить ближнего более самого себя. Но им было сказано, что все блага в той жизни бесконечно возрастают, а что, покуда человек в земном теле своем, он не может преуспеть во благе далее того, чтоб любить ближнего как самого себя, ибо он связан телом. По отрешении же от тела любовь его очищается и наконец становится ангельской, состоящей в том, чтоб любить ближнего более самого себя, ибо небесное удовольствие в том, чтоб делать добро другому, а не себе, - если только и в этом случае оно не делается для другого.

Им было сказано еще, что о возможности существования такой любви даже на земле они могут заключить из того, что бывали люди, которые, по супружеской любви своей, для спасения друг друга предпочитали смерть; из того также, что иная мать, по любви своей к детям, терпит голод, лишь бы не видеть ребенка своего алчущим; или также из того, что, увлекаясь чувством искренней дружбы, люди подвергаются опасности ради друзей своих; или, наконец, из того, что даже по дружбе светской и притворной, подражающей истинной дружбе, люди предлагают лучшее, что у них есть, тому человеку, которому они, по словам своим, желают добра и на словах уверяют его в том, чего нет на сердце. Наконец, им было сказано, что в возможности вышеупомянутой любви они могут убедиться из самой природы любви, которая такова, что радость ее состоит в том, чтобы служить другому не ради своей выгоды, а ради его собственной. Но этого не могли понять люди, любившие себя более других, и те, что в земной жизни своей были корыстолюбивы; а скупые менее всех прочих.

407. Некоторый дух, имевший на земле большую власть, хотел по сохранившейся привычке повелевать и в той жизни. Но ему было сказано, что он находится теперь в другом царстве, которое вечно, что власть его земная кончилась и что в настоящем местопребывании своем всякий почитается за свое благо и истину и по Господнему к нему милосердию смотря по жизни, которую он вел на земле. Что в этом царстве, как и на земле, люди уважаются по своему богатству и по милости, в которой они находятся у царя, но что богатства здесь суть блага и истины, а милость царская - милосердие Господне к человеку смотря по жизни его на земле. Если же он хочет повелевать на иных основаниях, то он мятежник, ибо находится теперь в другом царстве. Услыхав это, он устыдился.

408. Я говорил с духами, которые воображали себе, что небеса и радость небесные состоят в том, чтоб быть большими. Но им на это было сказано, что на небесах самый большой тот, кто самый малый, ибо самым малым называется тот, кто сам по себе нисколько не имеет ни силы, ни мудрости и ни той, ни другой не хочет иметь от себя, а только от одного Господа. Кто, таким образом, самый малый, тот наслаждается величайшим счастьем, а из этого следует, что он есть и самый большой, ибо Господь дает ему силу и мудрость большую против других. И что значит быть самым большим, если это не значит быть самым счастливым? Ибо богатые не ждут чего другого от богатств и сильные - от власти, как высшего счастья. После того духам этим было сказано, что небеса не состоят в том, чтобы желать быть самым малым с целью быть самым большим, ибо так действовать - значит домогаться и желать быть самым большим, но в том, чтоб от всего сердца хотеть блага другим более, чем самому себе, и быть им полезным для их собственного счастья не из виду какой-либо для себя награды, но из любви.

409. Истинная небесная радость, т.е. самая сущность ее, не может быть описана, потому что она пребывает в самых внутренних началах жизни ангельской и уже оттуда исполняет все частности их мысли и чувства (affectio), а потому и все частности их речи и действий. Это делается таким образом, как если б внутренние начала их были совершенно раскрыты к восприятию наслаждения и блаженства, растекающегося по каждому волоконцу тела и, следовательно, по всему его существу; поэтому постижение и ощущение этого блаженства выше всякого описания, ибо то, что начинается в самых внутренних началах, растекается во все малейшие частицы, зачинающиеся от этих внутренних начал, и, постоянно прибывая, распространяется далее до внешних проявлений. Когда добрые духи, которые сами еще не находятся в этом наслаждении, поскольку они еще не вознесены на небеса, постигают его в исходящей от ангела сфере любви, то они исполняются таким удовольствием, что приходят как бы в сладкое забвение; это случалось иногда и с теми, которые желали узнать, что такое небесная радость.

410. Некоторые духи пожелали узнать, в чем состоит небесная радость; вследствие этого им и было дозволено постичь ее до той степени, выше которой они не могли бы выносить ее. Но это еще не была ангельская радость, и она едва равнялась самой малой степени ее, как мне дано было постичь это по собственному опыту. Эта радость была столь слаба, что почти казалась холодноватой, но духи тем не менее называли ее высшей небесной, ибо она была для них в то время самой внутренней. Из этого видно, что не только есть степени в небесной радости, но что даже самая внутренняя радость одной степени едва приближается к последней или средней, другой степени; и что когда какой-нибудь дух приемлет самую внутреннюю для него радость, то она для него небесная и он не мог бы вынести другой, более внутренней, без боли.

411. Некоторые духи, не из злых, впали в состояние, подобное сну, и были в этом состоянии, относительно внутренних, духу их принадлежащих начал, перенесены на небеса; ибо духи до раскрытия своих внутренних начал могут быть переносимы на небеса и узнавать там о счастье их жителей. Я видел, как они оставались в этом состоянии отдыха в продолжение получаса и потом возвращались к внешним началам своим, в которых они находились и прежде. Тогда, вспоминая виденное ими, они говорили, что были среди ангелов на небесах и узнали там (perceperint) много чудного, видели вещи, блестящие золотом, серебром и драгоценными каменьями, в самых великолепных, многоразличных образах; что ангелы находили свое удовольствие не в этих внешних предметах, а в том, что они изображали и что относилось к Божественным, неизреченным, полным бесконечной мудрости началам, и что в этом состояла их радость; не говоря о других бесчисленных предметах, которые не могли бы даже в тысячной доле ни быть переданы человеческим языком, ни войти в понятия сколько-нибудь вещественные.

412. Почти все приходящие в тот мир находятся в самом глубоком невежестве относительно небесного блаженства и счастья, потому что они не знают, что такое внутренняя радость и в чем она состоит, составляя себе понятие о ней по весельям и удовольствиям мирским и чувственным; то, что им неведомо, они считают за ничто, меж тем как именно удовольствия плотские и мирские суть ничто относительно небесных. Поэтому, чтобы добрые духи, которые не знают, что такое небесная радость, могли ее узнать и понять, они переносятся в райские места, красота которых превосходит всякое воображение. Они думают тогда, что пришли в рай небесный, но им говорят, что это еще не есть истинное небесное блаженство, и потому дают им познать внутренние состояния радости до ее самой внутренней, им доступной степени постижения. После того они приводятся в состояние мира до самой внутренней степени, какая только может быть в них раскрыта; они сознают тогда, что ничто не в силах ни выразить это состояние, ни дать о нем хоть малое понятие. Наконец, они приводятся к состоянию невинности, также до ее самой внутренней, чувству их доступной степени, и таким образом им дается узнать, что такое поистине духовное и небесное благо.

413. Но чтоб я мог знать, что такое небеса и в чем состоит небесная радость, мне дано было Господом часто и долго постигать удовольствия небесных радостей; таким образом, они мне известны, потому что я испытал их на опыте, но описать их я никогда не смогу. Чтобы дать о них, однако, хоть некоторое понятие, я скажу следующее: небесная радость есть чувство удовольствий и радостей неисчислимых, представляющих в совокупности что-то общее целое или какое-то общее чувство, полное согласных сочетаний бесчисленных чувств, не отчетливо, я только темно постигаемых, потому что само постижение их какое-то общее, неопределенное. Тем не менее мне дано было постичь, что в этом чувстве заключались несчетные вещи, в таком порядке расположенные, что описать их нет никакой возможности; бесчисленность этих предметов вытекала из небесного порядка. Таков порядок, существующий в каждой части чувства и в малейших его частицах, которые, однако, представляются каждому и постигаются им смотря по его способности как что-то самое общее.

Словом, в каждом общем чувстве есть бесчисленные оттенки, расположенные в совершенном порядке, и нет между ними ни одного, который бы не был живым и не проникал чувство; ибо все они истекают от самых внутренних начал, от которых происходит и всякая небесная радость. Я постиг также, что радость и наслаждение исходили как бы от сердца, растекаясь оттуда с величайшей приятностью по всем внутренним волокнам и затем по всем пучкам их с таким внутренним чувством удовольствия, что каждое волоконце, казалось, само превращалось в радость и наслаждение: все, что в теле было только одарено постижением и чувством, казалось, жило счастьем. Радость, принадлежащая телесным удовольствиям, в сравнении с той радостью - то же, что тяжелый и грубый туман (grumus) в сравнении с чистым и легким воздухом (aura). Я заметил, что, когда я хотел перенести все свое удовольствие на другого человека, оно постоянно заменялось во мне новым удовольствием, в сравнении с первым - более внутренним и полным; оно овладевало мной в той мере, насколько я желал передать свое: и я постиг, что это было от Господа.

414. Живущие на небесах постоянно приближаются к весенней поре жизни, и чем более тысячелетий они живут, тем более приятности и счастья в том внешнем состоянии, которого они достигают; и это продолжается целую вечность, с постоянным возрастанием смотря по преуспеянию и степеням любви, благостыни и веры. Особы женского пола, скончавшиеся старыми и дряхлыми, но жившие в вере в Господа, в благостыне к ближнему и в счастливой супружеской любви с мужьями своими, возвращаются в течение многих лет все более и более к цвету юности и молодости и достигают красоты, которая превосходит всякое понятие о красоте, постижимой для (нашего) глаза. Доброта и благостыня дают им этот образ красоты, изображаясь в нем как бы в своем подобии, вследствие чего удовольствие и красота благостыни светятся во всех чертах лица их, так что они сами становятся как бы образами самой благостыни; некоторые духи видели таких ангелов женского пола и были поражены от изумления.

Образ благостыни, вживе видимый на небесах, таков, что сама благостыня дает ему жизнь и сама же в нем изображается, и даже до того, что весь ангел, и в особенности лицо его, становится как бы самой благостыней, которая тогда ясно видится и ясно постигается. Этот образ, когда смотрят на него, является образом несказанной красоты и проникает благостыней самое внутреннее начало жизни духа; словом, стареть на небесах значит молодеть. Жившие в любви к Господу и в благостыне к ближнему становятся в той жизни такими образами красоты; все ангелы в бесконечном разнообразии являются такими образами, и из них-то состоят небеса.

О необъятности небес

415. Что небеса Господни необъятны, можно заключить из многого изложенного и показанного в предшествующих главах, в особенности из того, что небеса состоят из рода человеческого (см. н. 311-317), и не только из людей, рожденных внутри церкви, но также из тех, что рождены вне ее (см. н. 318-328); следовательно, из всех тех, что от самого начала нашей земли жили во благе. Всякий, кто знает что-нибудь о частях, странах и царствах этой земли, может заключить, как велико должно быть народонаселение всего нашего земного шара. По исчислению окажется, что ежедневно умирает по нескольку тысяч людей, следовательно, в год по нескольку миллионов; и это совершается непрерывно от самого сотворения нашей земли, после которого прошло уже несколько тысячелетий, - и все эти люди после смерти своей перешли и постоянно переходят в так называемый мир духовный. Сколько же из них стали и становятся ангелами небесными, этого счесть невозможно. Мне было сказано, что в древнее время их было великое множество, потому что тогда люди мыслили внутреннее и духовнее и, следовательно, жили небесной любовью; но что в следующее затем время их уже не было так много, потому что человек с течением времени стал более внешним и начал мыслить природнее, а вследствие того и предаваться земным страстям. Из этого можно уже видеть, что по одним жителям нашей земли небеса должны быть велики.

416. Что небеса Господни необъятны, можно заключить из одного того, что все дети, рождены ли они внутри или вне церкви, приемлются Господом и становятся ангелами; число же их на земле простирается до четвертой или пятой части всего рода человеческого. Из предыдущего известно, что каждое дитя, где бы оно ни родилось, внутри или вне церкви, от каких бы ни было родителей, приемлется после смерти своей Господом и воспитывается на небесах, поучаясь там согласно Божественному порядку и исполняясь любовью к благу, а через это и познаний истины; после чего, по мере усовершения в разумении и мудрости, оно вводится в небеса и становится ангелом (см. н. 329-345). Из этого легко можно заключить, какое великое множество ангелов небесных произошло от одних детей с самого сотворения земли нашей до настоящего времени.

417. Как необъятны небеса Господни, можно увидать также из того, что все планеты, видимые для глаза в нашей Солнечной системе, суть такие же земли и что, кроме них. Вселенная полна бесчисленным множеством других, которые точно так же исполнены жителей. Об этом было сказано мной в особом сочинении О землях Вселенной, из которого я приведу следующие слова: "В той жизни каждому известно, что число земель велико и что на них живут люди, которые после смерти становятся духами и ангелами; ибо в той жизни дозволяется каждому из любви к истине и к службе ее говорить с духами Других земель и этим способом убедиться в существовании множества миров и таким образом узнать, что род человеческий есть произведение не одной только нашей земли, но я бесчисленного множества других.

Я иногда говорил с духами нашей земли о том, что человек до разуму и науке своей мог бы знать, что земель много и что они обитаемы людьми; ибо он мог бы по разуму заключить, что громады, подобные планетам, из которых некоторые величиной превосходят нашу землю, не суть тела необитаемые и не созданы для того только, чтобы носиться в пространстве вокруг солнца и проливать небольшой свет свой на одну единую землю, но что они должны быть назначены для гораздо высшей службы. Кто верит, как должен этому верить каждый, что Божественное начало создало Вселенную не для иной цели, как для существования рода человеческого и небес, ибо род человеческий есть рассадник небес, - тот не может не верить, что всюду, где есть земля, там есть и люди. Что планеты, принадлежащие нашей Солнечной системе и вследствие того видимые для наших глаз, суть земли, можно прямо заключить из того, что они тела, состоящие из земного вещества, ибо отражают солнечный свет и, усматриваемые в телескоп, кажутся не огненными звездами, но землями, покрытыми светом и тенью. Можно заключить это еще из того, что они, подобно нашей земле, носятся вокруг Солнца и, направляясь по зодиаку, образуют у себя годы и времена их, как-то: весну, лето, осень и зиму; и что они, кроме того, вращаются, как и наша земля, вокруг своей оси, образуя через это дни и времена их, т.е. утро, полдень, вечер и ночь. Сверх того, при некоторых планетах есть луны, называемые спутниками, которые в определенные сроки обращаются вокруг планет своих, как Луна вокруг нашей Земли; а у планеты Сатурн, за дальним расстоянием ее от Солнца, есть большое светлое кольцо, которое дает этой земле много света, хотя и отраженного. Какой человек, знающий все это и мыслящий по рассудку, может сказать, что это одни необитаемые тела!

Кроме того, я говорил с духами о том, что человек мог бы увериться во множестве земель Вселенной из того соображения, что звездное небо необъятно и полно несчетных звезд, из которых каждая, на своем месте и в своей системе, есть солнце, подобное нашему, только иной величины.

Кто правильно рассуждает, тот должен заключить, что вся эта необъятность не может быть ничем иным, как средством к достижению известной цели, которая должна быть конечной целью мироздания, и что эта цель есть существование небесного царства, в котором Божественное начало могло бы сопребывать с ангелами и людьми. Ибо видимая вселенная, или твердь, освещенная столь несчетными звездами, которые суть такие же солнца, есть только орудие, через которое могли бы создаться земли, а на них и те люди, из которых могло бы образоваться небесное царство.

При таких соображениях человек рассудка не может думать, чтоб столь необъятное средство к достижению столь великой цели могло быть назначено для произведения рода человеческого на одной только нашей земле. Много ли этого для Божественного начала, которое бесконечно и для которого тысячи, даже миллионы земель, преисполненные жителей, были бы едва заметны или почти ничтожны? Есть духи, единственное занятие которых состоит в приобретении знаний, ибо они в них только находят наслаждение; поэтому духам этим дозволено всюду странствовать и переходить за пределы нашей Солнечной системы в другие миры, чтоб этим способом приобретать всякого рода познания. Духи эти с планеты Меркурий; они сказали мне, что есть земли, обитаемые людьми, не только в нашем подсолнечном мире, но и вне его, в звездном небе, и что количество этих земель несчетное.

Было рассчитано, что если б во Вселенной был миллион земель, и на каждой земле по триста миллионов жителей и по двести поколений в шесть тысяч лет, и каждому человеку или духу было дано пространство в три кубических локтя, то и столь значительное количество людей или духов, взятых в совокупности, не заполнило бы пространство, занимаемое нашей землей; и едва бы превзошло пространство, занимаемое одним из спутников наших планет, пространство, которое во Вселенной было бы почти незаметно, ибо такой спутник едва видим для простого глаза. Что же бы это значило для Творца Вселенной, для которого если б и вся Вселенная была таким образом полна, то и этого было бы недостаточно, ибо Он сам бесконечен? Я говорил об этом предмете с ангелами, и они сказали мне, что имеют точно такое же понятие о малочисленности людей в сравнении с бесконечностью Творца, но что, однако, они мыслят не по пространствам, а по состояниям и что, по их понятию, мириады земель, числом выше всякого понятия, были бы все-таки совершенно ничто в сравнении с Господом". О землях Вселенной, о жителях их и о происшедших от них духах и ангелах - см. вышеупомянутое сочинение. Изложенное там было мне открыто и показано с той целью, чтоб было ведомо, что небеса Господни необъятны, что они все населены родом человеческим и что наш Господь всюду признается Богом небес и земли.

418. Что небеса Господни необъятны, может быть видно также из того, что небеса в совокупности изображают одного человека, и притом соответствуют всему, что вообще и в частности есть в человеке; что это соответствие никогда не может преисполниться, потому что оно есть соответствие не только с каждым членом, орудием и черевом тела вообще, но даже в частности и в отдельности со всеми и каждым малейшим черевом и орудием внутри первых. Даже более того - с каждым сосудиком и волоконцем, и не только с ними, но даже с теми органическими субстанциями, которые внутренне принимают небесное наитие, в котором человек черпает внутреннюю деятельность свою, служащую ему для деятельности духа (animi operationibus); ибо все, что существует внутри, человека, существует в образах, которые суть субстанции, а то, что не существует в субстанции как в субъекте своем, есть ничто. Все эти части и частицы тела соответствуют небесам, как видно в главе, в которой говорилось о соответствии всего того, что есть на небесах, со всем тем, что есть в человеке (н. 87-102). Это соответствие никогда не может преисполниться, потому что чем более ангельских обществ, соответствующих одному члену, тем совершеннее становятся небеса, ибо всякое совершенство на небесах растет вместе с численностью (secundum pluralitatem). Это происходит оттого, что цель на небесах для всех одна и что все единодушно стремятся к этой цели; эта цель есть общее благо. Когда это благо царствует, то в нем есть доля и для каждого, а от блага каждого происходит и общее благо; так делается это потому, что Господь обращает к себе всех живущих на небесах (см. н. 123) и тем самым образует с ними одно целое. Что единодушие и согласие нескольких личностей, в особенности от такого источника и в такой связи, производят совершенство, может быть усмотрено всяким, хоть несколько светлым рассудком.

419. Мне дано было видеть пространство небес обитаемых и необитаемых, и я увидал, что пространство небес необитаемых так велико, что оно не могло бы наполниться в целую вечность, если б даже было несколько мириад земель и на каждой земле такое же великое множество людей, как на нашей. См. об этом то же сочинение О землях Вселенной (н. 168).

420. Некоторые люди думают, что небеса невелики вследствие некоторых изречений Слова, принимаемых ими в буквальном смысле, например, на основании тех мест, в которых сказано, что в небеса приемлются одни только бедные, что небеса открыты для одних только избранных и допускаются туда только принадлежащие к церкви, а не другие; что на небесах находятся только те, за которых ходатайствует Господь, и что, как только небеса исполнятся, они будут закрыты, и что это время уже предопределено. Но эти люди не знают, что небеса никогда не закроются, что нет для этого никакого предопределенного времени и что число небесных жителей не ограничено. Эти люди не знают, что избранными названы живущие в благе и истине, а бедными - те, что лишены познаний блага и истины, но ищут их, и в силу этого желания названы также алчущими. Те, что по неразумению Слова составили себе понятие о малом пространстве небес, воображают себе, что они находятся в одном только месте, где все их жители в сборе, меж тем как небеса состоят из бесчисленных обществ (см. н. 41-50). Или думают, что небеса даруются каждому по непосредственному милосердию Господа и что, таким образом, туда допускаются и принимаются по благоусмотрению (ex beneplaсito) Господа. Они не понимают, что Господь по милосердию своему ведет туда каждого, кто только приемлет Его, а приемлют Его те, что живут по законам Божественного порядка, т.е. по заповедям любви и веры; и что быть таким образом ведомым Господом от самого детства до последней минуты жизни здесь и затем в вечности есть то самое милосердие, о котором обыкновенно говорится. Поэтому да будет им ведомо, что каждый человек родится для небес и что тот принимается на небеса, кто сам приемлет их в себя, покуда живет на земле, а исключается только тот, кто сам не приемлет их.

О МИРЕ ДУХОВ И СОСТОЯНИИ ЧЕЛОВЕКА ПО СМЕРТИ ЕГО

Что такое мир духов

421. Мир духов отличается как от небес, так и от ада. Это место или состояние - среднее между тем и другим: туда человек приходит после смерти своей и, пробыв там известный срок, смотря по жизни своей на земле или возносится на небеса, или низвергается в ад.

422. Мир духов - место среднее между небесами и адом и среднее состояние человека после смерти его. Что это среднее место, очевидно стало для меня по положению его: над ним небеса, а под ним ад. Что это среднее состояние, в том я убедился, узнав, что, пока человек там пребывает, он еще ни в небесах, ни в аду. Небесный быт (или состояние) человека есть союз (или соединение) в нем истины и блага, а состояние адское - союз зла и лжи. Если в человеке-духе благо соединилось с истиной, то он приходит в небеса, потому что союз этот (как это было объяснено) образует в нем небесное состояние. Если же в человеке-духе зло соединилось с ложью, то он идет в ад, потому что такой союз образует в нем адское состояние. Союз этот в обоих случаях совершается в мире духов, где человек находится еще в среднем состоянии. Союз разума и воли, или, как здесь сказано, истины и блага - одно и то же.

423. Скажем прежде несколько слов о союзе разума с волей и о тождестве его с союзом истины и блага, так как союз этот совершается в мире духов, о котором идет речь. В человеке есть разум и есть воля. Разум принимает в себя истины и сам по ним образуется, воля же служит приемником благ и сама по ним образуется. Поэтому все, что человек понимает разумом и вследствие того мыслит, он считает истиной, а все, что он сперва хочет волей и уже после того мыслит, зовет благом. Человек может мыслить и одним разумом, уясняя себе, что такое истина и что такое благо, но такие мысли не входят в волю его, пока он не хочет и не делает того, что думает. Если же он захотел, что задумал, и по своей воле это делает, то это входит одинаково в разум и в волю его, а следовательно, и в него самого, потому что ни разум, ни воля сами по себе не составляют человека, а то и другое вместе. Что вошло в разум и волю, то вошло и в человека и им усвоено. Напротив, что вошло только в разум его, то, можно сказать, при нем, но не в нем: это дело памяти и знания, лежащего в памяти; это предмет, о котором он может думать, не углубляясь в самого себя, а отрешаясь от себя и беседуя с другими. О таких предметах он может толковать и рассуждать, и даже притом выказывать притворные чувства, наклонности и телодвижения.

424. Человеку дано мыслить разумом, без участия воли, для того чтобы он мог преобразоваться. Человек же преобразуется посредством истин, а истина, как показано выше, относится к разуму. Человек относительно воли родится во всяком зле, и сам собой он никому другому не желает добра, как самому себе, а кто желает добра только себе, тот радуется злу, которое причиняется другим, тем более когда это делается с выгодой для него. Он жаждет присвоить себе всякое чужое добро, как почести и знатность, так и богатства, и тем довольнее, чем более это ему удается. Поэтому для очищения и преобразования начал воли человеку дано понимать разумом истины и вследствие этого обуздывать наклонности к злу, из этой воли истекающие. Человек может разумом мыслить об истинах, изрекать их и применять к делу, но он не может мыслить их волей своей, покуда не усвоит себе истин этих вполне всем сердцем и не захочет исполнять их на деле. У такого человека все, что он мыслит разумом, обращается в веру его, а что мыслит волей - в любовь; тогда вера и любовь сочетаются в нем, как разум с волей.

425. Итак, насколько истины, относящиеся к разуму, в союзе с благом, относящимся к воле, т.е. насколько человек хочет истины и применяет ее к делу, настолько он в небесах или небеса в нем, потому что союз блага и истины образует небеса. Напротив, насколько ложь разума сочетается со злом воли, настолько человек носит в себе ад, потому что союз лжи и зла образует ад. Затем, насколько истина разума и благо воли разъединены, настолько человек находится в состоянии среднем. В таком состоянии ныне почти все люди: они знают истины, размышляют о них по разуму и по науке, но на деле исполняют их кто больше, кто меньше, а иногда и вовсе не исполняют, и даже, напротив, действуют вопреки истин этих по любви к злу и по доверию к лжи. Во всяком случае, носит ли в себе человек небеса или ад, он после смерти является в мир духов, где окончательно сочетаются благо и истина в тех, что должны подняться на небо, а зло и ложь в тех, что должны быть низвергнуты в ад. Ни на небе, ни в аду не дозволяется раздваивать дух свой, т.е. знать и понимать одно, а хотеть и делать другое. Там кто чего хочет, то и понимает, а что понимает разумом, того хочет и волей. На небе желающий благо поймет и истину, а в аду хотящий зла поймет и ложь. Потому там от добрых ложь удаляется, а предоставляются им истины, отвечающие их благу и с ним согласные; от злых же отбираются истины, а оставляется им ложь, отвечающая злу их и с ним согласная. Из этого понятно, что такое мир духов.

426. В мире духов пребывает несметное число народа, потому что это первое сборное место для всех. Там всякий рассматривается и приготовляется. Срок пребывания там неопределен; иные, только что явившись, тотчас же возносятся на небеса или низвергаются в ад, иные остаются по нескольку недель, другие целые годы, но не долее тридцати лет. Различие сроков этих зависит от того, насколько в ком внешнее соответствует или не соответствует внутреннему. А каким порядком человек в мире духов переходит из одного состояния в другое и приготовляется к своему окончательному местопребыванию, вслед за этим объяснится.

427. Как только люди после смерти являются в мир духов, так Господь с точностью распределяет их: злые тотчас присоединяются к тому адскому обществу, в котором по господствующей любви своей находились, живя еще в миру, а добрые тотчас присоединяются к тому небесному обществу, к которому принадлежали мирской жизнью своей по любви, благостыне и вере. Несмотря, однако, на такой разбор, все сошедшиеся в мире духов - друзья, приятели и знакомые по жизни своей во плоти - видаются сходятся и беседуют, когда сами пожелают, особенно супруги, братья и сестры. Я видел там отца, беседовавшего с шестью сынами своими, которых он узнал; видел также много других в беседе с родными и друзьями, но как все они по духу своему в мирской жизни были различны, то вскоре разошлись и расстались. Перешедшие же из мира духов в небеса или в ад не видаются более и не знаются, если только они не одного духа и не одинаковой любви. Видаются они в мире духов, а не в небесах и не в аду, потому что, покуда они находятся в мире духов, они переносятся в состояния, подобные тем, которые испытывали в земной жизни своей, и переходят из одного в другое; тогда как впоследствии все приводятся к постоянному состоянию, согласному с господствующей в каждом любовью, и тогда каждый знается с другим только по сходству любви своей, ибо, как сказано выше (н. 41-50), сходство сближает, а несходство разлучает.

428. Мир духов, будучи для человека состоянием или бытом средним между раем и адом, в то же время занимает и среднее между ними место: под ним ад, или преисподняя, а над ним - небеса. Ад замкнут к миру духов; есть только скважины, как бы трещины в скалах и обширные провалы, оберегаемые стражей, чтобы никто без особого дозволения не выходил оттуда, а разрешение это дается только при настоятельной нужде, о чем поговорим ниже. Небеса также кругом замкнуты, и ни к одному обществу небесному нет доступа, кроме тесного пути, куда вход также оберегается. Эти-то выходы и входы в Священном писании именуются дверьми и вратами рая и ада.

429. Местность мира духов является как бы долиной между гор и утесов с волнистой поверхностью. Двери или входы в небесные общества видимы только для приготовленных к небесам, прочие же отыскать их не могут. К обществам этим один только общий вход, от которого идет одна дорога, которая, подымаясь, разделяется на множество других. Двери и входы в ад также видимы тем только, кому суждено войти в них. Тогда входы эти растворяются, являя мрачные, как бы сажей покрытые пещеры, направленные косвенно вниз в глубину, где опять много особых проходов. Из пещер или провалов этих подымаются мрачные и вонючие испарения, от которых бегут все добрые духи как от невыносимо противных, тогда как злые духи их ищут и ими наслаждаются. Кто в здешнем мире наслаждался своим злом, тот после смерти наслаждается зловонием, соответствующим, этому злу. В этом отношении злых духов сравнить можно с плотоядными птицами и зверьми: с вороном, волками, свиньями, которые, почуяв запах падали и помета, слетаются и сбегаются отовсюду. Я сам слышал, как один дух гласно вопил от внутренних мук, когда коснулась его струя небесного дыхания, а между тем спокойно и с отрадой дышал испарениями преисподней.

430. В каждом человеке есть также двое дверей, из которых одна обращена к аду, отверзтая злу и происходящей от него лжи, а другая - к небесам, готовая принять благо и истины его. Врата адовы растворены у всех живущих во зле и во лжи его, и только малость небесного света, посредством которого человек может мыслить, судить и говорить, проникает в него сверху, как бы через скважины. Небесные же врата растворены у тех, что живут в благе и истине его. Два пути ведут к рассудочному началу человеческого духа (ad mentem hominis rationalem): через внутренний, или высший, путь входит благо и истина от Господа, а через внешний, или низший, врывается зло и ложь ада. Рассудочное же начало человека (mens rationalis) находится посередине, и к нему ведут оба пути. Насколько оно допускает в себя небесный свет, настолько человек рассудочен, а насколько не допускает, настолько он нерассудочен, каким бы он сам себе ни казался. Все это сказано, чтобы было известно, каким образом человек соответствует небесам и аду: рассудочное начало его, пока оно еще образуется, соответствует миру духов; что над ним, то соответствует небесам, а что под ним, то - аду. У тех, что готовятся в небеса, верхний путь отверзается, а нижний замыкается, не допуская влияния зла и лжи. У тех же, что готовятся в ад, нижний путь открывается, а верхний замыкается, устраняя влияние блага и истины. Поэтому последние могут смотреть только вниз, в преисподнюю, а первые только вверх, т.е. в небеса. Смотреть вверх значит смотреть на Господа как на общее средоточие, к которому обращены все небеса; смотреть вниз - значит смотреть отвернувшись от Господа к противоположному средоточию, к которому обращена и стремится вся преисподняя (см. н. 123, 124).

431. Обитатели мира духов разумеются под названием духов вообще, ангелами же именуются жители небесные.

Всякий человек по внутренним началам своим

(quoad interiora) - дух

432. Человек со здравым рассудком понимает, что не тело наше мыслит, не плоть и не вещество, а душа как существо духовное. Душа человека, о бессмертии которой столько писано, есть самый дух его. Он бессмертен во всей целости своей, он мыслит в теле нашем как начало духовное, приемлющее в себя одно духовное и живущее духовно, мыслью и волей. Вся умственная, рассудочная (rationalis), жизнь, проявляющаяся в теле, относится к духу, а не к телу. Тело, как упомянуто выше, вещественно, и вещество это, как принадлежность телесная, только придано или, так сказать, едва присоединено духу, для того чтобы дух человека мог жить и исполнять службу в природном мире, на земле, где все вещественное мертво и лишено жизни. А как вещественное не живет и живет одно только духовное, то ясно, что все живое в человеке относится к духу его и что тело только служит ему таким же образом, как снаряд или орудие служат живой движущей силе. И об орудии говорится, что оно действует, движет, поднимает, но, очевидно, было бы ошибочно приписывать действия эти орудию, я не тому, кто им управляет.

433. Если все живое в теле нашем и все, что вследствие жизни действует в нем, есть дух, а не плоть, то дух этот и есть сам человек, или, что одно и то же, человек сам по себе есть дух в таком же образе, как и само тело. Так как все, что живет и чувствует в человеке, есть дух и от головы до ног нет в теле ни точки, которая бы не жила и не чувствовала, то по отрешении тела от духа, что называется смертью, человек остается тем же человеком и живет. Я слышал на небесах, что иные, умерши и лежа в гробу, покуда еще не воскресли, продолжают мыслить в охладевшем теле своем в полном убеждении, что они еще живы, но только они не могут уже двинуть ни одной вещественной частицы как принадлежности чисто телесной.

434. Человек не может мыслить и хотеть без вещественного орудия или образа (subjectum quod substantia) в котором или через который способности эти могли бы проявляться; существо без всякого вещественного образа есть ничто. Человек не видит без глаза, который служит ему орудием для зрения, не слышит без уха, которое служит ему орудием слуха: ни зрения, ни слуха самих по себе и без орудий этих нет. Точно так же не может быть ни мышления, т.е. внутреннего зрения, ни постижения, т.е. внутреннего слуха, без вещественных орудных снарядов для проявления этих способностей духа (nisi forent in substantiis et ex illis, quae formae organicae, quae subjecta). Из этого следует, что и у духа человеческого есть образ человеческий и что он, отделяясь от тела, пользуется такими же чувствами и общим чувствилищем, как и в теле; что вся жизнь глаза, уха - словом, вся жизнь чувств во всех частностях ее принадлежит не плоти человека, а духу его. Поэтому духи видят, слышат, чувствуют, точно как и мы, только не в природном, а в духовном мире, уже после отрешения своего от тела. Во плоти дух этот чувствовал по земной природе своей посредством приданного ему вещественного тела; не менее того он в то же время чувствовал и духовно, разумом и волей.

435. Все это говорится здесь ради убеждения, что человек сам по себе есть дух, а тело, приданное ему для отправлений и службы в природном и вещественном мире, не человек, а только орудие этого духа. Но как доводы рассудка для многих непонятны и убедившимися в противном извращаются неправильными суждениями по обману чувств, наводя таким образом сомнения, то и необходимо здесь представить подтверждения опыта. Кто не верит бессмертию души, тот говорит: и животное живет и чувствует, как человек, в нем, стало быть, и такое же духовное начало, а между тем оно умирает вместе с телом. Но дух животного совсем иного качества, чем дух человека. У человека есть (чего нет у животного) духовный тайник (intimum), или самое внутреннее духовное начало, доступное наитию Божества, которое возносит это начало до себя и к себе его присоединяет. Потому и дано человеку, а не скоту мыслить о Боге, о Божественном в небесах и церкви и любить Бога, присоединяясь к Нему этим постижением. А что может соединяться с Божеством, то неразрушимо; разрушается только то, что не может соединяться с Божеством.

О духовном тайнике человека как о преимуществе его перед скотом сказано было выше (н. 39); повторим, однако, здесь то же, чтоб рассеять ложные понятия, основанные на недостатке сведений и разума, а следовательно, и здравого суждения. Вот слова того места: "Упомяну здесь об одной ангельской тайне, которая - докуда никому не приходила на мысль, потому что никто не знал степеней, о которых сказано было в н. 38. В каждом ангеле, как и в человеке, есть самая внутренняя, высшая, духовная степень, или самое высшее духовное начало (которое можно назвать тайником его); на него-то простирается прямое и ближайшее влияние Божественного начала, которое затем уже как бы из тайника этого располагает и все прочие внутренние начала, следующие по степеням порядка, как в ангеле, так и в человеке. Это высшее, внутреннее, начало, или тайник этот, можно назвать входом Господним к ангелу и человеку и Господним в них жилищем. Этот тайник делает человека человеком и отличает его от скотов и животных, у которых тайника этого нет. Вот причина, почему человек в противоположность животному может внутренними началами души и духа своего (quoad interiora quae animi et mentis) возвышаться Господом до Него самого, может веровать в Него, любить Его и таким образом видеть Его, может принимать от Него разумение и мудрость, говорить по рассудку и, наконец, вследствие того жить вовеки. Но ни один ангел не может ясно постичь, что именно творится в тайнике его, когда провидение Господне им располагает, потому что это выше всех понятий его и премудрости".

436. Что человек по внутреннему началу своему есть дух, это дано мне было познать таким множеством опытов, что описание их наполнило бы целые книги. Я беседовал с духами как дух, беседовал с ними и как человек в теле своем. В первом случае они считали меня таким же духом и видели в человеческом образе, в каком были и сами: в таком образе являлись им внутренние начала мои, потому что вещественное тело мое, когда я говорил с ними как дух, было для них незримо.

437. Что человек по внутренним началам своим дух, ясно доказывается тем, что по отрешении своем от тела, или после смерти, он продолжает жить как человек. Мне дано было убедиться в этом беседой почти со всеми, кого я только знавал в земной жизни; беседой с иными - в продолжение нескольких часов, с другими - в течение недель и месяцев и даже многих лет. Это делалось для того, чтоб я сам убедился и свидетельствовал перед другими.

438. К этому должно добавить, что всякий человек по духу своему уже в телесной жизни своей находится в сообществе духов, хотя и не ведает этого. Через такое посредство добрый человек находится в обществе ангельском, а злой в обществе адском. В это же общество человек вступает после смерти, что и было много раз объяснено и доказано вновь туда пришедшим. Человек, покуда живет здесь, не появляется в духовном обществе своем, потому что мыслит по-природному. Но те, что могут отрешаться мысленно от всего вещественного и быть в духе, изредка появляются в своем духовном обществе и тотчас узнаются тамошними духами, потому что они ходят там молча и в глубоком раздумье, будто никого не видя и не замечая, а как только один из духов заговорит с ними - исчезают.

439. Для лучшего объяснения, что человек по внутренним началам своим есть дух, я передам по личному опыту своему, каким образом человек временно отрешается от тела и уносится в иные пределы.

440. Что до первого, т.е. до отрешения от тела, то человек приходит тогда в состояние среднее между сном и явью, считая, однако, самого себя в полной памяти и сознании. Все чувства его в полной силе своей, не только зрение и слух, но и само осязание, которое бывает даже тоньше и нежнее, чем когда-либо наяву, во плоти. В этом-то состоянии я видел духов и ангелов совершенно вживе (ad vivum). Я беседовал с ними, слышал речи их и, на диво самому себе, мог даже осязать их; в этом состоянии ничего плотского между мной и ими не было. Это и есть то самое состояние, о котором говорится, что человек отрешен тогда от тела и сам не знает, пребывает ли он еще в теле своем или уже покинул его (см. 2 Кор. 12. 2, 3). В это состояние был я приводим только раза три или четыре для познания его и убеждения, что духи и ангелы не лишены чувств, как равно и человек, когда он духом отрешен от тела.