БАЛЛАДА-МОЛИТВА БОГОРОДИЦЕ, НАПИСАННАЯВИЙОНОМ ПО ПРОСЬБЕ ЕГО МАТЕРИ

Царица неба, суши, вод, геенны Вплоть до ее бездоннейших болот, Дай место мне, Твоей рабе смиренной, Меж тех, кому Ты в рай открыла вход. Хотя моим грехам потерян счет, Ты смертным столько доброты явила, Что даже я надежду сохранила Тебя узреть, дожив свои года, - Ведь пред Тобой душой я не кривила И этой верой буду жить всегда. Скажи Христу, что верность неизменно Ему блюла я. Пусть же ниспошлет И мне прощенье Он, благословенный, Как прощены Египтянка и тот, Кто продал черту душу и живот. Мне помоги, чтоб я не совершила Того, что погубило б Теофила, Не пожалей Ты грешника тогда. Завет Господень я не преступила И этой верой буду жить всегда. Нища я, дряхла, старостью согбенна, Неграмотна и, лишь когда идет Обедня в церкви с росписью настенной, Смотрю на рай, что свет струит с высот, И ад, где сонмы грешных пламя жжет. Рай созерцать мне сладко, ад - постыло, И я молю, чтоб Ты не попустила, Владычица, мне угодить туда. Заступницу в Тебе я с детства чтила И этой верой буду жить всегда. Во чреве, Дева, Ты Христа носила, И Он, чьи вечно царство, власть и сила, Любовью движим, коей нет мерила, Людей спасти с небес сойдя сюда, Обрек себя на муки и могилу. Наш Бог всеблаг - так я доднесь твердила И этой верой буду жить всегда.

LXXX

Засим не оставляю милой Ни сердца, ни своей души я: Она ведь не меня любила, А вещи несколько иные. Какие ж? Кошельки тугие С монетами в изрядной дозе. Нет, лучше сунуть в петлю выю, Чем отписать хоть грош сей Розе!

LXXXI

До тошноты я ею сыт, И у меня уж никогда В штанах, как встарь, не засвербит; А ей, возникни в том нужда, Всегда помогут без труда Наследники Мишо, к примеру. Сей муж, по прозвищу Елда, Спит в Сен-Сатире близ Сансера.

LXXXII

Все ж, чтоб оставить что-нибудь, Скорей, не даме, но Амуру, Зане в ней искру чувства вздуть Не смог я, как ни тщился сдуру, Хоть не была она натурой Холодной столь же и к другим, Что рьяно строили ей куры (Чужда мне, впрочем, зависть к ним).

LXXXIII

Своей привязанности старой Я шлю с акростихом балладу. С Перне, Ублюдком де ла Барра, Отправить этот дар мне надо. Раскусит с первого же взгляда Мою курноску сей посол И спросит: «Рада иль не рада Ты, дрянь, узнать, с чем я пришел?»

БАЛЛАДА ПОДРУЖКЕ ВИЙОНА

Фальшь мне чужда, и я скажу про вас: Румян и нежен лик, но нрав жесток, А сердце много тверже, чем алмаз. На пытку злой Амур, слепой божок, Случайно нас сведя, меня обрек. Уж он давно мне гибелью грозит, А все ж я вам не повторить не мог: Господь помочь несчастному велит. Мне б лучше скрыться прочь еще в тот раз, А я промедлил слишком долгий срок, Рыдал, молил, но все ж себя не спас, Так и оставшись здесь у ваших ног. Ах, как я от позора изнемог! Пусть мне на помощь стар и млад спешит, Затем, что всем и каждому вдомек: Господь помочь несчастному велит. Но жизнь состарит вмиг обоих нас, И я клянусь, не столь уж день далек, Когда померкнет пламя ваших глаз И ваша плоть увянет, как цветок. Поэтому, пока я в гроб не лег, Пора и вам усвоить, что гласит Нам небом заповеданный урок: Господь помочь несчастному велит. Не ставить мне мои слова в упрек Прошу вас, принц, влюбленный друг и щит, Хотя, признаюсь, в них и скрыт намек: Господь помочь несчастному велит.

LXXXIV

Получит в дар Итье Маршан Тетрадочку стихов моих (Мой меч уже ему мной дан) И пусть поет под лютню их. Но я подруг его былых В сем De profundis на назвал, Чтоб злобой из-за вирш пустых Он вдруг ко мне не воспылал.

РОНДО

Смерть, чем тебе я досадил? Тебя не удовлетворило, Что ты меня лишила милой, А без нее мне жить нет сил, И хочешь ты, чтоб я почил, Как та, кого ты погубила,      Смерть. С ней существом одним я был, И коль она взята могилой, Стать прахом время наступило И мне, кто так тебе постыл,      Смерть.

LXXXV

Засим пускай метр Жан Корню, Чьей окружен в тюрьме заботой Бывал я много раз на дню, В дар примет от меня с охотой Сад Пьера Бобиньона, жмота, Что мне его в аренду сдал, Дабы ремонтные работы Я за владельца выполнял.

LXXXVI

Сломал я там, забор чиня, Стремянку и пилу с лопатой, И кто возьмет после меня В аренду сей надел проклятый, Тот выругается трикраты Да и повесится потом На желобе, что кривовато Приладил я над входом в дом.

LXXXVII

Засим я Пьеру Сент-Аману С женой (грехи им Бог прости!), Что к жалким побирушкам рьяно Меня пытались отнести, За «Мула» и «Коня» почти Как равноценную замену Осла и клячу привести Попробую всенепременно.

LXXXVIII

Засим Дени Эслен. Ему Тюржисом будет вручена По завещаныо моему Бадья онисского вина, Куда, чтоб этот муж спьяна Чего-нибудь не натворил, Вода подлита быть должна: Хмель не таких еще губил.

LXXXIX

Засим Гийому Шаррюо (Так адвокат мой наречен) Свой меч отдам я - ведь его Мне уж не вынуть из ножон. Прибавлю сверх того дублон, А мало будет крючкотвору - Пусть с пустыря за Тамплем он Попробует взимать поборы.

XC

Засим Фурнье, мой прокурор, Зане вовек я не забуду, Как он смягчал мой приговор, В подарок примет ту посуду, В которой нет нужды, покуда На землю медлит ночь спуститься. Мне без него пришлось бы худо. Да, дело мастера боится.

XCI

Засим пусть Жак Рагье получит На Гревской площади «Братину» И пьет, пока его не вспучит, Но коль, войдя в загул бесчинно, Отважится хоть грош единый В «Сосновой шишке» просадить, Узнает вскоре он, дубина, Что без штанов ему ходить.

XCII

Засим не отпишу, Мербёф И Никола Лувье, я вам Коров, волов или быков: Они любезны пастухам, А вы пристрастны к соколам - Недаром у Машку вся птица, Чуть появляетесь вы там, К вам в лапы угодить страшится.

XCIII

Тюржису жажду передать В уплату за его вино Я право эшевеном стать. Как парижанам всем, оно Мне, парижанину, дано, Хоть здешней речи чистоту Утратил я, как ни смешно, Из-за двух дам из Пуату.

XCIV

Не женщины, а два брильянта, В Сен-Женеру они живут Близ Сен-Жюльена-де-Вувант, и Уж лучше пусть меня убьют, Чем недруги мои найдут Из-за того, что я болтлив, Путь в дом, где нежность и приют Я обретал и был счастлив.

XCV

Засим, дабы сержант превотства Метр Жан Рагье вплоть до кончины Былое сохранял дородство, Пусть от Байи фунт солонины В день получает сей детина, А жажду утолять бежит Водою, что самопричинно В фонтане Мобюэ журчит.

XCVI

Быть в свите Принца дураков Мишо дю Фур назначен мной. Он добрый малый, острослов, Поет отменно «Ангел мой», Одна беда - болтун такой, Что всякий после встречи с ним Уходит с головой больной: Язык его неукротим.

XCVII

Дени Рише и Жан Валлетт - Вот те два городские стража, Добрей и кротче коих нет, За что на шляпы им прилажу Мочалу я взамен плюмажа, Чем окажу им честь, поскольку Подобным образом уважу Не всех сержантов - пеших только.

XCVIII

Засим вписать я в герб Перне, То бишь Ублюдка де ла Барра (Приличен с виду он вполне), Велю костей фальшивых пару, А коль он недостоин дара И за игрою бзднет в испуге, Я на него накличу кару - Пусть лопнет в нужнике с натуги.

XCIX

Засим я бочара Шоле Бондарство бросить заклинаю, Затем что доля на земле Ему назначена иная, И я задире, это зная, Клинок лионский завещал. В пиле тому нужда какая, Кто любит драку и скандал?

C

Приходит Жана Лу черед. Ему решил я отписать (Хоть, как Шоле, он часто врет И любит ссоры затевать) Собачку, коя воровать Кур для него сумеет даже, И плащ мой длинный, чтоб скрывать Ее добычу после кражи.

CI

Засим дарю Маэ мешок Коренья, собранного в чаще, Чтоб приворотным зельем мог Сей кат располагать почаще И стал дубиной настоящей Кол, коим пашет вместо плуга Он женин сад плодоносящий По долгу верного супруга.

CII

А капитан метр Жан Риу Пусть головы шести волков По завещанью моему Получит для своих стрелков, Хотя мой дар и не таков, Чтобы в восторг его привесть, Зане собаки мясников - И те не станут это есть.

CIII

Да, волчье мясо - харч не сладкий, И жрут его, как полагаю, Лишь на войне, дрожа в палатке Или в осаде голодая. Но были все ж должны от стаи Хотя б обрывки шкур остаться, И я Риу напоминаю, Что ими можно укрываться.

CIV

Засим в дар Робине Тракайлю, Что стал богат, служа казне, И всюду шастает, каналья, Уж не пешком, а на коне, Я миску отпишу, зане Жаль денег на нее ему, А без посуды не вполне Удобно в новом жить дому.