Стрит Джей

Последний трюк

Джей СТРИТ

ПОСЛЕДНИЙ ТРЮК

Артист так называемого оригинального жанра обычно привлекает Ваше внимание к одной руке, а другой в это время проделывает свои жульнические трюки. Этот метод, известный под благозвучным термином "отвлечение внимания", и является основой в работе фокусника. С тех самых пор, когда впервые был проделан трюк с кроликом.

Эти двое обмотали запястья Ферлини тяжелым тугим проводом и крепко накрепко завязали его. Наиболее воинственно был настроен тот, что пониже ростом: он дергал и тянул шнур с таким усердием, что казалось, вот-вот перережет плоть. Потом стянули его лодыжки железными кандалами и долго проверяли надежность их запоров. Наконец, пыхтя и отдуваясь, поднялись над своей жертвой и, казалось, были вполне удовлетворены ее беспомощностью.

Подошла женщина и поставила перед связанным телом ширму. Не прошло и минуты, как торжествующий Ферлини отбросил ширму в сторону, потрясая в руках разорванным шнуром и кандалами.

Публика небольшого ночного клуба замерла в восхищении, а через секунду разразилась бурными аплодисментами. Услышав гром рукоплесканий, Ферлини засиял. Он был светлокожий, почти альбинос, и даже горячему солнцу пустынь не удавалось изменить этот цвет. Но признание публики вызвало на его щеках яркий румянец удовлетворенного тщеславия.

Двое добровольцев, покачивая головами и смущенно усмехаясь, вернулись к своим столикам под презрительные насмешки приятелей. Небольшой оркестр из шести музыкантов заиграл танцевальную мелодию. Ванда, жена Ферлини, профессиональная партнерша для танцев, покачиваясь в такт музыке, прошла через весь зал, взяла ширму и унесла ее за кулисы. Вслед ей раздались поощрительные свистки и жидкие аплодисменты. Она знала, что публика оценила ее ноги, не больше. Ей было уже за сорок и, чтобы сохранить остатки былой красоты, приходилось накладывать на лицо все больше и больше слоев театрального грима. Но ноги, длинные, стройные, без единой прожилки, были все еще очень хороши.

По пути в гримерную она столкнулась с Бэггетом, который, глядя на нее с нежностью, протянул руку к ширме:

- Разреши, я помогу тебе.

- Спасибо, Томми. Не надо, - прошептала она.

- Сегодня он всем понравился, не так ли?

Она нахмурилась, отчего сквозь толстый слой грима проступили глубокие складки и, пожав плечами, сказала:

- Просто сегодня такая публика. И ты тоже когда-нибудь понравишься.

- Спасибо, - сухо ответил Бэггет, стареющий исполнитель сентиментальных песенок.

- Я не то хотела сказать, Томми, - она прислонила ширму к стене и приблизилась к нему. - Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, то есть к твоему пению.

- Понятно. Теперь ты сказала то, что хотела?

- Я, пожалуй, лучше пойду, - сказала Ванда.

Войдя в гримерную, она застала своего мужа в хорошем настроении, и это его настроение она любила меньше всего. Он пялился в зеркало, яростно растирал полотенцем плечи и широко улыбался, так широко, что были видны почти все зубы, большие и крепкие.

- Эй, а сегодня меня хорошо принимали. Даже очень, - сказал он счастливо. - У меня такое чувство, будто я вылез из стального ящика. Видела этого коротышку? - Он загоготал и ударил по туалетному столику. Он-то думал, что скрепил меня насмерть этими проводами. Видела, как он кряхтел, чтобы шнур затянуть покрепче. Такие вот недомерки хуже всего. Обожаю делать из них дураков. - Он повернулся и посмотрел на жену, глядящую в никуда пустыми глазами.

Тогда он сжал кулаки, напряг свои мускулы и раздул грудную клетку, чтобы показать всю мощь своей фигуры, столь важную для его занятий.

- Взгляни-ка сюда. Видела что-нибудь подобное? Кто даст мне сорок шесть? Ну-ка скажи.

- Греческий бог, - с горечью отозвалась Ванда. - Кстати, о грехах. Мы приглашены сегодня вечером на обед. Роско угощает.

- Ох уж этот Фил. Он всегда портит мне аппетит, - посетовал Ферлини все с той же усмешкой. - Ты слышала, как он сказал, что этот мой последний номер с высвобождением из пут, кончился? Как тебе это нравится? Ему бы следовало посмотреть на публику сегодня, а? Думаю, он сразу бы заговорил по-другому.

- Ведь это он вовлек тебя в дело, не правда ли? Ну тогда и подумай, кому лучше знать, кончился этот трюк или не кончился. - Ванда зевнула и начала переодеваться. Внезапно она вспомнила что-то и, отирая на ходу грим, снова подошла к столику мужа.

- Послушай, когда сегодня встретимся с Филом, ради всего святого, не заводи с ним опять разговор об этом трюке с водой, понял? У меня голова начинает раскалываться, когда я слышу про это.

- А, - махнув рукой, сказал Ферлини. - Просто ты стареешь, Ванда. Вот в чем твоя беда.

- Ой, кто это говорит, послушайте-ка его. Ты, между прочим, тоже не цыпленок, и уже давно. Так что не забывай об этом.

Он посмотрел на нее, ехидно улыбаясь.

- Я насчитал у тебя десять новых морщин только с прошлой недели, сладкая моя. Давно не разглядывала себя? Ну так пойди и посмотри, у тебя ведь есть зеркало?

- Иди к черту!

- Нет. Пойди и посмотри! - вдруг закричал Ферлини. Затем он вытянул свою сильную мускулистую руку, схватил ее за запястье и подвел к освещенному зеркалу, стоящему у него на столе. Он чуть не ткнул ее лицом в это зеркало. Она взглянула на свое отражение, на расплывшуюся на лбу и подбородке оранжевую косметику, на старческие морщинки вокруг рта, на мешки под глазами и отвернулась, но Ферлини держал ее мертвой хваткой.

- Отпусти, Джо. Ради бога, прекрати!

- Ну так кто из нас старый, а? Я моложе тебя, потому что держу себя в форме и слежу за собой, поняла? И никогда не называй меня старым, слышишь?

- Хорошо, хорошо.

Он с явным сожалением отпустил ее, злобно прошипев еще что-то. Прекрасное настроение было испорчено. Ванда со слезами на глазах прошла в другой конец комнаты заканчивать свой туалет.

- Не все еще считают меня старой, Джо, - прошептала она. - Не все.

- Заткнись и одевайся скорее. Мы, кажется, собирались на обед? Ну так идем. Кроме того, - он встал и похлопал себя по плоскому животу, - я бы хотел поговорить с Роско кое о чем. И о трюке на воде, в том числе.

Ванда промолчала.

Ресторан, который выбрал Роско, был под стать ему самому: уже переживший свои лучшие дни, слегка потрепанный, но довольно приятный и хорошо освещенный. Роско галантно подвинул стул для Ванды, но Ферлини плюхнулся на него, схватил со стола булку и разломил ее пополам. С набитым ртом, он обратился к Роско.

- Тебе бы, Фил, следовало посмотреть на меня сегодня. Я был в своей самой лучшей форме. Вон Ванда не даст соврать, да, Ванда?

Ванда вымученно улыбнулась:

- Публика сегодня была хорошая.

- Публика хорошая? Да меня три раза вызывали и три раза поднимали занавес, - воскликнул Ферлини, забыв, что он работал без занавеса и без вызовов на "бис". - Я тебе говорю, Фил, что номер с разрыванием и освобождением еще долго будет проходить на "ура" и иметь успех. А я собираюсь быть на гребне его. Особенно после того, как проведем трюк на воде.

- Что? Опять? - заорал Фил. - Слушай, мы не выпили еще ни капли, а ты опять за старое.

Ферлини довольно загоготал и крикнул официанта.

Для Ванды этот обед был утомителен от начала и до конца. Ферлини и его менеджер говорили и говорили. Все это она слышала уже много раз.

- Пойми, Джо, - говорил Роско, - времена теперь не те. Несколько лет тому назад хороший пресс-агент мог бы поднять шумиху вокруг "парня-разрывателя цепей" прямо на первой полосе большой газеты. Да только Гудини мертв, Джо, не забывай это.

- Да, Гудини умер. Но я жив. Я - Джо Ферлини!

- Ну, от излишней скромности ты, Джо, никогда не страдал.

- Послушай, - раздраженно сказал Ферлини. - Ну что такое делал твой Хаудини чего не мог бы сделать я? Я работаю с тросами, цепями, кандалами. Могу освобождаться из мешков, коробок, корзин с крышками, сундуков. Могу делать трюк с наручниками и смирительной рубашкой. Могу делать такие трюки, какие и не снились этому Хаудини. Кроме того, тебе же известно, что он трюкачил с фальшивыми материалами...

- А ты так никогда не делал, - хмыкнула Ванда.

- Ну, я тоже иногда. То есть, у меня тоже бывали и фальшивые гвозди, и отмычки, и прочее хламье. Но ты ведь знаешь меня, Фил. Лучшие свои номера я делаю мускулатурой. Разве не так?

- Так. Так. Ты великий человек, Джо, - устало сказал менеджер.

- Я сохраняю форму. Спроси у Ванды. Каждый день по часу работаю со штангой и до сих пор могу раздуть свою грудную клетку до огромных размеров. Я смогу проделать этот трюк на воде. Фил, это будет сенсация.

- Но ведь это уже было, было, Джо. Вот что пытаюсь втолковать тебе. Люди не захотят смотреть все это снова.

Ферлини презрительно фыркнул.

- Ты слишком много пьешь, Фил, и у тебя от этого размягчение мозга. Да, это уже было. Но когда? Сколько лет прошло с тех пор? А с твоим умением создавать рекламу и налаживать контакты, это может быть по-настоящему крупным делом. Ну, что скажешь?

Роско вздохнул, и это был вздох поражения.

- Ладно, Фил, раз уж тебе так хочется. Как ты собираешься все это обставить?

Ферлини просиял.

- Все будет отлично, Фил. Можешь быть уверен. Прежде всего я дам надеть на себя наручники, потом пусть обмотают мое тело шнуром длиною около пятидесяти футов. Далее - колодки из железа. Потом пусть меня уложат в мешок и завяжут сверху. Затем все это засунут в железный сундук, закроют на замок и бросят в Трусканское Озеро. Ну, что скажешь? Как это будет выглядеть?

- Как скоропостижная смерть. Ладно, допустим. Но что из этого будет трюк, а что мускулатура?

- Мускулатура только для шнура. Я раздую до возможных пределов свою грудную клетку, когда меня будут затягивать, а когда ослаблю ее, провод сам спадет. За двойным обшлагом брюк у меня есть отмычки от наручников. Как только я скидываю наручники, беру бритву, спрятанную там же, и разрезаю мешок. У сундука фальшивое дно. Я с силой его выбиваю и выплываю на поверхность. Весь реквизит идет на дно, а я появляюсь из воды, благоухающий, как роза.

Он победно взглянул на Роско.

- Ты хоть хорошо плаваешь?

- Лучше всех. Об этой стороне дела можешь не беспокоиться. Однажды мальцом, я надумал сбежать из дома. И знаешь как? Переплыл Канал. Вот какой я пловец.

- Мы могли бы сбросить тебя с моторной лодки, подождать пока ты выплывешь и забрать. Это уменьшило бы риск.

- Конечно, это надежнее. Я знал, что ты поймешь меня, Фил.

- Все я понимаю, но только мне это не нравится. Эй, официант, где же наш виски?

С балкона отеля на третьем этаже Ванда наблюдала, как ее муж плавал в бассейне, расположенном во дворе гостиницы. Он плыл, откинув голову с седеющими, гладко прилизанными и слегка вьющимися на концах волосами, рассекая воду, как акула. При этом мощные мускулы на спине и плечах играли и переливались при каждом движении его рук. Когда-то, лет пятнадцать тому назад, она бы замерла в восхищении при виде такого зрелища. Но с той поры поумнела и знала, что Великому Ферлини нужен был один единственный поклонник, которого он видел каждый день в зеркале, когда брился. Со вздохом она вернулась в комнату, села и равнодушно перевернула страницу "Вэраети". Немного спустя раздался робкий стук в дверь, и она сказала: "Войдите". Дверь открылась, на пороге стоял Бэггет. С удивлением Ванда почувствовала, что краснеет и еще почему-то почувствовала себя виноватой.

- Томми! Что ты здесь делаешь?

- Мне нужно было встретиться с тобой, Ванда. Я увидел, что Джо в бассейне и подумал, что это самое подходящее время. Похоже, что он там пробудет до конца дня.

- Скорее всего, ты прав.

Она была очень взволнована, хотя и пыталась это скрыть. Предложила Бэггету выпить, но он отказался. Попыталась завести какой-то незначительный разговор, Бэггета он не заинтересовал. В следующее мгновение она оказалась в его объятиях, но, почувствовав себя неуютно, высвободилась и тут же начала говорить о муже.

- Ты не представляешь, Томми, какой он стал. И с каждым годом, да что там с каждым годом, с каждым днем становится все хуже и хуже. Единственное о чем он думает, это о своих выступлениях, день и ночь только об освобождении, освобождении. Освобождении от цепей, от наручников, из ящиков... Иногда мне кажется, что я схожу с ума, честное слово... Когда мы были в Луисвилле, в прошлом году, я даже какое-то время ходила к психиатру. Ты не знал об этом? Я ходила к нему, но вскоре муж получил работу в Лас Вегасе, на том все и кончилось.

- Если хочешь знать мое мнение, - проворчал Бэггет, - то сумашедший он, а не ты, раз позволяет себе так обращаться с тобой.

- Знаешь, он даже во сне освобождается! Кроме шуток, представляешь? Просыпается среди ночи, сбрасывает одеяло, разрывает ночную рубаху и, вскочив с кровати, начинает раскланиваться. - Она рассмеялась, но выражение ее лица при этом не изменилось, и вдруг из глаз потоком хлынули слезы. Бэггет снова обнял ее. - Иногда мне даже хочется, чтобы его связали так, чтобы он не смог освободиться. Никогда...

- Что ты хочешь этим сказать?

- Ты слышал, в чем заключается его трюк на воде? Его в сундуке бросают в озеро. Он собирается выступить с этим через пару недель. А знаешь, о чем я не перестаю думать с тех пор, как он решился на это?

Она подошла к окну и посмотрела на бассейн. Ферлини все так же упорно рассекал воду.

- Я думаю, вдруг что-нибудь будет не так, как он замыслил. Он, правда, в хорошей форме и может освободиться почти от всего. Но... если одна маленькая деталь не сработает, он утонет. Скажешь, я чудовище, раз у меня такие мысли?

- Ничего я такого не думаю, - сочувственно сказал Бэггет.

Медленными шагами Ванда подошла к бюро и открыла второй ящик. Из груды всяких вещей она извлекла пару стальных наручников и два каких-то маленьких предмета.

Она принесла наручники Бэггету и сказала:

- Сделай одолжение, надень их, пожалуйста.

Он заморгал глазами.

- Зачем?

- Ну, прошу тебя, надень.

Бэггет покорно подставил запястья, и она захлопнула их.

- А теперь попытайся освободиться.

Хрупкий и романтичный Бэггет напрягся так, что на шее вздулись бордовые жилы.

- Нет, не могу, - прошептал он, задыхаясь.

- Конечно, не можешь. И никто не может, даже Ферлини, если бы у него кое-где не была спрятана вот эта штука. - С этими словами она подала ему маленький ключик. - Теперь попробуй еще раз.

Схватив ключик и высунув от усердия кончик языка, Бэггет всунул его в отверстие наручников и попытался повернуть, но ключик не поворачивался.

- Ничего не получается. Я не могу его повернуть.

- Да, - мечтательно сказала Ванда, - он не подходит, не правда ли?

- Но почему? В чем дело? - в голосе Бэггета прозвучала тревога.

- Потому что это не тот ключ. Вот в чем дело. А вот этот - настоящий.

Она взяла другой ключик, подошла к Бэггету и сама вставила его в отверстие. Замок щелкнул, и наручники оказались в руках Ванды. Бэггет потер запястья и вопросительно посмотрел на Ванду.