– Ты должен срубить Змеиное Дерево, сложить из него костёр внутри моего жилища, на этот огонь положить побольше камней. Поскольку все камни – это частица Живого Камня, то они содержат в себе жизненную силу. Когда камни раскалятся, полей на них водой, и пар поднимется к кожаному покрову моего дома. Пар пропитает сплющенных людей, и они набухнут и станут такими же, как раньше.
Так и поступил Каменный Юноша, и в жизнь вернулись многие племена, которые когда-то так или иначе нарушили законы Великой Тайны и попали в Руки Ийа. Теперь им предстояло пройти новую жизнь и исправить свои ошибки.
Люди не любят эту историю, потому что не могут понять, что плохого есть в том, что охотник стремится быть лучше других, воин старается проявить свою отвагу и силу в бою и тем отличиться, женщина хочет быть красивее прочих… Люди не понимают, как простая человеческая любовь может заставить нас переступать границы дозволенного… – Красный Лось замолчал, устало опустил подбородок на грудь и глубоко вздохнул.
Второй день проводил Медведь в палатке старика внимая его словам и гадая, что же ему предстояло делать теперь, когда он услышал то, о чём даже не подозревал раньше. Его ум находился в смятении. Кто подскажет ему, как выйти из этого состояния? Красный Лось умирал, силы его были на исходе, Медведь понимал, что пришёл к старику с большим опозданием.
– Давным-давно Создатель велел нам почитать жизнь и никогда не ставить в ней одно выше другого. Если мы любим женщину, то должны видеть в ней прежде всего Великую Тайну. Если мы любим детей, то должны любить в них Великую Тайну. Наши родители, которых принято почитать, и все старики племени – это проявление Великой Тайны. Их знания и мудрость есть Великая Тайна, но не заслуга их самих.
– Но как же так? – Медведь взволнованно замахал руками, будто пытаясь нащупать что-то и опереться. – Значит, все мои подвиги вовсе не подвиги? Все мои заслуги ничего не значат?
– А что они есть без Великой Тайны? Разве не Творец вдохнул в тебя жизнь? Разве не Он дал тебе возможность выходить победителем в сражениях?
– А мои враги? Наш Небесный Отец и в них вложил жизнь, но они погибли в схватке со мной.
– Они были слишком горды, слишком полны ненавистью, слишком уверены в своих силах. Они, как и ты, думали, что имеют силу. Но в людях нет силы. Сила есть лишь у Невидимого Отца, это Он наполняет ею твоё тело или отнимает её у тебя. Ты ничего не можешь без Него. Он один решает всё. Люди забыли об этом, они очень высоко думают о себе, поэтому они теряют силу. Скоро настанут дурные времена, и все племена станут лить слёзы. Будет много горечи в сердцах, но ничто не изменится, покуда люди не повернутся лицом к Единственному-Что-Есть. Ни боевые трофеи, ни подвиги, ни отвага не помогут никому, потому что это – ничто. Важно, чтобы сердце твоё несло в себе священное чувство Великой Тайны… – Красный Лось произносил слова всё тише, его губы сильно подрагивали.
– Ты хочешь сказать, отец, что мужчина… что я должен отказаться от Военной Тропы? – в который раз поразился Странный Медведь.
– Попытайся не откликаться на зов глашатая, когда он будет созывать мужчин в поход, чтобы отомстить за чью-нибудь смерть. Это покажется тебе очень трудным делом, но настоящий воин обязан справляться со своими желаниями. А жажда военных побед есть самое сильное твоё желание, – вымолвил совсем уже тихим голосом Красный Лось.
– Но как же?
– Попробуй… Помни, что жизнь даётся не для того, чтобы мы разрушали её. Воюй, когда на тебя нападают, защищайся, но не подстерегай никого сам… Что ещё я могу сказать тебе, когда у меня не осталось времени?.. Тело моё истощилось… Я ухожу…
Старик опустил тёмные морщинистые веки.
АКИЧИТА НАЖИН
Его рассказ в переводе Уинтропа Хейли
Помню, хорошо помню, как умер Красный Лось. Он считался среди наших людей святым человеком. Женщины плакали. Многие мужчины приняли участие в погребении Красного Лося. Несколько раз я видел возле его могилы Странного Медведя, хотя он не был родственником. Он сидел неподвижно, опустив голову на грудь. Волосы его свисали вот так (показывает руками вниз по груди до пояса), он не сплетал их в косы, как будто пребывал в глубоком трауре. Он всегда казался непонятным, а после смерти Красного Лося сделался совсем странным.
Кажется, той зимой Лакоты имели столкновения с Арикарами и Поунями, наши враги тогда вместе выступали против нас. Я помню большое сражение, в котором они потеряли сразу двух своих вождей. Был жаркий бой на Ручье Пустого Ясеня. Мы дрались с Волками прямо на льду, лошади постоянно падали и с трудом поднимались на ноги, потому что копыта скользили. Стояли морозы, и кровь не успевала вытекать из ран и сразу заледеневала. Враги отступили. Но когда мы возвращались в лагерь, два наших Хранителя Трубок отстали от отряда и были убиты. То было славное время, время великих подвигов, время моей молодости.
Когда сошёл снег, мы вновь не раз схватывались с Волками. Однажды мы напали на их деревню, где они выращивали маис, и вытоптали всё, что смогли. Мы очень сильно ненавидели Поуней. Позже мы стали ненавидеть их ещё больше, потому что они стали служить Бледнолицым солдатам, которых мы за их сабли прозвали Длинными Ножами.
Как-то летом мы стали лагерем на Ручье-Где-Поднялась-Молния. То было доброе место, очень красивое. Там росло много тополей, и нашим лошадям нравилось ощипывать их кору.
Юноши намечали военный поход против Волков. Они отправились к Странному Медведю с подарками и просили его возглавить отряд, но он не согласился. Я не знаю, почему он не согласился. Он прожил в нашем лагере лишь несколько дней и вдруг велел своей жене свернуть типи и собраться в путь. Он не сказал, куда он решил ехать, но мы все уже привыкли к тому, что он внезапно покидал нас. Наши родственники из других деревень рассказывали, что он очень много разговаривал с шаманами. В то лето я не видел его в наших военных отрядах.
А следующей зимой на стойбище, которое возглавлял Красящий-Подбородок-Красным, напали Волки. Это был совсем маленький лагерь Оглалов. Многие мужчины были на охоте, когда появились враги. Красящий-Подбородок-Красным и некоторые другие были убиты. Эти Волки-Поуни выбрались на зимнюю охоту на бизонов и никогда не решились бы совершить налёт на большую деревню, ведь это был не военный отряд. Просто они захотели отомстить за свои летние потери. Они взяли в плен многих женщин и умчались. Они даже прервали охоту, так как боялись мести Лакотов. Я был среди тех, кто шёл по их следу. Мы нашли остовы их жилищ и много-много шкур и мяса бизонов: Поуни побросали всё, спеша унести ноги с нашей земли.
После этого племянник погибшего Красящего-Подбородок-Красным обошёл с трубкой несколько родовых общин и собрал отряд, который отправился расправиться с Волками. Я присоединился.
Мы совершили набег на их деревню и угнали большое количество лошадей. Но случилось так, что на обратном пути нам совсем не попадалось дичи, когда мы ехали через Песчаные Горы, и мы забили и съели большую часть захваченных лошадей.
Я хорошо помню то время, хотя оно теперь лежит в далёком прошлом. Я был молод. У меня были две красивые жены, и они умели очень вкусно готовить и шили замечательную одежду. Я был храбр, как большинство мужчин нашего племени, я был уверен в себе. Сегодня в моих руках совсем не осталось силы и кожа сморщилась, как на гнилом плоде. Но когда я вспоминаю мою молодость, я улыбаюсь и плечи мои распрямляются.
МАТО УИТКО
Его собственные слова
После смерти Красного Лося меня на некоторое время охватила какая-то глухота. Мне казалось, что я заболел. Нет, я не стал глухим, слух мой оставался острым. Но невидимый мир стал недосягаем для меня. Я не слышал голосов из Страны Призраков. Я постился и проводил в молитвах почти всё время, которое оставалось у меня от охоты, но духи безмолвствовали. На сердце моём лежал тяжёлый камень. Я будто потерял опору под ногами. Я не находил себе места.
Как-то я отправился вместе с женой в лагерь, где главным был Красящий-Подбородок-Красным. Среди его людей был, как я слышал, очень сильный
Стучащий Ногами устроил церемонию очищения при помощи табачных ловушек. Он пригласил меня принять участие. Нас было четверо, и мы уселись по кругу, держа в руках маленькие мешочки из кожи, которые были связаны между собой общей верёвкой из конского волоса. Стучащий Ногами поднял погремушку и трещотку и стал обходить нас с внешней стороны круга. Он останавливался за каждым сидящим и пел священные слова. В это время тот человек, позади которого танцевал Стучащий Ногами, должен был приложить все усилия, чтобы собрать свою телесную боль и неуютность души и бросить их в свой мешочек вместе с щепоткой табаку. Многие духи любят табак, не только злые, но злые духи боятся звука трещотки и погремушки, поэтому они убегали от их шума и прятались туда, где пахло табаком. Стучащий Ногами сразу же затягивал табачную ловушку и, притопывая, шёл дальше. Обойдя всех, он стал отступать от нас, двигаясь по спирали и таща за собой верёвку с мешочками, где находились духи, сбежавшие из человеческих тел и попавшие в плен. Стучащий Ногами отошёл от нас на значительное расстояние и развесил табачные ловушки на ветвях дерева.
Это было в день нашего приезда в деревню Красящего-Подбородок-Красным. Шагающая Лисица должна была поставить типи к моему возвращению с церемонии, для проведения которой мы достаточно далеко отошли от лагеря.
На обратном пути мы услышали далёкие крики и поэтому удвоили шаг. Оказалось, что на наши палатки напали Волки. Немало наших поубивали. Среди погибших лежал Красящий-Подбородок-Красным. Это был плохой день. Многие мужчины ушли на охоту, и защитить женщин с детьми оказалось некому. Волки увезли с собой много женщин. Среди них была и Шагающая Лисица.
Да, то был плохой день. Я почувствовал себя обманутым. Ко мне возвратилась былая лёгкость сердца, но я потерял любимую жену. Как я хотел сразу же отправиться в погоню! Но приблизился Стучащий Ногами и сурово сказал то, что я понял лишь через много лет.
– Не торопись отомстить врагам. Наберись терпения. Сегодня погибли только те, которым так было суждено – вот что он сказал, и я был удивлён таким словам. – Красящий-Подбородок-Красным был черезчур уверен в своих силах и в непобедимости своих воинов. Теперь они истекают кровью.
Он велел мне остаться у него в палатке, и я подчинился. Мой ум находился в полном смятении: так долго спавший во мне воинский дух вновь пробудился и я готов был схватиться с любым сильным и яростным врагом, но внутри Стучащего Ногами исходило нечто такое, что я вдруг понял, что должно произойти что-то очень важное для меня.
Стучащий Ногами усадил меня напротив себя и протянул мне раскуренную трубку. Он сказал, что в ней – не обычный табак, смешанный с ивовой корой, а совсем другая трава. Это был подарок странствующего старца, который в дни молодости Стучащего Ногами пришёл в наши края с юга, из страны народа, который делает свои жилища из глины и лепит их одно на другое возле отвесных скал. До этого мне однажды пришлось побывать на церемонии Колдовского Корня, которую проводили индейцы племени Понка, приехавшие заключить с нами мир. Каждый из них привёз с собой небольшой свёрток, где хранились священные плоды. Те люди носили в волосах жёлтые перья дятла. Они опускали плоды в посуду с горячей водой и пили настой. У всякого, кто выпивал хотя бы один глоток, скоро начинались видения. Но Стучащий Ногами протянул мне трубку с куревом.
После нескольких затяжек я увидел, как внутреннее пространство типи расступилось, а затем сделалось огромным, как небо. Исчезли границы палатки, в которой я сидел. Стучащий Ногами пропал. Я услышал далёкие голоса, повторяющие моё имя. Я поднялся и пошёл на их зов.
Вокруг, куда ни брось взгляд, тянулась снежная пустыня. Небо висело низко и было очень темным. От земли к небу и от неба к земле то и дело пробегали яркие полоски молний, но звука грома не слышалось. Неожиданно до меня донеслось негромкое пение. Снег передо мной ударил фонтаном, и в его хлопьях появился танцующий дряхлый старик. Старик начал кружиться передо мной, и его накидка из мягкой белой кожи поднялась от кругового движения и превратилась в перья. Слова песни повторялись:
Иногда лицо танцующего останавливалось и пристально смотрело на меня, но тело его продолжало кружиться. Это было страшное зрелище. Несколько раз я замечал, как черты его лица видоизменялись и он становился похож то на Красного Лося, то на Стучащего Ногами, то на некоторых других знакомых мне Лакотов. Внезапно вокруг нас выросло семь высоких прямых деревьев. На них совсем не было ветвей, но на самых вершинах тонкие веточки образовывали подобие шара.
Танцор внезапно остановился, и накидка его свернулась, как водоворот, но не замерла, а продолжила своё движение и, подобно смерчу, понеслась дальше, ударяя каждое дерево. И семь деревьев превратились в семь великанов. Они были совершенно голые, но я не мог понять, мужчины они или женщины.
В этот момент старик присел на корточки и сделался крохотным, как карлик и даже меньше. Но его тело было не уродливым, а хорошо сложенным.
– Это тело – твоё. Вглядись получше! – воскликнул старик.
– А это твой собственный дух! – он обвёл руками вокруг себя, указывая на великанов.
Тут в него со всех сторон полетели стрелы и стали тыкаться в его руки, ноги, спину. Я почувствовал боль от ударов острых наконечников. В следующее мгновение кости мои и суставы захрустели. Что-то давило на меня и одновременно разрывало на части.
– Тело всегда будет страдать. Оно слишком мало, оно ничтожно по сравнению с тем, что его окружает. Оно обязательно умирает. Но дух твой вечен, потому что он является дыханием Творца. Помни: чтобы ты ни делал для своего тела, как бы ни украшал его, как бы ни ублажал, оно потеряет всё это. Как бы сильно оно ни было, как бы много подвигов ни совершило, оно всё равно превратится в прах.
В это мгновение я поднялся вверх и увидел под собой множество погребальных помостов, на которых покоились кости людей. Они заполняли всё пространство от горизонта до горизонта. А небо сплошь состояло из лиц, которые невозможно ни запомнить, ни разглядеть. Они перетекали одно в другое, они выплывали ко мне и превращались в огромные глаза, они кипели, как грозовые облака. Мне казалось, что все они есть одно-единственное лицо, но их было много.
После того я увидел широкую дорогу, которая тянулась прямо через острые скалы к сияющему впереди солнцу, а вокруг в большом количестве были узкие виляющие тропинки, которые спутывались друг с другом. На широкой дороге я различил вереницу людей и подлетел к ним. Они шли неторопливо, и каждый шедший впереди был чуть старше ступавшего сзади. Едва один из них делал шаг, он соединялся с фигурой того, кто был впереди, и делался им. Так они и двигались, перетекая друг в друга. Я вгляделся в них и понял, что все они – это я.
Затем налетел снежный ветер и застлал мне глаза. Когда же он отступил, я был на земле перед костром и меня окружали стены палатки.
Передо мной сидел Стучащий Ногами и очень внимательно разглядывал меня.
– Теперь ты должен выспаться, – велел он мне. – Твоя жена исчезла, сегодня тебя никто не ждёт. Останься отдохнуть в моей палатке. Завтра мы серьёзно поговорим с тобой. Я вижу, что у тебя есть настоящие глаза…
Так он сказал мне.
ВСТРЕЧА
Индеец-Поуни выторговал у Джека-Собаки старинное кремнёвое ружьё и немного пороха, дав ему в обмен на это молодую женщину. Поуни был совершенно перепуган и измучен, кожа натянулась на его высохшем лице, скулы выпирали будто две шишки, глаза безумно блестели. Он сказал, что половина его деревни умерла от страшной болезни.
Женщина была его пленницей. Он привёз её зимой из набега на лагерь Лакотов и хотел сделать своей женой.
– Но она сказала, что её муж – шаман. А когда в деревню пришла болезнь и наши люди стали чернеть и умирать один за другим, я понял, что это муж моей пленницы наслал смерть.[30] Я больше не хочу иметь эту женщину.
– Конечно, конечно, – кивал Джек, разглядывая индеанку. Она бесспорно была красива, но сильно исхудала. Глаза смотрели так, будто окружающий мир был ей тесен и смертельная тоска грызла её сердце.
Джек сходил в торговую лавку и купил для женщины алого цвета одеяло с широкой белой каймой и отрез сукна.
– Старое твоё покрывало нужно сжечь, – сказал он ей и сбросил с плеч женщины ветхое одеяльце. – Платье тоже нужно уничтожить. Вот тебе материал, из которого ты сошьёшь новое. Понимаешь? В твоей одежде может дремать болезнь, которая убила племя Волков…
В глазах женщины засветилось подобие радости когда она услышала родную речь. Она торопливо кивала головой.
– Как тебя называть?
– Шагающая Лисица, – ответила она.
– Ты поедешь со мной, будешь стряпать и проче всякое…
– Ты делаешь меня своей женой? – Шагающая Лисица подалась вперёд и заглянула в заросшее лицо траппера. Он хмыкнул и поскрёб пальцами лоб.
– Нет, я потерял всех моих жён. Великий Дух не желает, чтобы у меня была жена. Ты будешь помогать нам в пути, а там посмотрим, что да как…
Рэндал Скотт едва не упал, увидев следовавшую за Джеком женщину на пятнистой лошадке.
– Ты решил всё-таки на старости обзавестись семьёй, дружище? Тоскуешь по домашнему уюту?
– В этом нет ничего дурного. Но боюсь, что твои мыслишки на этот раз отправились не по той тропе, старина. Хотя, что тут скрывать, девочка она милая… Краснокожие стали вести себя беспокойно. Она из Оглалов. Раз уж мы двигаем на землю Лакотов, то нам не помешает такая спутница…
Они неторопливо продвигались в глубь страны, намереваясь присоединиться к охотничьему отряду Джо Мика и в его составе добраться до Зелёной Реки, где должно было состояться очередное Рандеву[31]. То было прекрасное место для сходок трапперов: лес, вкусная вода, вдоволь травы для лошадей и, естественно, изобилие дичи.
Рэндал Скотт, как это ни удивляло его самого, чувствовал себя вполне на своём месте среди вольных трапперов, он легко сжился с ними, не испытывал недостатка в городском уюте. Трижды уезжал он в Севт-Луис и проводил там месяца по полтора и, к своему величайшему удивлению, ни разу не садился за карточный стол. Но время от времени, когда кто-нибудь заводил речь о золоте, старая тяга к деньгам пробуждалась в глубине его существа, по-змеиному поднимая голову. В такие минуты Скотт готов был немедленно броситься туда, где кто-то якобы добыл золотого песку.
– Забудь об этом, – махал руками Джек-Собака. – Я знавал многих людей, которые рыскали по земле индейцев в поисках золота и кричали во всю глотку, что его полным-полно везде. Но клянусь моими последними зубами, я не видел, чтобы кто-то обогатился этим золотом. Некоторые, бывало, намывали немного в ручьях, но я тебе скажу твёрдо: моё золото – это пушной зверь.
– А я уверен, что в Чёрных Холмах золото есть, – спорил Скотт. – Не случайно краснокожие считают их священными. Наверняка под какой-то неприглядной скалой лежит такая жила, что и думать страшно…
– В Чёрных Холмах полно призраков, а не золота. Белым людям там не место. Я как-то заночевал там в одном ущелье, о котором меня предупреждали, но я не послушался, так мне всю ночь не давал спать сначала чей-то смех, а потом привидения хлопали в ладоши и пугали моих лошадей…
– Оставь эти сказки, Джек, – кривился Рэндал. – Однажды я отыщу там жилу, или я буду не я…
За подобной болтовнёй проходили дни, унося в недосягаемое прошлое ленивые лучи великолепного заходящего солнца, напряжённую ночную тишину и прохладу свежей утренней травы.
Вокруг громоздились могучие утёсы, покрытые соснами, ощетинивались зелёными ветвями кусты с дикими ягодами, шумели ручьи, проплывали по склонам холмов набегающие тени облаков.
Однажды в полдень, когда они устроили привал, Рэндал уловил боковым зрением неясное движение за кустами справа от себя. Джек-Собака и Шагающая Лисица тоже посмотрели туда, но не двинулись с места. Что-то происходило в густой зелёной тени леса. Что-то притягивало к себе внимание Рэндала.
– Будем сидеть тут, – сказал Джек, увидев, что Рэндал потянулся за своим облегчённым холлом[32]. – Не суйся туда. Просто придётся быть повнимательнее, мало ли что там…
Но Рэндал не удержался и осторожно пошёл в сторону неясных звуков, будто загипнотизированный. Карабин он держал в руках, готовый в любую секунду выстрелить.
– Я вовсе не собираюсь мчаться спасать твою шкуру, если ты вдруг начнёшь орать о помощи, будь я проклят! – закричал ему вслед Джек и смачно сплюнул пережёванный табак.
Рэндал старался ступать по высокой траве как можно мягче, чтобы не заглушать шагами привлёкший его звук. Со всех сторон призрачно скользили с листа на листок солнечные пятна, воздух между деревьями был пронизан жёлтыми лучами, которые, казалось, пристально следили за каждым движением крадущегося человека.
Теперь уже ясно различалось дыхание впереди. Кто-то яростно боролся в нескольких шагах от Рэндала, он даже услышал звякнувший металл – так ударяется нож о нож, но никого не видел.
И тут шагах в десяти от него из-за кустов вынырнул дикарь в боевой раскраске. На нём болталась длинная набедренная повязка, и на голове красовался высокий убор из орлиных перьев, которые стояли, плотно пригнанные одно к другому, и образовывали подобие короны. Руки и ноги его лоснились жирной жёлтой и красной краской. Глаза сверкали.
– Черноногий! – вскрикнул Рэндал и приложил карабин к плечу.
Индеец возник внезапно, и воинственные намерения его не оставляли места сомнениям: он держал в одной вскинутой руке томагавк, в другой сжимал длинный нож.
Рэндал присел и выстрелил. Каким-то странным зрением он увидел, как пуля вырвала клочок мяса из спины дикаря, пронзив его грудь. Кровь брызнула на колыхавшуюся позади него нежную листву.
– Я убил его! – закричал во весь голос Рэндал, едва индеец рухнул в траву.
– Что такое? – Джек-Собака бежал, забыв о всякой осторожности, раздвигая листву своей любимой двустволкой системы Лефоше.
– Я убил его… – тяжёлое и громкое дыхание Скотта было похоже на отголоски сильной бури. – Черноногий… Он бросился на меня с топором.
– Вот это фокус! Он поджидал тебя тут!
– Не знаю, что он тут делал, но я слышал его сопение. Он слишком громко дышал, чтобы прятаться от кого-либо…
Внезапно трава шумно раздвинулась, и из высоких стеблей поднялась во весь рост фигура обнажённого по пояс мужчины с длинными косами.
– Это не Черноногий, – с уверенностью констатировал Джек, держа дикаря на прицеле. – Это Сю…
– Но это не тот, кого я убил! – воскликнул Рэндал, хватаясь за пистолет.
Индеец что-то произнёс, тяжело дыша и обтирая рукой левую сторону живота, где сочилась кровь. Взгляд его твёрдых глаз поразил Рэндала своей силой.
– Он говорит, что ты спас его! – удивился Джек. – Он хочет знать твоё имя…
В этот момент послышался крик из-за их спин, Шагающая Лисица проскользнула между трапперами к дикарю и принялась обнимать его, радостно причитая.
– Она говорит, что это её муж, – перевёл Джек-Собака с удивлением.
– Откуда он взялся? – не понял ничего Рэндал.
Поделиться книгой: