После поражения Франции мы оказались в равном положении, по необходимости общей обороны нашего континента, с другими американскими государствами. Хотя у нашей страны был сильный флот и мы планировали расширять армию, возможности доставки военных сил в Южную Америку, в случае агрессии против нее, были ограниченными. Получив контроль над Французской Гвианой или Мартиникой, Гитлер тем самым получал и базы, с помощью которых немцы могли перерезать наши южные коммуникации и даже имели возможность атаки на Панамский канал.

Понимая эту опасность, министры иностранных дел американских республик собрались 21 июля на конференцию в Гаване и пришли к соглашению о том, что ни одна из их стран не признает суверенитета неамериканских стран над какими-либо территориями в Западном полушарии, а если будут делаться попытки подобного распространения суверенитета, соответствующая территория аннулируется одной или несколькими американскими странами на основе "коллективной ответственности".

Но это было лишь частичное решение проблемы. Панамский канал, Пуэрто-Рико и Виргинские острова являлись самыми южными базами Соединенных Штатов. Они находились дальше от гористого побережья Бразилии (куда, как считали многие, Гитлер, скорее всего, и нанесет удар), нежели Бразилия от Дакара (откуда он мог нанести удар вернее всего). Мало того, едва ли эти базы были в состоянии должным образом защитить Панамский канал без поддержки английского флота. Имея дополнительные военные базы на внешних островах Карибского региона, мы смогли бы гораздо лучше защитить зону Панамского канала. Большинство же этих островов принадлежали Великобритании.

Летом 1940 года продолжались дискуссии также и о проблеме нашей обороны в Северо-Атлантическом регионе. Исландия и Гренландия располагали удобными базами, которые немцы могли использовать для операций против США и Канады. Уже тогда нацистские бомбардировщики летали над Исландией, и, как выяснилось позднее, на Гренландии находилась немецкая метеостанция. У Канады, как и у США, не было передовых постов в Северной Атлантике.

Президент Рузвельт и премьер-министр Канады Кинг встретились 17 августа в Огденсбурге (Нью-Йорк), чтобы обсудить опасную ситуацию. Был создан Постоянный объединенный совет обороны для "координации вопросов обороны северной части Западного полушария". Сильные военно-морские и военно-воздушные базы в районе Ньюфаундленда и Бермудских островов имели большое значение для обороны Канады и потенциально для США. И Бермуды, и Ньюфаундленд принадлежали Англии.

За то, чтобы Америка получила новые базы в Западном полушарии, выступали американцы самых разных убеждений: и те, кто был всецело за помощь Англии в интересах нашей безопасности, и те, кто считал, что достаточно одной континентальной обороны. Были и такие, которые, не желая передачи англичанам наших судов, призывали потребовать, чтобы англичане предоставили нам базы в счет погашения старых долгов времен Первой мировой. Эту идею пропагандировали и германские агенты такие, как Джордж Вирек.

Между тем правительство США обсуждало этот вопрос с руководством Англии. Правительство Черчилля согласилось предоставить атлантические военные базы в наше распоряжение. Президент США согласился с тем, что передача англичанам старых эсминцев в интересах американской обороны. Он же решил соединить в одну сделку вопрос о военных базах и вопрос об эсминцах, в чем его поддержали также Ф. Нокс, военно-морской министр, и другие. Мы должны были получить базы в аренду на 99 лет.

Министр юстиции Джэксон сделал заключение, что президент правомочен совершить подобную сделку. Согласно его мнению, выраженному в письменном виде, президент, как главнокомандующий вооруженными силами США, может передать [англичанам] эсминцы, чтобы иметь военные базы, если командующий флотом адмирал Старк официально подтвердит, что эти суда не имеют существенного значения для американской обороны. Кроме того, эсминцам должна быть дана такая оценка, если "обмен эскадренных миноносцев на военные базы скорее усилит, нежели ослабит нашу обороноспособность в целом". Что все именно так было самоочевидно, и это обстоятельство для адмирала должно было перевесить естественное нежелание всякого морского офицера расставаться с военными кораблями.

Рузвельт ясно и четко сформулировал нашу позицию в отношении вопросов международного права: "Это ни в коей мере не противоречит нашему статусу миролюбивой державы. Тем более это не представляет угрозы никакой стране. Забота об обороноспособности является неотъемлемым правом любого суверенного государства. При существующих обстоятельствах реализация этого суверенного права необходима для сохранения мира и нашей безопасности".

В середине августа произошла заминка в переговорах с Англией. Черчилль в речи 20 августа заметил, что предпочел бы передачу баз в аренду как акцию доброй воли, а не в обмен на эсминцы. С его точки зрения, ставить на одну доску военные базы и старые корабли значит признавать, что сделка гораздо выгоднее для Америки, чем для Великобритании. В Вашингтоне был выработан компромисс, принятый и Лондоном. Англия "на добровольных началах" передавала нам права на базы на Ньюфаундленде и Бермудах, имеющие особую важность для обороны США и Канады, а базы в Вест-Индии и Южной Америке (Багамы, Санта-Лусия, Тринидад, Британская Гвиана и др.) мы получали в обмен на передачу эсминцев.

Тексты соответствующих нот для подписания были подготовлены к Дню труда{3}. В тот же день их подписали лорд Лотиан и госсекретарь Халл. Тогда же Черчилль по просьбе мистера Халла подтвердил заверение, высказанное в его дюнкеркской речи, что английский флот не капитулирует, но будет продолжать борьбу с заморских территорий, если воды, окружающие Британские острова, "станут необороняемыми". При этом Черчилль не смог удержаться от отповеди пессимистам, которые тогда мало верили в то, что Англия устоит.

Эти гипотетические возможности, заметил английский премьер, могут скорее относиться к германскому флоту или тому, что от него останется, нежели к флоту Великобритании.

Глава 5. Дальнейшее развитие сотрудничества

Со второй половины 1940 года мы серьезно взялись за развитие военной промышленности. Провозгласив 16 мая курс на перевооружение, президент 10 июля запросил у Конгресса выделения средств, необходимых для оснащения механизированной армии в 2 миллиона человек и покупки 15 тысяч самолетов для армии и 4 тысяч в дополнение к 7 тысячам, разрешенным в июне для армии и флота в целом. 19 июля он объявил, что нужен Закон о воинской повинности, а еще через 10 дней попросил Конгресс ускорить работу по законодательству, касающемуся создания Национальной гвардии. Дело пошло быстро, и после продолжительных дебатов 27 августа был принят Закон о Национальной гвардии. 16 сентября был принят и Закон о воинской повинности.

Впервые в нашей истории мы стали создавать мощную армию, способную к защите страны, прежде чем против нас будет развязана война. Решение это оказалось своевременным. 27 сентября 1940 года Германия, Италия и Япония подписали союзный договор, причем каждая сторона обязалась защищать "новый порядок" в Европе и Азии "новый порядок", возможный только при тотальной агрессии, и помогать друг другу в случае "нападения" любой другой страны. Этот союз трех агрессоров, грубо замаскированный под оборонительный, представлял собой угрозу для США, поэтому наша страна продолжала принимать меры по самозащите.

События мая-июня 1940 года научили демократические страны тому, что нейтралитета для самозащиты недостаточно. С того времени, как мы стали принимать большие военные заказы, в этих странах начали всемерно добиваться получения американского оружия.

Типичными в этом роде были действия Нидерландского правительства. В январе 1940 года в нашу страну прибыла закупочная миссия Голландии, но ею было куплено лишь небольшое число самолетов и военной техники. После того как в мае голландцы потеряли свободу своей родины, у них еще оставалась Нидерландская Индия обширнейшая заморская территория. Для ее обороны им требовалось значительное количество вооружений, и они теперь старались закупить их как можно больше. Через пять дней после того, как нидерландское правительство нашло убежище в Лондоне, к нам из Ост-Индии прибыла их закупочная миссия, которая до конца года заказала военных материалов на 50 миллионов долларов.

Многие другие малые страны последовали их примеру. Летом и осенью 1940 года в нашей стране побывали закупочные миссии из большинства американских республик и других нейтральных стран. Всем нужны были самолеты, танки, пушки и другие виды оружия, а также станки и оборудование для производства оружия собственными силами.

Одновременно резко возросло число заказов из Китая и Великобритании, двух великих стран, сражавшихся в разных полушариях против государств оси. Два новых займа, предоставленные Экспортно-импортным банком в октябре и декабре, всего на 75 миллионов долларов, сделали возможными такие закупки и для Китая. Они предоставлены были Т. В. Суню, который тогда прибыл в США со специальной миссией от своего свояка, генералиссимуса Чан Кайши. В отличие от прежних займов, предоставленных Китаю, эти могли быть использованы и для приобретения оружия.

Англичане теперь столкнулись с совершенно новой стратегической ситуацией. Вслед за падением Франции, Бельгии, Голландии, Норвегии, Дании они потеряли важные источники снабжения на континенте, а потребность их в оружии значительно возросла. Не осталось и следа от идей о том, что Англия может создать себе необходимую систему обороны, а силы Германии будут истощены и она потерпит поражение. Британии нужно было оружие для защиты от прямого нападения Германии, а также для защиты зоны Суэцкого канала от нападения Италии. Перед лицом японского проникновения во Французский Индокитай Англия, Австралия и Новая Зеландия тоже нуждались в оружии для защиты Сингапура и южной части Тихоокеанского региона.

Во второй половине 1940 года размеры военных заказов стали быстро расти, так что нам тогда трудно было с ними справляться. С 1 января 1939-го по 1 июня 1940 года иностранные правительства разместили в США всего военных заказов на 600 миллионов долларов, в июне их заказы возросли до 800 миллионов, а во втором полугодии 1940-го к этому добавился еще 1 200 миллионов долларов. За семь последних месяцев 1940 года были заключены контракты с разрешения армии и флота на 8 600 миллионов долларов, а Конгресс утвердил оборонную программу на 210 миллионов, что в пять раз больше, чем за фискальный год, заканчивающийся 30 июня. За два с половиной года, начиная с 1 января 1938 года, наши армия и флот заказали только 5400 самолетов, а в следующие полгода уже 21 400. За несколько месяцев тяжесть, которую взвалила на себя американская промышленность, возросла в несколько раз.

При таком росте заказов стала очевидной дальнейшая координация программ поставок нашей и наших союзников. Самую важную из связанных с эти проблем сформулировал президент в обращении к сотрудникам Виргинского университета 10 июня: "Мы будем в одно время преследовать две различные цели помогать материально тем, кто противится агрессии, и не форсировать развитие этой помощи, чтобы мы сами были в состоянии обеспечить нашей армии должный уровень обучения и вооружения на случай возможной агрессии".

Это значило, что мы должны были добавить к военному производству, созданному на иностранные капиталы, производство, необходимое для выполнения как наших собственных, так и дополнительных иностранных заказов. При этом возникало несколько вопросов.

В каких масштабах развивать производство вооружений? От этого зависело, насколько быстро мы сможем вооружаться и выполнять заказы других демократических стран.

Какого рода вооружения следует производить? Значительная часть уже существующих и строящихся военно-промышленных объектов была создана благодаря военным заказам. Часть из них производила вооружения, не соответствующие нашим стандартам. Надо было что-то делать, иначе мы получили бы много заводов, работающих по зарубежным стандартам, и нам было бы не так легко использовать их для наших нужд в случае агрессии.

Как разделить продукцию новых заводов, принимая во внимание задачу, поставленную президентом: вооружаться самим и вооружать тех, кто сражается со странами оси, чтобы исключить войну в нашем полушарии?

Летом 1940-го началась подготовка программы разделения сырья и продукции между нашим и зарубежными правительствами. Предполагаемые в тот период меры носили временный характер, их приходилось пересматривать, возникали новые проблемы. Но начало было положено. Руководство планированием этой работы осуществляли Национальная консультативная комиссия по обороне и Президентский комитет по связям. Консультативная комиссия отвечала за планирование расширения производства, а делать это надо было осторожно и тонко. Поэтому нам постоянно приходилось консультироваться с руководством армии и флота, иностранными закупочными миссиями, Президентским комитетом по связям, действовавшими самостоятельно.

Как уполномоченный по промышленным материалам, я лично отвечал за снабжение сырьем предприятий, производящих военные материалы. Позднее, после 21 октября, когда был создан Совет по приоритетам, состоящий из У. Кнадсена, Л. Хендерсона и вашего покорного слуги, мы стали определять приоритеты как на зарубежные, так и на наши собственные государственные заказы.

Особую роль в координации этой деятельности играл Президентский комитет по связям, созданный в декабре 1939 года для контактов с иностранными правительствами, желавшими производить у нас закупки военных материалов. К иностранным правительствам обращались с просьбой представить в комитет доклад по каждому из контрактов, которые они собирались заключить. Прежде чем утвердить контракт, комитет анализировал, не будет ли он помехой нашему собственному перевооружению, Предлагал дополнительные источники, когда программа заказа была слишком обширной, а позднее помогал определить приоритет, если это было необходимо. По военным самолетам подлежала предварительному анализу вся программа заказов иностранных миссий.

В июле 1940 года Артур Пэрвис, министр финансов Моргентау и его помощник Янг начали неформальные консультации по вопросу о соотношении между нашими программами самолетостроения и возросшими потребностями англичан. В США тогда производили до 550 самолетов в месяц, причем около половины из них были учебными. На 1 июля 1940 года англичане и французы успели заказать до 10 000 самолетов. Но во второй половине этого года для иностранных поставок производилось только около 250 единиц в месяц. Тогда стали разрабатывать планы довести производство примерно до 3 тысяч в месяц к концу 1941-го: тысячу для Англии и 2 тысячи для наших вооруженных сил. Но Пэрвис несколько раз говорил Моргентау, что к этому времени англичанам на самом деле потребуется 4000 американских самолетов, вместо 1000 по плану.

24 июля Моргентау, Янг и Пэрвис обсудили нужды Англии, а позднее, в тот же день, Пэрвис хотел помимо Моргентау увидеться с министрами Стимсоном, Нок-сом, Кнадсеном и генералом Арнольдом. Когда Пэрвис запросил было 1500 самолетов в месяц вместо 1000 к концу 1941-го, Моргентау остановил его и назвал цифру 4000. Пэрвис был озадачен: в мыслях он стремился именно к этому, но никогда не решался сразу назвать такую цифру. Он считал, что к цели лучше двигаться постепенно.

Госсекретарь был другого мнения. Если англичанам нужно определенное количество самолетов, будет лучше, если они объявят об этом прямо и сразу, прежде чем программа начнет выполняться. В то время составляли план на ближайшие полтора года, и следовало сформулировать задачи.

- Теперь очередь за Кнадсеном, заметил Моргентау. Он опытный производственник и отнесется к такому вызову как должно.

- Так и сделаю, ответил Пэрвис. Правда, прежде я должен увидеться с Уилсоном, представителем лорда Бивербрука в вашей стране, и заручиться его поддержкой. Но я займусь этим.

Пэрвис "занялся этим" в тот же день, заявив Кнадсену, что англичанам нужны 4000 самолетов в месяц. Часто с тех пор я думал о том, что Моргентау опытный психолог. Попросить у Кнадсена 1500 самолетов значило бы лишь немного скорректировать программу. Совсем другое дело - 4000. Это означало удвоение всей программы. Ставки поднялись бы очень высоко, и теперь все автомобилестроители, производители моечных машин, холодильников должны были энергично взяться за дело и оказывать содействие.

Кнадсен сказал, что к концу 1941 года это сделать невозможно, но в следующем году можно. Он не очень ошибся. К концу 42-го мы выпускали до 5400 самолетов, а к августу 43-го 7500 в месяц. Американская промышленность приняла вызов и прекрасно справилась с задачей.

В тот вечер из Лондона прибыл лорд Бивербрук и сообщил хорошие новости. Обещанная англичанам большая программа помощи придала им мужество для битвы за Англию, которая и началась 8 августа 1940 года, когда нацисты послали огромную армаду бомбить Британию это был первый из их многочисленных дневных налетов.

Англичане действительно получили от нас много военных самолетов, хотя и не по 4000 в месяц. Задолго до того как мы вышли на производство 6000 самолетов в месяц, подверглась нападению Россия, а потом и мы сами. Но эти самолеты получили силы Объединенных Наций наши и наших союзников.

После того как план производства самолетов удвоился в один день, надо было подумать и о расширении производства комплектующих частей. Тут узким местом оставалось производство моторов. Тогда военно-воздушный корпус США пользовался моторами воздушного охлаждения, но был заинтересован в моторах жидкого охлаждения для истребителей, а в Америке, к сожалению, не было надежных машин этого типа. Поэтому руководство ВВС заинтересовалось проверенными в боях двигателями фирмы "Роллс-Ройс Мерлин". Эти английские двигатели успешно использовались на истребителях "Спитфайр" и "Харрикан" и бомбардировщиках "Веллингтон" и "Галифакс".

Министр финансов Моргентау связался по трансатлантическому телефону с лордом Бивербруком, который только что стал министром авиации, и попросил лицензию на производство в США моторов "Мерлин". Тот сразу ответил: да, мы можем получить лицензию на производство "Мерлинов", а заодно также "Спитфайров", "Харриканов" и всего, что потребуется для наших авиапрограмм.

Это было смелое предложение. Частные права в лицензионных договорах не передавались так легко. Но Бивербрук знал, что все он сможет уладить, и хотел только, чтобы дело пошло без проволочек. Вот один из примеров решительных, смелых действий этого человека, так много давших Англии в дни испытаний.

Через несколько недель мне сообщили, что в Галифакс прибыл высокий британский чиновник, чтобы забрать портфель с печатями компании, доставленный на линкоре. Поднявшись на борт корабля и пообедав с капитаном, он заявил, что готов забрать печати.

- Как вы их повезете? спросил капитан. Гость показал на портфель.

- Может быть, вы на них сначала посмотрите? предложил капитан.

Они спустились в каюту, где хранились печати.

- Так где же они? спросил чиновник.

- Да они в тех больших ящиках. Там, наверно, две тонны будет...

3 сентября 1940 года был подписан контракт с "Паккард мотор компани" на производство 9000 этих моторов: 3000 для наших ВВС и 6000 для англичан.

Но прежде чем кто-то получит моторы, надо было построить и оснастить завод. Расходы были разделены между США и Англией: один к двум. За строительство завода англичане заплатили 24 миллиона долларов. Моторы, которые британцы разрешили производить "Паккарду", в дальнейшем использовались на Пи-51 и на некоторых из Пи-40.

После того как вопрос о контрактах был решен, возникла новая проблема: как распределять продукцию самолетостроения? Если американские и иностранные заказы были размещены у одного и того же производителя, наше правительство, пользуясь вновь полученным правом приоритета, старалось взять в свои руки все дело, даже если английские заказы были размещены раньше. Конечно, такие действия вовсе не способствовали нашей политике усиления собственной обороны посредством помощи странам, которые сражались с теми, кто угрожал нам самим. Требовалась какая-то новая распределительная система.

21 августа был создан комитет из представителей наших вооруженных сил и Британской авиационной комиссии, к которым позднее присоединились представители Комитета по связям, а также Оборонной консультативной комиссии. Новый орган получил название Объединенного авиационного комитета, члены которого имели власть, как выразился министр обороны Стимсон, "действовать от имени и брать на себя обязательства" своих правительств. Это был важный шаг на пути к эффективному повседневному сотрудничеству в военном производстве, и новый комитет стал предшественником объединенных советов, возникших после Пёрл-Харбора.

Принципом работы этого комитета было эффективное распределение планов, которое должно было как можно скорее дать результаты: либо в войне против стран оси, как в случае с самолетами для Англии, либо для укрепления нашей обороноспособности. Ни в одной из стран не должны были накопляться лишние моторы, пропеллеры, пушки и т. д., если в другой стране есть самолеты, которые в этом нуждаются.

Была у Объединенного авиационного комитета и другая задача, не менее важная: стандартизация военных самолетов и авиационного вооружения для нужд обоих правительств. Прежде всего комитет обратил внимание на самолет Пи-40. Хотя американский и английский варианты этой машины были в принципе одинаковыми, между ними существовало множество мелких различий, и каждое из правительств постоянно меняло спецификацию независимо от другого. Результатом была головная боль промышленников и низкая производительность труда. В сентябре 1940 года комитет собрался на Буффалском заводе корпорации "Кэррис-Райт". Заседание продолжалось два дня и кончилось решением о стандартизации модели и о том, чтобы законсервировать образец на полгода. В результате почти сразу произошел значительный рост производства. В дальнейшем подобные совещания по стандартизации были проведены и на других авиазаводах, и результатом в каждом случае также являлся рост производства и у нас, и у англичан.

Работа по стандартизации в других сферах производства была предпринята в том же сентябре, когда к нам прибыл сэр Уолтер Лейтон, спецпредставитель английского Министерства снабжения. Он подчеркнул, что англичане нуждаются в военном оборудовании разных видов для сухопутных войск, однако эта цель не может быть достигнута без гораздо более высокой степени стандартизации, чем нынешняя. Англичане могут сделать большие заказы в Канаде, но значительное их количество могли бы выполнить в США, где производят оружие, которое могут использовать как американцы, так и англичане. Лейтон сказал, что для начала Британия хотела бы снабдить американскими стандартными военными материалами до 10 дивизий для боевых действий на Ближнем Востоке. 29 ноября этот план был согласован, но с условием, что заказы будут проверены военным министерством и что они будут размещены незамедлительно, чтобы сразу наладить развертывание производства. Английское решение покупать американские военные материалы воплотилось в "соглашение Стимсона-Лейтона", и это было не просто принятие ими наших стандартов тут было также предложение о совместной работе в области создания новых и модернизации старых видов оружия для нужд обеих стран. Предложение было принято, и обе наши армии стали обмениваться военными материалами для их проверки. Каждая страна производила основательную экспертизу оружия другой страны. Английские 40-миллиметровые зенитные пушки "Бофор" показали себя настолько хорошо, что мы утвердили их для нашей армии и начали их производство в США. Англичане же приняли на вооружение наши 105-миллиметровые гаубицы и еще кое-какие виды пушек. Некоторые виды оружия были усовершенствованы с учетом лучшего из достигнутого в обеих странах. Это была одна из форм взаимопомощи обмен идеями, который теперь стал неотъемлемой частью нашего военного сотрудничества.

Сначала препятствием с обеих сторон была официальная гордыня, но по мере того как идеи одной стороны заимствовались другой обе армии все охотнее воспринимали новые идеи и новое оружие. Теперь мы уже стали гордиться каждый своим вкладом в совместно разработанное оружие.

Сейчас, например, у нас есть основания гордиться вкладом в развитие радиолокации в годы войны. Я точно не знаю, какая из двух стран внесла в это дело больший вклад, да это и не так важно. Но, несомненно, радиолокация никогда не достигла бы нынешнего высокого уровня, если бы и мы, и англичане не начали обмениваться идеями еще в 1940 году.

Одним из первых ощутимых результатов этого сотрудничества стал средний танк, разработанный летом 1940-го как англо-американская модель.

Июньские события того года изменили стратегическую ситуацию в Средиземноморье. Потеря Французской Северной Африки и вступление в войну Италии привели к изоляции Египта и Суэца на востоке. Тогда Черчилль предупредил англичан о том, какие тяжелые последствия повлечет за собой поражение Франции. Одновременно он позаботился о том, чтобы укрепить английские вооруженные силы на Ближнем Востоке. В худшее время, когда Англии угрожало вторжение, он направил в Египет единственный английский бронедивизион. Это позволило генералу сэру Арчибальду Вэвеллу сдержать натиск Грацияни, но англичанам требовалось гораздо больше танков для будущих сражений.

Англичане хотели закупить большое количество американских танков; нашей армии также нужны были тысячи танков для создания бронедивизионов в ходе перевооружения. Но тогда только одна компания "Америкэн Кар энд Фоундри" производила танки, и то легкие.

6 августа Кнадсен и Дж. Биггерс, его заместитель по Оборонной консультационной комиссии, собрали совещание в Вашингтоне, в котором участвовали офицеры американской армии, представители Британской закупочной комиссии и Президентского комитета по связям. Немало было там и американских промышленников и инженеров, представителей автомобильной, железнодорожной и других видов тяжелой индустрии.

Промышленникам и инженерам было сказано, что Англия и США уже почти пришли к соглашению о производстве средних танков для обеих наших армий. За основу был взят наш старый "Генерал Ли", созданный еще в 1937 году, но его предстояло основательно модернизировать с учетом английского военного опыта, когда британские средние танки показали себя наравне с немецкими.

Майки Дьюэн, прибывший в США во главе Английской танковой миссии, сообщил, что, по его мнению, у Англии должно было быть значительное количество танков.

- Когда мистер Черчилль стал премьером, сообщил он, я вдруг получил телеграмму с предложением явиться к министру снабжения. Он показал мне все меморандумы, которыми я бомбардировал Черчилля, и сказал: "Ну, вот вам и возможность получать эту самую тысячу танков каждый месяц. Не отправиться ли вам в США, чтобы раздобыть хотя бы часть этого количества?" Вот почему я здесь, джентльмены...

По его словам, англичанам, чтобы выполнить их программу, нужно от американцев 600 танков в месяц.

Затем американские военные рассказали о танке, по которому они с англичанами должны были достигнуть соглашения. Больше трех часов промышленники и военные обсуждали, как наладить производство этих танков.

К концу августа было подготовлено оформление стандартной модели "Генерал Грант" предшественник танка "Генерал Шерман". Дальше следовало заключить контракты. Министерство обороны решило доверить производство основной части танков одному заводу. Сооружение огромного предприятия "Крайслер танк" в Детройте обошлось в 20 миллионов долларов. Англичане заказали 2000 танков в компаниях "Пулман стандард кар", "Пресст стих кар" и "Лайма локомотив". Моторы по заказам обоих правительств поставляла "Континентал моторе корпо-рэйшн" из Детройта.

Со многими из заводов, выполнявших английские заказы, англичане расплачивались согласно старой практике. Они потратили около 8 миллионов долларов на переоборудование четырех компаний, собиравшихся делать танки, и на концерны вроде Республиканской стальной корпорации, производившие составные части к танкам. Когда же дело дошло до организации производства танковых моторов, Пэрвис спросил, нельзя ли чем-то помочь. У англичан к тому времени оставалось мало золота и долларов. Пэрвис встретился с представителями Президентского комитета по связям, Военного министерства и Финансовой корпорации реконструкции.

9 сентября 1940 года армия заключила с "Континентал моторс" контракт на производство 1000 танковых моторов к октябрю 1941-го. Англичане на этот раз заявили, что им нужно 400 танков в месяц. Через четыре дня помощник военного министра Роберт Паттерсон писал председателю Финансовой корпорации реконструкции: "Создание производственных мощностей, позволяющих производить требуемые 20 танковых моторов в день детройтской "Континентал моторе корпорэйшн" имеет особое значение для национальной обороны США". Кнадсен обратился с подобным письмом в Консультативную комиссию.

Через неделю Финансовая корпорация реконструкции выделила 8 миллионов долларов на станки и оборудование, необходимые для производства требуемого количества моторов в месяц как по нашим, так и по английским заказам.

Слова "Особое значение для обороны США" означали не просто признание важности для нас продолжения сопротивления Британии агрессорам. Должно было пройти хотя бы 8 месяцев до отправки моторов потребителю, а к тому времени нам и самим вполне могло бы понадобиться не менее 600 танковых моторов в месяц. Тогда заем Финансовой корпорации был нужен не столько нам, сколько англичанам; одновременно таким путем мы создавали и собственный военный потенциал.

Хотя Континентальный план не был полностью выполнен, мы уже взяли нужное направление. Поскольку англичанам после покупки оружия и вкладов в нашу военную промышленность явно не хватало золота и долларов, мы искали средство им помочь. До Закона о ленд-лизе пробовали и другие средства. Мы решили купить у англичан некоторые военные заводы, которые они у нас построили и которые теперь нам требовались для выполнения наших собственных военных программ. Наша армия рассчитывала сделать военные заказы, в которых она срочно не нуждалась, чтобы в дальнейшем их можно было передать англичанам.

Но все это были временные меры. К концу года положение с долларами в Англии стало настолько серьезным, что требовалось предпринять нечто новое, исходя из существующих законов, для продолжения поставок оружия в Великобританию и другие демократические страны. Конгресс и американский народ должны были принять новое решение.

Глава 6. 1776

К декабрю 1940 года большинство американского народа уже осознало, что продолжать военные поставки странам, сражающимся с агрессорами, в наших собственных, национальных интересах.

По этому вопросу практически не было дебатов во время осенней президентской кампании. В кливлендской речи 2 ноября Рузвельт заявил:

Наша политика состоит в том, чтобы дать все, что в наших силах, тем странам, которые сопротивляются агрессорам, по ту сторону как Атлантического, так и Тихого океана.

У. Уилки в своей заключительной речи 3 ноября заявил:

Все мы, республиканцы, демократы и независимые, верим, что нужно оказать помощь героическому народу Англии. Мы должны снабдить их изделиями нашей промышленности.

Теперь большинство людей ожидали претворения в жизнь этой новой политики, прямо поддержанной кандидатами.

Но все же оставалось немало людей, не уверенных, что такая политическая линия действительно в наших интересах. И очень немногие представляли себе всю значительность стоявшей перед нами задачи.

Через три дня после избрания Рузвельт публично провозгласил "правило большого пальца" в отношении раздела американской военной продукции. Все вновь произведенные американские вооружения должны были быть разделены примерно пополам между США, с одной стороны, и Англией и Канадой с другой. В тот же день Совет по приоритетам одобрил английский заказ еще на 12 000 самолетов, в дополнение к уже заказанным ранее. Обещание материальной помощи сражающейся Англии все более воплощалось в реальную программу, но некоторые механизмы ее предстояло еще разработать.

Самой острой оставалась проблема долларов. В сентябре 1939 года Англия начала примерно с четырех с половиной миллиардов в долларах и золоте. Значительная часть этих капиталов принадлежала частным лицам, но после начала войны английское правительство взяло под свой контроль частный долларовый баланс и американские капиталовложения, с компенсацией собственникам в английских фунтах. Все доллары были собраны в единой правительственной военной кассе.

Помимо добычи золота в Британском Содружестве важнейшим для англичан источником пополнения долларовых запасов была экспортная торговля с США. В 1940 году многим у нас казалось странным, что англичане, борющиеся за выживание, прилагают усилия к увеличению экспорта таких товаров, как виски, шерстяные ткани, керамика. Но это имело смысл: эти британские товары продавались у нас в стране за доллары, которые, в свою очередь, шли здесь на покупку американского оружия.

За 16 месяцев с начала войны англичане смогли получить еще 2 миллиарда долларов за счет продажи золота, экспорта и других источников. Но за тот же период они почти 4,5 миллиарда выплатили за военные материалы из нашей страны, а также из других стран, где от них требовали золота. Их потери в долларах составили почти 2,5 миллиарда.

Англичане стали тратить свои доллары очень осторожно. Как заметил однажды Пэрвис, "так, словно бы это был запас пищи на необитаемом острове и мы должны были бы его растянуть надолго". Но с падением Франции этой практике пришел конец: необходимые расходы для британцев сразу удвоились, надо было быстро размещать множество новых заказов.

К концу 1940 года английский долларовый запас составлял от силы 2 миллиарда, да и из них 1,5 следовало уплатить за товары, заказанные, но еще не полученные. Британцы едва ли могли добыть столько золота, продать за рубежом столько товаров или услуг (как, например, корабельные перевозки), чтобы продолжать покупать у нас оружие в нужном им количестве. Были уже проданы британские частные акции в американских компаниях, что дало 335 миллионов долларов. И все же у англичан едва хватало долларов, чтобы заплатить за уже заказанные у нас военные материалы.

К середине декабря заключение новых английских контрактов фактически прекратилось. Моргентау и сэр Фридерик Филлипс, высокий чиновник английского Министерства финансов, прибывший к нам сразу после передачи англичанам французских контрактов, встречались еженедельно, чтобы обсудить ситуацию с британскими заказами.

Чтобы решить эту долларовую проблему, мы могли предоставить Великобритании заем, как делали во время прошлой войны. На первый взгляд это было простое и удобное решение, но на самом деле оно было связано с новыми серьезными проблемами. Заем между союзниками во время большой войны за выживание вещь не очень надежная. Англичане познали это на опыте более ста лет назад, когда они создавали союзы с другими странами, чтобы остановить Наполеона. Они давали деньги в долг союзникам, но потом выяснилось, что долги могут быть возвращены им только частично. Пришлось тогда даже отказаться от практики займов. Поскольку поражение Наполеона было крайне важно для безопасности самой Англии, британцы предоставляли большую помощь союзникам фактически в виде субсидий.

Мы, американцы, после прошедшей войны также открыли для себя, сколько трудностей приносят займы, когда из-за военных долгов создается драматическое взаимонепонимание между союзниками, тогда как они должны стоять плечом к плечу, чтобы установить мир в мире. Конечно, фиксированные долги снова привели бы к тем же трудностям.

Но были и другие причины не делать долгов. Суть дела состояла не в долларах, а в самолетах, пушках и кораблях. Оказывать на коммерческой основе помощь тем, кто сдерживал натиск стран оси, это значило бы помешать достижению нашей подлинной цели: направить на фронты достаточно оружия, чтобы остановить агрессию, прежде чем она достигнет Западного полушария.

Между тем положение с производством военных материалов постепенно ухудшалось. К 1 декабря 1940 года только 2100 из 23 000 самолетов, заказанных или планируемых для заказа, было получено англичанами. Станков не хватало, и создалась угроза нехватки сырья. Чтобы доставить заказчикам все самолеты и чтобы создать ВВС, которых требовала наша собственная безопасность, потребовалось бы предельное напряжение сил наших производителей. Только единая правительственная политика обеспечения всем необходимым оборонного производства могла помочь справиться с нашими огромными задачами. Значит, правительство США должно было заняться размещением всех военных заказов в нашей стране.

В конце концов, это была проблема оборонной стратегии. Никто не мог предвидеть, как придется перераспределять американское оружие в применяющихся обстоятельствах войны. Может быть, мы сочли бы необходимым отправлять за границу оружие, которое первоначально предназначалось для нашей армии. Это могло стать необходимым, чтобы предотвратить решающую победу агрессоров за рубежом и дать нам самим возможность лучше подготовиться к войне. С другой стороны, мы сами были под угрозой нападения, когда в декабре 1941 года стали выпускать самолеты, заказанные в декабре 1940-го.

Все лето и осень 1940 года правительство искало наилучшее решение этих проблем. Впервые я понял, каким может быть решение, в конце лета, во время заседания Консультативной комиссии по обороне с участием президента. Мы тогда говорили о недостатке кораблей, о том, что у англичан возрастают трудности с доставкой военных грузов из США. Они уже начали покупать у нас корабли, но мы знали, что у них не хватит долларов надолго. Наконец президент заметил, что вовсе нет необходимости ни англичанам покупать или строить у нас корабли на свои деньги, ни нам давать им деньги в долг с этой целью. По его мнению, они вполне могли бы брать у нас взаймы готовые корабли, пока не минет военная нужда.

В то время это была совершенно новая для нас идея, и она показалась нам исполненной смысла. Но тогда комиссия занималась в основном внутренними проблемами, и я почти не вспоминал об этой реплике президента до тех пор, пока понятие "ленд-лиз" не стало в Вашингтоне объектом всеобщего обсуждения. Тогда я понял, что те слова вовсе не были случайным замечанием президента по частному поводу, но были частью целого плана помощи демократическим странам, плана, который он обдумывал уже тогда.

Позднее я узнал, что идея эта зародилась впервые в Министерстве финансов, где постоянно анализировали проблему продолжения военных поставок в Англию ввиду истощения английского долларового запаса. Юристы министерства открыли, что, по старому статуту 1892 года, военный министр, "если того потребует благо общества", может давать в использование собственность армии, "не требуемую для общественных нужд", на срок не более 5 лет. В соответствии с этим статутом действительно время от времени давались взаймы тракторы, станки, краны, баржи и многое другое.

Этот статут и подсказал идею превращения принципа ссуды и аренды в систему помощи Великобритании. Но идея простой ссуды в этом случае была не вполне применима. Например, когда человек сдает в аренду дом, он делает это на определенный срок и за определенную цену. Но это как раз было невозможно в применении к нашим военным поставкам Англии и Китаю. Никто точно не знал, сколько будет продолжаться кризис и что именно мы хотим получить от них взамен. Аренда должна была продолжаться неопределенное время, на основе джентльменского соглашения, и все вопросы должны были быть решены окончательно в дальнейшем, в интересах всех сторон, после поражения держав оси.

В начале декабря президент совершил небольшой круиз на корабле "Тускалуза". Формально он хотел осмотреть некоторые базы в Карибском регионе, только что переданные нам Англией, но кроме этого у президента была еще одна цель: получить возможность основательно продумать варианты решения проблем, которые все настоятельнее требовали разрешения.

Между тем мне выпал случай ярко представить себе масштабы опасности, возникшей для США в результате развития событий в мире. Однажды утром, во время очередного заседания Консультативной комиссии по обороне, позвонил Стимсон и попросил меня вместе с Кнад-сеном и Дональдом Нельсоном прийти к нему домой в час дня на обед. Помню, то был один из удивительно теплых дней в начале декабря. Едва нас проводили в кабинет мистера Стимсона, как почти сразу прибыли Халл и Нокс.

Стимсон сразу перешел к делу. Мы, представители Консультативной комиссии по обороне, должны помочь в мобилизации ресурсов Америки на нужды национальной обороны, заявил он. Но есть у нас и другая обязанность: помочь настроить сознание американцев на выполнение этой великой задачи. По мнению трех министров, следовало подробнее рассказать людям о содержании донесений из-за границы, на которых правительство основывает свои предупреждения американскому народу о грозящих нашей стране опасностях.

Сначала Халл нарисовал ясную картину тех страшных возможностей, которые заставили его месяц назад предостеречь американцев в том, что нет ничего опаснее, как полагать, будто лавина завоеваний агрессора не докатится до Западного полушария.