Вместе с лордом Порталом и министром труда мы просмотрели списки военных материалов. Я знал, что запасы резины в Англии очень ограничены. Там собирали отходы резины, чтобы ее использовать. И этой резины собиралось больше, чем требовалось английским фабрикам, так что излишки отправлялись в США в обмен на резину, которую мы посылали по запросам англичан. Я с удивлением узнал, что запасы древесины в Британии уменьшились до критического уровня. Война вызвала прекращение импорта из Скандинавии, а осуществлять поставки древесины через Атлантику было очень трудно. Лорд Портал рассказывал, что вырубка лесов у них увеличилась в шесть раз по сравнению с довоенным уровнем, но и этого не хватало. Производство бомбардировщиков "Москит", самых быстрых в мире, зависело от импорта дерева бальса из Эквадора и североамериканских ели и березы. Это их лучший боевой самолет с деревянными частями, однако в Англии каждый самолет строится с использованием дерева как заменителя алюминия. Дерево нужно англичанам и для других целей, в том числе для строительства множества временных зданий, связанных с военными нуждами. Когда я был в Англии, импорт древесины занимал там третье место, после стали и продуктов.

Когда мы говорили о стратегических материалах: меди, цинке, алюминии, свинце и т. п., я решил остановиться на одном из них и подробно изучить вопрос о его использовании. Я выбрал сталь, потому что мы посылали ее англичанам в наибольшем количестве, да и знаю я о ней лучше всего. Чтобы изучить этот вопрос в Англии, следует отправиться в Эшорн Хилл, что в 90 милях от Лондона. Мы с Брауном и Норманом из миссии программы ленд-лиза отправились из Лондона рано утром, чтобы по пути посетить два завода. Первым был сборочный авиазавод, производивший "спитфайры" и "ланкастеры". Мы прошли его весь: от помещения, куда поступают части самолетов, до дверей, за которыми ожидают появления готовых самолетов летчики-испытатели. Здесь, как и на других английских авиазаводах, почти половина рабочих были женщины. Одни из готовых самолетов были покрашены в черный цвет для ночных рейдов, другие, предназначенные для Африки, в цвета камуфляжа пустыни: голубой снизу и песочный сверху.

Когда мы вышли из заводских дверей, погода на улице была пасмурной и дождливой, но глаза Хеншоу, известного летчика-испытателя, сияли.

- Наверное, вам хотелось бы посмотреть на полеты, сказал он.

Появился "Спитфайр", еще ни разу не поднимавшийся в воздух. Летчик сел в кабину, дал мотору немного разогреться, проехал по взлетной полосе, поднялся в воздух и сразу исчез за низкими тучами. Потом он вдруг вынырнул, появившись над заводской дверью, как мне показалось, не более чем в 30 футах от земли, и снова исчез за тучами.

С помощью американских станков и сырья был построен замечательный самолет.

Другой завод производил "геркулесы" с моторами мощностью в 1600 лошадиных сил. Этот завод мы также осмотрели весь. Американские машины фирм "Уорнер энд Свэйзи" и "Цинциннат" были загружены работой по производству моторов. Управляющий рассказал нам об опустошительных воздушных налетах, которым подвергся соседний городок, где жили большинство рабочих. На несколько дней, пока рабочие помогали расчищать улицы после бомбежки и искали новое жилье, производство моторов резко упало, а после этого снова начало подниматься и за несколько недель превысило прежний уровень.

- Они чувствуют себя как на фронте, сказал он, и вкладывают в работу всю душу.

Когда мы вечером приблизились к Эшорн Хилл, то увидели мирное сельское поместье и подивились тому, что здесь находятся люди, контролирующие снабжение всей страны сталью. Впрочем, это была лишь иллюзия. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в саду и теплицах вокруг дома выращивают не цветы, а овощи, в большом доме день и ночь, без выходных, трудятся 500 человек, а в бывших помещениях конюшен сидят сотрудники службы Контроля стали и железа Великобритании.

Нас встретил руководитель контрольной службы сэр Чарльз Райт. Чуть ли не сразу я спросил его, почему служба размещена здесь, вдали от столицы.

- Нам пришлось переселиться сюда, потому что в Лондоне нас бомбили, ответил он. И это даже здорово. Теперь мы можем работать без перерыва на десятки заседаний, на которых все равно ничего не решишь.

Позднее, вернувшись в Вашингтон, я иногда с завистью вспоминал Эшорн Хилл.

В тот вечер и на другой день мы расспрашивали сэра Райта и его помощников о проблемах стали в Англии. Я узнал, что они увеличили выпуск стали, но и теперь получают лишь четыре пятых нужного ее количества. Остальное они хотели бы получить от нас по ленд-лизу. Мы также узнали, что примерно три четверти стали идет на военные нужды, в первую очередь на производство бомб и снарядов, во вторую на корабли для Королевского флота, оставшаяся часть на производство танков, пушек, торговых судов, военно-инженерную технику, оборудование для военных заводов и пр. Одна же четверть уходит, в основном, на поддержание в рабочем состоянии заводов, шахт, железных дорог, электролиний, без которых невозможно военное производство.

Я был удовлетворен тем, что сталь, поступающая в Англию из США, используется только для целей ускорения нашей победы. Здесь мне стало еще понятнее, насколько важны и для самих США подобные поставки промышленных материалов. Англичане способны производить в огромных количествах военные материалы, необходимые не только для них, но и для нас и наших союзников. Вооружения с английских заводов поступают почти на все фронты.

В Бристоле я видел все еще стоявшие металлические остовы многих разбомбленных зданий. В Лондоне у американского посольства я видел изо дня в день стальные балки каких-то больших разрушенных зданий, но больше всего мне был неприятен вид высокой железной ограды парка, которая бросалась мне в глаза каждый раз, когда я выходил из нашего посольства. Мне показалось, что англичане не делают всего, что нужно, для сбора металлолома, и я сказал об этом в Эшорн Хилл, заметив, что мы не сможем продолжать их снабжать таким же количеством стали по ленд-лизу, если они не примут всех мер по сбору стального и железного лома. Но когда меня ознакомили с общей картиной, я понял, что поспешил с выводами: лом собирали систематически в больших количествах, но не хватало рабочих рук и транспорта, чтобы убрать его весь сразу. Начинали с пострадавших районов у металлургических заводов, потом продвигались дальше. Ограды и решетки также разбирали по этому плану. Все же я попросил сотрудников нашего представительства по ленд-лизу держать меня в курсе этого вопроса. Их донесения показывали, что сбор продолжается регулярно, и я почувствовал облегчение, узнав через несколько месяцев, что "ограда парка на Гросвенор-сквер разобрана"...

В Лондоне у меня была продолжительная рабочая встреча с представителями службы Контроля цветных металлов. Вновь я почувствовал удовлетворение, узнав, что и цветные металлы целиком используются для военных целей, но на этот раз я очень внимательно относился к сбору металлолома, отмечая все неиспользованные резервы. При обсуждении этой ситуации с британскими государственными лицами я также отметил, что у нас в США не так велики запасы цветных металлов, чтобы мы могли поставлять их по ленд-лизу, если англичане не используют полностью собственные резервы. Несмотря на трудности с рабочими и грузовиками они, поняв меня, добились хороших результатов в этой работе.

Такого рода критика с моей стороны была, скорее, исключением: ведь я приехал ознакомиться с тем, как англичане ведут войну, а не давать советы, как ее выиграть. Но сама возможность таких замечаний признак взаимной откровенности, существовавшей тогда между нами и англичанами в Лондоне. Я вспоминал осень 1941 года, когда приостановил на несколько дней британский стальной заказ, так как англичане задержали предоставление нам необходимых сведений по стали. Сейчас такие затруднения уже в прошлом. Но откровенность дело обоюдное, и англичане сами, не колеблясь, говорили, когда мы, по их мнению, ошибаемся, и предлагали нам свои решения.

Глава 23. Второй визит в Великобританию военного времени

Перед отлетом в Лондон я спросил у друзей, бывавших в военной Англии, какой подарок лучше всего будет привезти туда, и их ответ был единодушным: "Еду".

Вот почему, перед тем как сесть в самолет, я ухитрился запихнуть в свой кейс кусок окорока с моей фермы, подобного тому, который доставил большое удовольствие Черчиллю, когда он в январе был у нас в стране. В первый день в Лондоне я вручил его тогда миссис Черчилль, которая меня тепло поблагодарила, но Баллит осмотрел его критически и сказал:

Он же ужасно маленький.

Я возразил, что пассажиру разрешается провозить только 40 фунтов багажа и что мне и так пришлось срезать все сало, чтобы запихнуть окорок в кейс. Но Баллит не успокоился.

- Эд, возразил он важно, ты в Англии пока недавно и не знаешь, что мясо здесь на вес золота. Лучше бы ты оставил дома ботинки, но только не сало.

Тут пришел мистер Черчилль. После того как он горячо поблагодарил меня за окорок, Баллит рассказал ему про сало. Премьер помолчал немного и важно заметил:

Мы простим его, но в последний раз. Он широко улыбнулся и поблагодарил меня снова.

Этот случай возник не на пустом месте. Чтобы составить себе представление о продовольственной ситуации в Англии, нужно представить, что, например, в Новой Англии живет третья (а не шестнадцатая) часть американского населения, что все эти люди загнаны в это ограниченное пространство, а ближайшие источники продовольствия за тысячи миль, за океаном, кишащим подводными лодками. Таково примерно положение Великобритании с тех пор, как Гитлер захватил Западную Европу. До войны на каждый фунт продовольствия, произведенного в Англии, два фунта ввозилось из-за рубежа. В 1940 году ближайшие источники продовольствия были перекрыты, а корабли понадобились, чтобы возить самолеты и пушки, причем подводные лодки наносили им огромный урон. Английский народ оказался на грани голода. Чтобы выйти из кризиса, англичане попытались увеличить производство собственного продовольствия.

Пролетая над Англией, я не раз обращал внимание на то, что здесь стараются использовать каждый акр: ухоженные леса вырубают не только из-за древесины, но и ради новых ферм; парки в поместьях распахиваются, болота осушаются и даже холмистые местности, считавшиеся почти бесполезными, пытаются приспособить под сельскохозяйственные нужды. Но и увеличение производства само по себе не может решить проблемы. Англичанам пришлось ввести нормы продуктов по карточкам и на уровне, который порой лишь поддерживает их способность вести войну. К лету 1942-го британцы затянули пояса и подняли производство продуктов, так что картина теперь стала иной: на каждые два фунта собственного продовольствия ввозится только один фунт. Заслуга в этих достижениях принадлежит в первую очередь министру сельского хозяйства Р. Надсону и министру продовольствия лорду Вултону.

В тот напряженный месяц я не мог основательно ознакомиться с работой английских ферм, но получил подробную информацию от помощника министра сельского хозяйства Пола Эпплби и других сотрудников этого министерства, которые провели в Англии много месяцев.

Долгие годы англичанам на своей островной земле ограниченной площади приходилось вести более интенсивное хозяйство, чем нам, американцам, с нашими просторами, и все же с началом войны им удалось увеличить наполовину площадь сельхозугодий. А это значило многое, учитывая то, что немало лучших земель ушло под большие английские и американские авиационные базы и авиационные заводы. Но даже такое увеличение сельхозплощадей не могло само по себе компенсировать потерю продовольственного импорта. Требовались большие изменения в структуре производства и потребления продовольствия. Например, мясо богато белками, но для выращивания скота на мясо нужно много зерна. Семь фунтов зерна, скормленные борову, дают только один фунт мяса, и 85% калорий зерна теряется по сравнению с тем, если бы оно прямо шло в пищу. Ко времени моего визита в Англии оставалось уже вдвое меньше свиней и три четверти цыплят по сравнению с довоенным уровнем. В неприкосновенности оставили только молочные стада, дающие молоко детям и матерям Англии.

Если поголовье скота сокращалось, то производство продовольствия для прямого потребления росло. Ко времени моего визита почти вдвое возросло выращивание картофеля и других овощей, а сбор пшеницы увеличился на две трети. Поэтому мясо для англичан стало чуть ли не излишеством, которое они могут позволить себе только изредка.

Это увеличение производства было достигнуто благодаря трудолюбию и изобретательности английских фермеров и энергии людей из Министерства сельского хозяйства. Но это не было бы достигнуто и без американских поставок: техники, семян и удобрений. Наши суперфосфаты позволяли получать хорошие урожаи на землях, которые иначе были бы бесполезными. Мы отправили в Англию не более 2% наших сельскохозяйственных машин, но они сыграли там важную роль.

Тракторы здесь в значительной мере в государственной собственности и распределяются от фермы к ферме по мере надобности. Еще до моего отъезда из Англии Министерство сельского хозяйства открыло кампанию за более интенсивное использование сельхозмашин. Но трактора в Англии и так работали от восхода до заката. До поступления новых, более мощных тракторов оставался только один способ: круглосуточная работа. Новые, неопытные работники могли пахать днем, а старые после заката. Но здесь возникали новые затруднения для страны, где люди были вынуждены прибегать к затемнению. Министерство сельского хозяйства совместно с Министерством безопасности разработали метод, как дать фермерам свет, не устраивая иллюминации, которая могла бы привлечь внимание вражеских летчиков, и в Министерстве сельского хозяйства был подготовлен большой доклад о том, как это можно организовать, а также подготовить поле к ночной работе. Это была трудная задача, но английские фермеры с ней справились. Сейчас многие из наших тракторов в Англии работают день и ночь, как, может быть, ни один трактор прежде не работал. Американские трактора в Англии такое же оружие, как пушки или бомбы. Они помогают кормить английских и американских солдат, дают еду английским рабочим, производящим "спитфайры", а кроме того, помогают экономить место на кораблях, потому что трактор за год производит продовольствия в семь раз больше его собственного веса и веса идущего на него горючего. Место на кораблях сберегается для оружия нам и нашим союзникам. Ну а рост продовольственной продукции в Англии соответственно сокращает необходимость продуктовых поставок из США.

Вернувшись на родину, я внимательно следил за продовольственным положением в Англии. Хотя мы располагали резервами более обширными, чем другие страны, но и у нас положение было труднее, чем прежде, и моей обязанностью руководителя программы ленд-лиза, было убедиться в том, что союзники достаточно используют свои ресурсы, прежде чем предоставлять им нашу помощь. С удивлением я узнал, что в 1943 году англичане сумели ввести в сельхозоборот еще около миллиона с четвертью акров, хотя мне казалось, что свободной земли там почти не осталось. Это была существенная прибавка к семи миллионам акров, освоенных в 1939-1942 год. Но наши советники в Великобритании предупреждали, что в 1943 году урожай там может не увеличиться по сравнению с прошлым годом, так как 1942-й и у нас, и у них был уникальным по урожайности годом и в новом году уровень может остаться прежним, а потому нам следует иметь в виду, что едва ли англичане решат проблему продовольственного обеспечения без нашей помощи.

И отечественное, и привозное продовольствие распределяется в Великобритании ведомством лорда Вултона. У него одна из самых трудных задач в правительстве: ведь при ограниченности продуктовых ресурсов никто не должен считать себя обделенным по сравнению с другими. Вултон справляется со своей задачей так, что, как я не раз слышал, его министерство одно из самых популярных в Англии. При нашей встрече в Министерстве продовольствия, лорд Вултон откровенно и искренне рассказывал о проблемах своего ведомства. Он гордился тем, что мог наладить продовольственное распределение так, что после тяжелых месяцев, последовавших за падением Франции, удавалось избежать осложнений со здоровьем населения. Это стало возможным только благодаря тому, что объединено было в "общий котел" все продовольствие: собственное, импортированное и 10%, полученные по ленд-лизу. Это продовольствие правительство продает оптовикам, часто по пониженной стоимости, а границы оптовых и розничных цен им жестко контролируются, чтобы продукты могли приобрести и люди с самым низким доходом, Вултон указывал на то обстоятельство, о котором говорили и наши эксперты: хотя питание англичан удовлетворяет их минимальные потребности, ресурсы их здоровья невелики. Всякое уменьшение норм питания означало бы опасное снижение их способности работать на войну и боеспособности. Питание англичан может показаться хорошим, но это обманчиво. Если судить по весу, едят они, пожалуй, не меньше, чем обычно. Но едят они очень мало мяса, яиц, сливочного масла питание среднего англичанина состоит на две трети из картофеля и овощей. В начале 1942-го в месячный рацион среднего англичанина входило три яйца, но уже в мой приезд, когда производство их упало, количество яиц в рационе сократилось до двух. Примерно за 3 недели до моего приезда в Англию по ленд-лизу поступили пакетики с яичным порошком. Хозяйки сначала отнеслись к этому желтому порошку настороженно, но потом узнали, как им пользоваться, и он стал очень популярным. Такая упаковка в пять унций эквивалент дюжины яиц. Уже до конца года все англичане получили по три такие упаковки, или все равно что 6 яиц в месяц, и это в дополнение к двум свежим. Они были нам за это очень признательны. К середине 1943 года в Англию поступило до 200 миллионов фунтов яичного порошка.

Поставки в Великобританию молока, сперва сгущенного, а потом сухого, начались весной 1941-го. Зимой без этого невозможно было бы кормить маленьких детей, матерей и такие категории населения, как инвалиды или раненые. Летом производство молока, конечно, растет. Во время моего визита оно возросло настолько, что можно было временно отменить его нормирование. Но осенью среднее потребление снизилось до трех пинт в неделю, а зимой до двух. Не будь сухого молока, поступающего по ленд-лизу, многие англичане не получали бы его вовсе. До середины 1943 года мы отправили его в Англию около 250 миллионов фунтов.

Основу питания англичан всегда составляло мясо, но теперь им приходится обходиться значительно меньшим его количеством. Средний рацион дает им возможность потреблять на 25 центов свежего мяса в неделю, плюс 4 унции ветчины или бекона и 2 унции консервированного мяса. К тому же англичане сегодня получают в пищу значительно меньше куриного мяса, сократилось и потребление свежей рыбы из-за войны на морях. Мы отправляем в Англию большое количество свинины и немного говядины, но всего этого недостаточно, даже вместе с поставками из Австралии, Канады и Аргентины. Продукты, поступающие по ленд-лизу, составляют всего около 10% пищевой калорийности продовольствия, необходимого англичанам. Зерна, мяса и других продуктов, получаемых из Канады, Австралии, Новой Зеландии, Аргентины и Южной Африки, во много раз больше, чем продовольствия, поступающего по ленд-лизу. Однако даже с учетом всего этого и сильно возросшего объема собственного продовольствия в Англии задача ведомства Вултона весьма трудна. На первом месте при распределении, конечно, нужды армии. Но так как запасы продуктов ограниченны, приходится думать обо всех, кому по их труду нужно энергии более, чем в среднем. Так, когда я был в Англии, Вултон поднял общую норму потребления сыра до 8 унций, а рабочие тяжелой промышленности получали его фунт. Моряки в отпуске тоже получали особые нормы продуктов. При военных заводах открыты магазины и буфеты, чтобы рабочие, трудящиеся по вахтенному способу, могли получать горячий обед.

Вултон организовал дело так, чтобы матери и дети были окружены предельно возможной заботой. Дети получают молоко по более высоким нормам, дошкольникам выдают больше яиц. Во время осмотра Лондона лорд Вултон первым делом показал мне Центр детского благосостояния, подчиненный Министерству здравоохранения. Главный врач с гордостью показал мне распределяемые здесь полученные по ленд-лизу апельсиновый сок и масло из печени трески: это предоставляется бесплатно тем, кто не может купить.

Осмотрев Центр детского благосостояния и несколько продовольственных складов, мы отправились обедать в "британский ресторан", один из тех, что правительство создало по всей Англии, чтобы все могли питаться по предельно низкой, насколько это было возможно, цене. Всего за один шиллинг (по-нашему 20 центов) мы получили простой, но очень хороший обед. После обеда мы зашли в бакалейный магазин, где я поговорил с бакалейщиком о карточной системе. Затем мы отправились в депо на Темзе, где продовольствие из товарных вагонов перегружали на баржи для отправки водным путем в глубь страны. На погрузочных работах было занято много женщин; некоторым из них было не менее 50 лет. Молодая женщина работала машинистом огромного электрического крана, перегружавшего контейнеры с продуктами из железнодорожных вагонов на баржи. Глядя на ящики с сыром и сухим молоком, я не мог не порадоваться тому, что в организации поставок продовольствия армии и народу Англии есть и мои скромные заслуги.

Я сам убедился в скудости питания англичан. В ресторанах я видел меню с указанием: "Еда не должна стоить более 5 шиллингов на человека". Еду стоимостью выше 5 шиллингов (одного доллара) не мог отпускать ни один ресторан или гостиница. Так лорд Вултон обеспечивал условие, чтобы люди, питающиеся в этих заведениях, получали не больше своей нормы из национальных запасов продуктов. Ел я и так называемый "национальный хлеб", темный, грубый хлеб, который теперь выпекают только в Англии. Я видел, как мало там едят мяса, и убедился в том, что англичане действительно получают минимальное питание.

Я подумал тогда о том, сколь незначительную часть всех продуктов, отправляемых в Англию, составляет продовольствие, поставляемое нами по ленд-лизу, но какой существенной добавкой к скудному британскому рациону они являются! Пусть их объем не так велик, но они несут в себе большую калорийность, занимая совсем небольшое место при перевозках, они, по энергии, получаемой солдатами и рабочими военной промышленности, тоже являются оружием победы...

Глава 24. Третий визит в Великобританию военного времени

В полночь 25 июля 1942 года я стоял на большом поле в Линкольншире у края взлетно-посадочной полосы. Освещения почти не было, но благодаря полной луне я видел вдали очертания темных массивных объектов. Низкий, однообразный гул на другом конце полосы постепенно нарастал, пока не превратился в рев, и через мгновение я увидел огромный черный объект, стремительно приближающийся ко мне. Затем в свете от приборной доски я различил на секунду молодое лицо летчика. Шасси самолета медленно оторвались от взлетно-посадочной полосы. Британский "Ланкастер", мощностью в 8000 лошадиных сил, несущий 8 тонн бомб, полетел к Германии. Через минуту другой самолет с ревом поднялся в воздух, потом еще и еще... Четырнадцать огромных самолетов набирали высоту. Потом они исчезли рев моторов прекратился, а вскоре мне стало казаться, что я его и вовсе не слышал.

Под конец долгого, напряженного дня я увидел событие, демонстрирующее значение того, что не раз обсуждалось при моем участии. Утром я вылетел из Лондона вместе с генерал-майором Франком, двумя членами его штаба и двумя представителями администрации по ленд-лизу: полковником Дж. Грином и Чарльзом Нойсом. Примерно через час внизу, на равнине, обрабатываемой фермерами, мы увидели дорожки большого аэродрома. Когда мы спустились пониже, я разглядел, что строительные работы еще не закончены.

Когда мы приземлились, нас восторженно приветствовал молодой англичанин в штатском, оказавшийся инженером, ответственным за работы. Он был очень горд тем, что показывал нам английский аэродром, построенный на средства и руками англичан, из английских материалов, аэродром, который, по окончании всех работ, подлежал передаче под американскую военно-воздушную базу. Это был, так сказать, английский ленд-лиз американцам, или, как его еще называли, "взаимный ленд-лиз".

Объехав аэродром на автобусах, мы направились к месту отлета самолетов и лагерям для людей. Их было всего шесть, разбросанных по полю в радиусе мили друг от друга. Как сказал нам инженер, весь проект будет стоить от полутора до двух миллионов фунтов стерлингов. Все будет завершено через 90 дней, и после подписания бумаги американским офицером ВВС США получат новую базу. Мы пробыли там около часа, затем сели на самолет и минут через пятнадцать увидели другой, еще больший военный аэродром. Когда мы приземлились, нас встретили офицеры и английской, и американской летной службы. Этот аэродром построили также англичане и пока продолжали использовать для своих нужд, но сейчас началась его передача американцам под базу. На поле и в ангарах мы видели много английских самолетов, но видели также и американские "летающие крепости", "балтиморы", "мэриленды" с английскими опознавательными знаками и эмблемами. Я спросил, есть ли среди них поступившие сюда по ленд-лизу, но никто из офицеров точно не знал этого. Некоторое время я раздумывал над этим, но потом решил, что это не так важно. Важно было то, что самолеты, полученные по ленд-лизу или купленные у нас, делают здесь свое дело. Этот аэродром был огромным сооружением здесь работали 2500 военных и 5000 гражданских механиков и техников. Среди военных самолетов их ремонтировали в мастерских или устанавливали на них дополнительные орудия я также видел и английские, и американские самолеты с английскими опознавательными знаками. Через несколько недель здесь будут стоять самолеты тоже американских моделей, но на их крыльях будет красоваться уже белая звезда американских ВВС.

Вместе с группой американских офицеров мы осмотрели построенное для них англичанами новое административное здание, посетили столовую для солдат, а потом пообедали в офицерской столовой. За обедом один из офицеров признался мне, что, отправляясь сюда, не знал, сможет ли сработаться с англичанами. Но, сказал он, "живя с ними бок о бок, убеждаешься, что это настоящие парни. Мы хорошо работаем вместе".

Это "хорошо работаем вместе" проявилось в организации интенсивной работы аэродрома на весь переходный период. Был составлен график, и каждая группа англичан покидала аэродром только в тот момент, когда прибывала заменяющая ее группа американцев. Это было нелегко организовать, но стало возможным именно благодаря тому, что мы и они "хорошо работали вместе". Позднее полковник Грин рассказал, что один из здешних английских офицеров сказал ему то же самое: "Все это дело с передачей аэродрома идет куда лучше, чем я ожидал. Мы с вами, американцами, великолепно работаем вместе".

Я понял, насколько был прав тот американский журналист в Ирландии, который говорил о нашей совместной работе плечом к плечу, это было справедливо и для солдат, и для офицеров.

После обеда мы посмотрели, как английские рабочие расширяют дорожки для больших четырехмоторных бомбардировщиков, на то место, где планируется постройка стандартных домов для американцев, а потом в одном из ангаров увидели группу американских солдат, которые разгружали, распаковывали и устанавливали американское оборудование. Некоторое время мы наблюдали за ними. Тому, кто не выезжал из США в военное время, трудно понять, что значит встретить за тысячи миль от дома американских парней, разгружающих клети с маркой "Бруклин. Н.-Й.". Ленд-лиз получил для меня новый смысл, когда я увидел "спитфайры" из американского алюминия или американские продукты, распределяемые между английскими детьми. Теперь, когда я увидел американцев, живущих в квартирах и обедающих в столовых, построенных англичанами, которые даже поделились с нашими людьми продуктами из своих ограниченных запасов, я понял вполне, что такое "взаимный ленд-лиз".

Генерал Франк с другими офицерами остались, чтобы обсудить вопросы передачи базы, но у нас с Грином и Нойсом было назначена встреча на базе британских ВВС на противоположном побережье Англии. Сев в самолет, мы через сорок минут перелетели с берега Ирландии на берег Северного моря. Великолепный вид этого аэропорта удивил даже нашего английского пилота. Когда мы приземлились, нам навстречу вышел офицер и удивленно спросил: "Это что, политический вызов?" У него были основания удивляться: мы попали не на тот аэродром. Ошибка объяснялась легко: нужный аэродром находился всего в трех милях. Через пять минут мы приземлились там, и нас встретил капитан английских ВВС. У него в подчинении были 3000 человек на этом аэродроме и там, где мы приземлились в первый раз. Он сказал, что рад нашему появлению, так как этой ночью состоится акция.

Сначала нас проводили в офицерский салон. Многим из офицеров на вид было всего лет 18-20. Внешне они были спокойны и держались непринужденно, но за этим чувствовалось напряжение людей, которым предстояло на бомбардировщиках лететь на континент. Пока мы беседовали со старшими офицерами, к нам время от времени подходили младшие командиры поприветствовать нас, и мы говорили с ними об их работе. Они мало и неохотно рассказывали о полетах, в которых участвовали, но очень интересовались нашими американскими самолетами, а также сроками передачи базы.

После чая группа офицеров провела нас по базе. Нам показали бомбы, складированные в открытых шахтах, от маленьких "зажигалок" до тяжелых, двух- и четырехтысячефунтовых. Вместе с одним из офицеров мы полностью осмотрели один из "ланкастеров". "Это лучший бомбардировщик в мире", с гордостью сказал молодой летчик. Видно было, что беспокоиться о состоянии их морального духа не приходится.

В 6.30 вечера нас провели в зал, увешанный большими картами, с черной доской на передней стене. Перед доской стояли 14 столов, за каждым из которых сидел командир корабля с экипажем. Когда мы вошли, стало тихо. Сопровождавший нас офицер шепотом сообщил, что, кроме, естественно, нас, все присутствующие ночью уходят в бой. Молодой подполковник авиации, которого звали Гай Гибсон, сказал:

Ребята, нашей целью сегодня ночью является Дуйсбург. Есть здесь такие, кто там ни разу не был? Двое несмело подняли руки.

- Не стану вам снова повторять, продолжал командир, что не следует делать никаких записей и пометок на картах. Никакая информация не должна попасть в руки врага.

Он сообщил им время вылета, высоту, направление полета и время, когда следует появиться над городом, цели в городе и путь, по которому следует вернуться назад. Метеоролог сообщил сводку погоды, еще один офицер разъяснил, с какими ответными действиями врага они могут столкнуться во время налета; старший навигатор рассказал об особенностях их маршрута. Потом наступило время ответов на вопросы, и некоторые попросили кое-что повторить для закрепления в памяти. Затем инструктаж закончился.

Мы поужинали вместе с английскими офицерами и американцами-наблюдателями. Нас подробно ознакомили с данными о разрушениях, совершенных Британскими Королевскими ВВС в Дюссельдорфе, Бремене и других городах. Незадолго до полуночи мы снова вышли на аэродром.

Пока мы стояли у взлетно-посадочной полосы, самолеты с экипажами, которые мы недавно видели, один за другим поднимались в воздух. Пытаясь проследить их полет, я снова подумал о странностях этой войны, которую вели Объединенные Нации с помощью ленд-лиза и "взаимного ленд-лиза". Только что мы видели английские "ланкастеры", сделанные в Англии. На их производство пошел американский алюминий, а иногда и американские моторы и оборудование. На этих самолетах англичане наносили сильные удары по общему нашему врагу. Через систему кредитов и займов англичане были нам как бы должны определенную сумму в долларах. А перед этим мы видели и американских летчиков, которые на американских самолетах должны были осуществлять налеты на континент. Скоро они воспользуются двумя аэродромами, один из которых наш новый, а другой принадлежал англичанам. И с этих аэродромов будут взлетать американские летчики, чтобы тоже наносить удары по общему врагу Англии и США. Если рассматривать это просто как коммерческую сделку, то и мы тоже должны англичанам определенную сумму в фунтах за эти аэродромы со всеми их зданиями и оборудованием, которого мы не привозили сюда. Но ведь это был бы очень странный путь решения экономической проблемы, если бы и мы, и англичане обязаны были прямо платить друг другу: они за самолеты, а мы за аэродромы.

Я думаю, какие бы ни возникали долги в подобных обстоятельствах, главное исполнить наш долг перед теми, кто самоотверженно рискует своей жизнью в боях. Ценность жизни боевого летчика нельзя выразить ни в фунтах, ни в долларах. Нельзя также оценить в денежном выражении важность английского налета на Бремен и американского на Киль, чтобы подвести некий баланс. Потери войны это далеко не только денежные затраты. Это погибшие люди, разрушенные города, это страдания людей и их мужество. При заключительных расчетах между Объединенными Нациями надо учитывать многое помимо долларов и центов. Глядя на эти аэродромы, я подумал, что вот свидетельство праведности войны Объединенных Наций. Каждый народ вносит в общее дело свой вклад, отдает ему свои силы, и в русле общей стратегии все они служат приближению общей нашей победы.

Примерно в 3.30 утра снова раздался рев моторов. Один за другим бомбардировщики возвращались на аэродром и приземлялись. Несколько из них сильно пострадали от обстрела. Один был так изрешечен пулями, что казалось прямо чудом, как вообще он вернулся. Никто из людей не был ранен. Но два самолета не вернулись...

Выходя из самолетов, члены экипажей тут же отправлялись в деревянное сооружение у края летного поля для беседы с разведчиками. Каждый тут же получал чашку крепкого чая, после чего должен был подробно рассказать все о своем полете. Мы стояли и слушали их рассказы. Они выглядели очень усталыми, но были довольны, шутили, старались передать свои рассказы разведчикам живее и интереснее. Беседы эти закончились уже при свете дня.

После завтрака мы полетели в Лондон. Тогда я так устал, что сразу лег спать. Потом с утра был занят корреспонденцией. А когда вечером вышел погулять, остановился у газетного стенда и увидел заголовок в газете: "КОРОЛЕВСКАЯ АВИАЦИЯ БОМБИТ ДУЙСБУРГ"...

Через несколько дней я обсуждал с английскими коллегами основы предоставления ими нам военной помощи. Сэр Вуд подытожил этот вопрос так:

В идеале мы хотим, чтобы у людей, занятых помощью Америке, был только один вопрос: какие источники этой помощи лучшие? Коли речь идет об Англии, взаимопомощь между нами становится безоговорочной. Тут мы, как говорится, платим по счетам.

Через месяц после посещения английских аэродромов я прочел заголовок уже в американской газете: "ЛЕТАЮЩИЕ КРЕПОСТИ" БОМБЯТ РУАН ПЕРВЫЙ АМЕРИКАНСКИЙ РЕЙД". С помощью "взаимного ленд-лиза" и мы вступили в битву за Европу.

Глава 25. "Возвратный ленд-лиз"

26 января 1942 года в известном североирландском порту был обычный серый день, но жители города понимали, что происходит нечто особенное. На пристани стояли премьер Северной Ирландии Эндрюс, министр авиации британского военного кабинета Синклер и другие государственные лица. Воздушное пространство над портом патрулировалось английскими военными самолетами.

И вот из тумана возникли темные очертания кораблей: первыми шли английские и американские эсминцы, а за ними переоборудованные под транспорты пассажирские лайнеры. Эсминцы разошлись, дав возможность подойти к причалу первому лайнеру с американскими военными на борту.

Когда корабль пристал, оркестр на берегу заиграл "Боже, храни короля", потом "Звезды и полосы навеки" и "Звездно-полосатый флаг". С корабля вслед за генерал-майором Р. Хартлом сошел рядовой первого класса Мильбурн Хенк из Хатчинсона (Миннесота) первый американский солдат, ступивший на землю Европы в эту войну. За ним последовали другие, и первый американский экспедиционный корпус в полном составе стоял вскоре на европейском берегу.

Прибывшие военные отправились на приготовленные для них базы. Часть из этих квартир были построены на средства ленд-лиза, а другие англичанами. Когда позднее, в июле 1942-го, я посетил Лондондерри, этот район полностью контролировался американскими вооруженными силами.

Прибытие американского контингента в Северную Ирландию означало начало того, что стало именоваться программой "возвратного ленд-лиза" и приобрело международные масштабы. Это была обширная программа снабжения и обслуживания американских войск за рубежом нашими союзниками без оплаты с нашей стороны. Первоначально помощь англичан, как и поставки нам зенитных пушек и аэростатов после Пёрл-Харбора, осуществлялась без всякого формального соглашения, поскольку "возвратный ленд-лиз" возник в силу обстоятельств. Однако уже в феврале 42-го мы подписали с Англией Большой договор о ленд-лизе.

В этом договоре говорилось, что Великобритания "обязуется помогать укреплению обороны США и обеспечивать для этого необходимые, имеющиеся у нее в наличии материалы, услуги, возможности и информацию". Теперь англичане не только сражались с врагом, но и брались за обеспечение нашей армии на основе ленд-лиза. В последующие месяцы эти принципы претворялись в действительность. Согласно выработанной нами процедуре американские военные на Британских островах могли получить нужные материалы или оборудование, просто обратившись в английскую интендантскую службу. Представительство нашей армейской службы снабжения в Лондоне работало в хорошем контакте с интендантскими организациями английской армии. На всех наших морских и воздушных базах и в центрах сухопутных войск нашим контингентам придавались английские офицеры хозяйственной службы, чтобы обеспечивать быстрое их снабжение.

Во время обмена нотами между госсекретарем Халлом и лордом Галифаксом 3 сентября 1943 года была определена суть "возвратного ленд-лиза": "Если всем указанным можно эффективно обеспечить в Соединенном Королевстве или Британской колониальной империи, правительство Великобритании обязуется снабжать США или их вооруженные силы... военным снаряжением, боеприпасами", а также "другими материалами, услугами, возможностями, необходимыми для вооруженных сил США", а кроме того, "материалами и услугами, необходимыми для военного строительства, военных целей и других основных мероприятий в рамках совместных военных усилий в пределах Соединенного Королевства или Британской колониальной империи". За пределами своей империи англичане согласились платить за военное строительство, где это будет возможно.

Во второй половине 1942 года численность наших войск в Англии росла в связи с операциями в Северной Африке и бомбежками Германии нашей авиацией. Соответственно рос и объем "возвратного ленд-лиза", хотя ни наше, американское население, ни наши парни в Англии, вероятно, не имели представления о его масштабах. Причины этого понять можно. Американское вооружение для нашей армии производится в Америке. Если англичане передают нам, например, 3000 своих танков, то мы можем сказать: "Эти англичане нам много дают", так же как мы сами говорим о себе, посылая в Россию, скажем, 4000 самолетов. Но мы производим самолеты, пушки и другое вооружение для своей армии и еще многое для английской. Правда, англичане дали нам несколько сотен боевых самолётов, а также определенное количество бомб и артиллерии, но это исключения. Наши люди в Англии почти полностью вооружены нами самими, а потому возникает вопрос: а в чем тогда состоит "возвратный ленд-лиз"?

Но дело в том, что без снабжения войска не могут сами по себе появиться на фронте с пушками и танками и для военной авиации нужны не одни самолеты, как и для флота не только корабли. Все эти вооружения только часть военного дела.

Между тем "возвратный ленд-лиз" начинается уже тогда, когда наши военные отправляются в Англию на британских транспортах, а английское Министерство финансов платит за это. Часто эскортирующие нас крейсеры и эсминцы также английские, поскольку наши главные силы заняты на Тихом океане. В Великобритании наши войска находят готовые квартиры. Полностью оснащенные аэродромы (вроде тех, что я видел сам), столовые, склады, военные магазины, госпитали, построенные для нас англичанами, безусловно необходимы для войны в Европе. Общая строительная программа для американской армии, по ее завершении, обойдется англичанам примерно в 600 миллионов долларов, и это не считая уже существующих баз, бараков и т. п. Между тем это далеко не все, что входит в "возвратный ленд-лиз" со стороны англичан. Здесь еще тысячи "мелочей", связанных со снабжением и обслуживанием наших людей, о них мы часто ничего и не знаем, потому что они относятся к будничной стороне войны, хотя без них не могут действовать ни армия, ни авиация, ни флот.

В английских портах наш флот имеет такое же снабжение и обслуживание, как и английский, и без оплаты с нашей стороны. И это так в отношении не только Британских островов, но и всех английских портов в мире. Такое же снабжение и обслуживание обеспечивают англичане и нашим торговым кораблям. В Великобритании даже создан большой фонд для нужд американских кораблей, пополняемый из казны. Мы получаем такую же помощь по ту строну океана по "возвратному ленд-лизу", какую сами оказываем по эту сторону.

Нашей армии обыкновенно предоставляются базы, лагеря и госпитали со всем оборудованием, и иногда бывает трудно определить, что именно здесь относится к "возвратному ленд-лизу", ибо тут английское оборудование перемешано с нашим. Почти все американские войска в Англии на американском продуктовом довольствии, к тому же мы отправляем часть необходимых продуктов и англичанам. Можно подумать, что наши люди там получают только американскую еду, но это не совсем так. Ведь мы поставляем самой Англии только до 10% продовольствия то, в чем она особенно остро нуждается. Сами же англичане выполняют огромную работу по самоснабжению, и часть их продуктов, получаемых более всего из разных районов империи, они передают нашим войскам: это около ста тысяч тонн в год по "возвратному ленд-лизу". Помимо этого в "возвратный ленд-лиз" входит множество "мелочей", облегчающих жизнь нашим людям в Англии: тысячи велосипедов наземным командам для обслуживания огромных авиабаз, радиоприемники для слушания американских программ, оплата печатания наших армейских газет, музыкальные инструменты для оркестров, спортивное оборудование, центры отдыха для наших моряков и т. д.

Норман Дэвис, председатель американского Красного Креста, говорил, что англичане передали на десять с лишним миллионов долларов оборудования и материалов нашим отделениям Красного Креста, обслуживающим американских солдат в Великобритании.

Есть также множество мелочей, которые легко увидеть. Американские десантники и авиационные стрелки проходят подготовку в английских центрах и школах, английское правительство платит за перевозки американских солдат и наших грузов по английским железным дорогам, за электричество в бараках для американских солдат, за наши официальные телефонные переговоры, за уголь для отопления бараков.

Подполковник Шпигельберг из Центрального закупочного совета наших войск в Европе первым дал общую картину "возвратного ленд-лиза" с английской стороны в начале 1943 года на слушаниях в Конгрессе по вопросу о продлении Закона о ленд-лизе. Он привез с собой объемистые тома, содержащие сведения по этому вопросу за период с 1 июня по конец декабря 1942 года. Для слушаний он разделил свои материалы на категории. В категории "инженерные войска" в алфавитном порядке перечислялось очень многое: от асфальта и батарей до канатов и колючей проволоки; в категории "интендантские войска" жилье, одеяла, камуфляж, консервы, конфеты и т. п., вплоть до складского оборудования. Артиллерийские перечни начинались с амуниции и кончались торпедными аппаратами. Шпигельберг составил первые полные списки, характеризующие английский "возвратный ленд-лиз", и оценил объем этой помощи в 1 121 786 тонн, что равно грузу 370 кораблей. И это не считая строительных материалов для аэродромов, казарм и т. п., что дает еще до полутора миллионов тонн. А с тех пор эти цифры еще и возросли. Мы получаем помощь по "возвратному ленд-лизу" в Австралии, Новой Зеландии, Индии, Африке, на Ближнем Востоке и т. д. Я же так подробно остановился на британском аспекте этой проблемы только потому, что с Англией у нас "возвратный ленд-лиз" наиболее развит. Между тем мы подписали договоры о взаимопомощи не только с Англией, но и с Австралией, Французским комитетом освобождения Северной Африки, Бельгией, Новой Зеландией, Голландией.

Даже Россия и Китай, понесшие огромные потери, защищая свои страны, поставляли нам военные материалы и оказывали кое-какие услуги. Китайцы даром вернули нам все Пи-40, оставшиеся у них от тех, которые они у нас купили, и передали нашей 14-й авиационной части бензин из бесценных для них запасов. В Россию мы не посылали войск, но, когда наши корабли приходят в русские порты, Советский Союз оплачивает все расходы по топливу, продуктам, медицинскому обслуживанию, а в случае необходимости и ремонту судов.

В Вашингтоне с самого начала ведется учет помощи, получаемой нами по "возвратному ленд-лизу", но эти записи вынужденно неполны. Например, когда в Англии наши и английские ВВС пользуются одной базой, то не ведется отдельного учета, касающегося тех, кто одет в английскую и американскую форму. С такими же трудностями учета мы сталкиваемся, например, в Северной Африке, Италии, на Сицилии, где нередко пользуются одними базами англичане, американцы, французы и канадцы.

И все же, несмотря на все эти затруднения, я думаю, мы должны дать общую оценку помощи, получаемой по "возвратному ленд-лизу", пусть и не совсем полную. Нам просто нужны общие цифры в долларах, и я думаю, что эти цифры будут интересны и Конгрессу, и американской общественности. Цифры эти, очевидно, будут не так велики, как цифры, отражающие нашу помощь по ленд-лизу: ведь известные страны ведут войну значительно дольше нашего, их промышленные ресурсы меньше наших, а многие их заводы захвачены или разрушены врагом, но все же, я думаю, что мы получаем гораздо большую помощь, чем большинство из нас полагает.

Я обсудил эту проблему с представителями наших Военного и Военно-морского министерств и английского Министерства финансов в Вашингтоне. В июле 1943 года мы послали Ачесона из нашего Отдела взаимопомощи в Лондон, поработать с английским правительством и нашими представителями программы ленд-лиза по этой вот проблеме. К осени мы получили данные.

С 1 июня 1942-го по 30 июня 1943 года англичане истратили на "возвратный ленд-лиз" 871 миллион долларов, и при таких темпах до конца{14} года могут потратить еще полмиллиарда. 56 900 тысяч долларов истратила на нас индийская администрация. Эти цифры не включают помощь, полученную нами от англичан в Северной Африке и на Ближнем Востоке: такие данные к нам пока не поступили.

Если к этому прибавить 247 миллионов долларов стоимость помощи, полученной по "возвратному ленд-лизу" из Австралии и Новой Зеландии, то помощь, оказанная нашим войскам странами Британского Содружества, составит 1 175 миллионов долларов.

Летом 1943 года, после завершения выплаты большей части задолженности в 3 600 миллионов долларов нашей стране по контрактам до ленд-лиза, англичане согласились перенести принцип "возвратного ленд-лиза" на целый ряд поставок сырья и продовольствия в США. Теперь США будут получать из Англии без оплаты каучук, хром, асбест, чай, какао и многие еще виды сырья и сельхозпродуктов, за которые раньше правительство наше платило. Ведутся переговоры о заключении подобных соглашений и с другими странами Британского Содружества.

То обстоятельство, что мы получаем помощь по "возвратному ленд-лизу" больше всего от стран Содружества, конечно, не значит, что другие наши союзники не вносят своего вклада в борьбу за победу. В Декларации Объединенных Наций об этом сказано: "Каждое правительство обязуется отдавать все ресурсы, военные и экономические, на борьбу против тех членов Тройственного пакта и их союзников, с которыми оно в состоянии войны".

Наши союзники, несомненно, делают все, что в их силах, выполняя эти обязательства. Россия ведет войну на своей земле уже два года, Китай шесть лет. Обе эти страны потеряли миллионы людей, пережили оккупацию и разрушение многих крупных городов и отторжение миллионов акров лучших земель. Если мы отправляем им больше помощи по ленд-лизу, чем получаем от них по "возвратному ленд-лизу", это вовсе не значит, что мы делаем больше для борьбы с нашим общим врагом. Мы знаем, что они, так же как и мы, вкладывают все свои силы в эту войну.

Это общая наша война, и кто может сказать, что именно он отдал ради нее больше всех? Никак нельзя сопоставить их жизни с нашими долларами, как и их фунты или рубли с нашими жизнями. Невозможно сопоставить цену разрушенного города и поставки тысячи танков, мужество бойцов Сопротивления в Европе и наших ребят в Новой Гвинее, как и страдания матерей, которые ждут их. Главное, что сегодня нужно: мы и все Объединенные Нации должны сделать все, что в наших силах и позволяют обстоятельства, чтобы победить. Итогом этих совместных усилий станет победа.

Глава 26. Ленд-лиз и совместные операции

Перед рассветом 24 октября 1942 года английская 8-я армия начала наступление против войск Роммеля в районе Эль-Аламейна в Египте. Целью была тунисская граница. В тот же день большой экспедиционный корпус отплыл из США. Через сутки еще два экспедиционных корпуса отплыли из Англии. Три флота состояли из 700 кораблей, и это было самое большое в истории войн единовременное перемещение по морю людей и техники. В трех этих экспедициях участвовали люди и была использована техника двух великих народов. Их целью была Французская Северная Африка.

24 октября англичане, американцы и силы других Объединенных Наций начали наступление, чтобы через 6 месяцев совместными усилиями сокрушить армии оси численностью в полмиллиона, очистить от врага Африку и открыть возможность для вторжения на Сицилию и в Италию. Этому наступлению предшествовали многомесячное планирование и подготовка. Становление мощи 8-й армии, в конце концов сокрушившей Роммеля, начиналось еще летом и осенью 1941-го, когда стали поступать в Египет наши танки и самолеты, когда началось развитие трансафриканского воздушного пути и мы вместе с англичанами начали превращать Ближний Восток в базу военного обеспечения. Североафриканская экспедиция впервые подробно обсуждалась с Черчиллем в январе 1942 года, а окончательное решение и план были приняты в июле в Лондоне, на встрече генерала Маршалла, адмирала Кинга с генералом Эйзенхауэром и британским военным командованием.

Ни поражение Роммеля, ни оккупация Северной Африки не были бы возможны без единства командования и снабжения войск и тыла, которые отрабатывались на протяжении месяцев. Во всем этом существенную роль сыграло объединяющее влияние программы и самой идеи "взаимного ленд-лиза" на наши совместные боевые операции. 18 ноября 1941 года, за 11 месяцев до Эль-Аламейна, генерал Очинлек начал первое наступление против Роммеля. Несмотря на скудость ресурсов Черчилль отправил в Египет летом и осенью несколько сот танков и самолетов, много легких танков, первых "Генералов Грантов", а также сотни бомбардировщиков Пи-40. Тогда мы только начинали благодаря ленд-лизу налаживать Трансафриканский воздушный путь. С помощью всей этой военной техники к 8 января 1942 года англичанам удалось оттеснить Роммеля к триполитанской границе, но тут им пришлось остановиться. В то время возникли трудности с людьми и техникой из-за Тихоокеанской кампании. Тем временем Роммель получил подкрепления. Его контрнаступление 21 января заставило англичан отступить на оборонительные рубежи на юге от района Тобрука. 26 мая Роммель снова контратаковал, и через 18 дней 300 английских и американских танков попали в ловушку, и 230 из них были уничтожены. Тобрук пал, и 1 июля Роммель достиг Эль-Аламейна, всего в 75 милях от английской военно-морской базы в Александрии. Но в Эль-Аламейне англичане смогли удержаться. Вовремя пришли подкрепления, и конвои через Красное море привезли английскую и американскую технику. В начале июля Роммель снова пытался атаковать, но его войска были отброшены. Теперь уже ему были нужны подкрепления.

Следующие 3 месяца битвы за Египет означали борьбу за коммуникации и снабжение. У стран оси было преимущество благодаря короткому пути через Средиземное море: в несколько сотен миль до Франции и Италии. Морские же пути из Англии и Америки составляли 10 000 и 12 000 миль, а воздушный путь из США 9000. В конце концов эту битву выиграли мы, и потому, что тем летом враг увяз на Русском фронте, и потому, что в предыдущие месяцы мы многое сделали, чтобы преодолеть трудности, связанные с далеким расстояниями, чего враг не ожидал, и потому, что нам удалось собрать достаточные силы авиации, чтобы воспрепятствовать противнику прислать значительную помощь своим через Средиземное море. За первые 9 месяцев 1942 года тысячи английских и американских самолетов были отправлены по трансафриканскому маршруту: бомбардировщиков, истребителей и транспортных с персоналом, техникой и другими грузами. Из числа американских самолетов были как поставленные по ленд-лизу, так и купленные за наличные англичанами. 9-я воинская часть, базировавшаяся в Каире, начала бомбардировки в июне 1942 года. За следующие 3 месяца туда поступили подкрепления, новые бомбардировщики и истребители.

Помимо поставок самолетов через Африку и вокруг Африки, через Красное море, был еще маршрут до Такоради на западном побережье Африки, где самолеты собирали и перегоняли в Египет. В критические месяцы после отступления англичан на Эль-Аламейн авианосцы постоянно прибывали южноатлантическим путем с грузом истребителей. С берегов Африки самолеты перегоняли по трансафриканскому маршруту. В тот же период возросли также поставки из США бомбардировщиков, особенно "мародеров" и "хавоков". Ко времени наступления Монтгомери 24 октября мы, в дополнение ко всем самолетам американской 9-й авиационной части, послали по ленд-лизу или с помощью прямой продажи 700 бомбардировщиков и почти 1000 для англичан и союзных сил. Самолеты, которые можно было хотя бы часть пути перегонять по воздуху, обыкновенно прибывали за несколько дней, но все танки, грузовики, пушки приходилось перевозить морем, вокруг мыса Доброй Надежды, за 70 дней из Америки и почти за такое же время из Англии.

8-я армия очень нуждалась в средних танках. Ко времени первого наступления, в ноябре 1941 года, мы поставляли в основном легкие танки, так как "Генерал Грант" только вошел в массовое производство. Наши легкие танки значительно уступали тяжелым немецким. Но в 1942 году мы стали поставлять англичанам в больших количествах наши средние танки, сначала "Генерал Грант" с 75-миллиметровой пушкой и фиксированной башней, а потом "Генерал Шерман" с 75-миллиметровой пушкой и вращающейся башней, и как раз тогда, когда 8-я армия потерпела поражение, потеряв много бронетехники. К 24 октября 1941 года мы передали англичанам по ленд-лизу или за наличные 900 средних танков, в том числе 300 "шерманов", а также 90 противотанковых орудий и 800 легких танков. Кроме того, мы отправили им 25 000 грузовиков и джипов, чтобы обеспечить для 8-й армии коммуникации и дополнительную мобильность перед наступлением.

Увеличение англо-американских поставок военных материалов на Ближний Восток в 1942 году было дополнительной нагрузкой для пути через Красное море. Эту задачу нельзя было бы выполнить без работы американских и английских военных инженеров по перестройке портов, строительству железных и шоссейных дорог. В 1941-1942 годах десятки таких программ осуществлялись нами и англичанами в Египте, Эритрее и Леванте. Типичным примером может служить база возле Каира. Там к середине 1942 года были в основном завершены работы по сооружению аэропорта, жилья примерно на 10 000 человек, госпиталя на 1000 коек, складов, мастерских по ремонту американских танков, самолетов, грузовиков и артиллерии. Там работали американские военные инженеры, механики, интендантские офицеры под командованием генерал-майора Максвелла. Все это было сооружено и оборудовано, в том числе и на средства и с помощью техники, поступавшей по ленд-лизу. Там проходят обучение тысячи американских военных и гражданских техников по ремонту американских танков, грузовиков и артиллерии.

Помимо снабжения союзных вооруженных сил была у нас и другая важная задача на Ближнем Востоке: не допустить голода и беспорядков в тылу. Мы вели войну в чужих странах, и наши боевые действия серьезно нарушали их нормальную гражданскую жизнь.