— Один только раз, — снова зевнул Джеки. — Приятная девочка. Но очень английская.

— А она вовсе американка! — торжествующе заявила Газировка. — Индианка чероки из Тулзы, штат Оклахома, США. Ты в объявлении написал «индийская кровь», а она подумала — «индейская».

— Ч-черт! — сказал Джеки. — Нет, правда?

— Вот те крест, правда, Джеки.

— Блин… и в камере она отлично смотрится. Ты никому не говори.

Искорка пожала плечами — слишком, быть может, небрежно.

— Забавно, как они все пытаются на нас походить.

— Печально для них, — заметил Джеки. — Экзистенциальная трагедия. — Я не про то, лапонька. Я про то, что для нашей домашней публики это будет действительно в кайф. Хохотать будут, кататься по проходу, хлопать себя по коленкам! Может получиться хороший фильм, Джеки. Насчет того, какие англичане смешные. Как они теряют аутентичность — как мы.

— Черт побери! — восхитился Джеки.

— Римейк «Парам Дхарама» или «Гаммат Джаммата», только смешной — из-за английских актеров, да?

— В «Гаммат Джаммате» есть классные танцевальные номера.

Искорка довольно улыбнулась.

Голова Джеки озарилась вдохновенной мыслью.

— Можно сделать! Да, мы это сделаем! Черт, мы на этом состояние наживем! — Джеки сложил ладони перед грудью и наклонил голову: — Мисс Малини, вы — потрясающий соратник.

Она сделала «намасте»:

— Рада служить, сахиб.

Он встал с кресла:

— Пойду прямо сейчас этим займусь.

Плавным и быстрым движением она встала у него на пути:

— Нет-нет-нет! Не сегодня.

— Почему?

— Хватит с тебя красных таблеточек.

Он скривился.

— Ты от них когда-нибудь лопнешь, Джеки-джи. Ты уже при каждом хлопке хлопушки подпрыгиваешь, как чертик из табакерки. Думаешь, я не вижу?

Он поморщился:

— Ты даже не знаешь, какие у группы трудности. Нам до зарезу нужен хит, и не сегодня, а вчера.

— Денежные трудности? И что? Не сегодня, босс, сегодня ни за что. Ты единственный режиссер, знающий мои лучшие ракурсы. И ты думаешь, я хочу остаться без режиссера посреди этого болота? — Она нежно взяла его за руку. — Остынь, да? Успокойся. Развлекись чем-нибудь. Тут же твоя старая подруга, Искорка, да? Смотри, Джеки-джи — Искорка.

Она выгнулась, положив руку на бедро, и одарила Джеки лучшим из своих взглядов искоса.

Джеки был тронут и отправился с ней в постель. Она прижала его к простыням, крепко поцеловала и положила его руки себе на груди, а покрывало натянула на плечи.

— Легко и приятно, да? Чуть понежимся, дай я сама все сделаю.

Она оседлала бедра Джеки, опустилась, чуть поиграла в танце мускулов, потом остановилась и стала пощипывать и царапать ему грудь с автоматизмом ведического искусства.

— Ты иногда такой бываешь забавный, миленький. Лишенный аутентичности. Я умею танцевать на барабане, умею вертеть задом и животом, и ты думаешь, я не умею вилять шеей, как натиамская танцовщица? Смотри, как я это делаю.

— Прекрати! — попросил он. — Смейся до, смейся после, но не в процессе.

— Ладно, милый, ничего смешного, только быстро и сладко.

Она стала над ним работать и через две божественные минуты выжала его как губку.

— Ну вот, — объявила она. — Готово. Тебе лучше?

— О господи, и еще как!

— Полностью лишенный аутентичности, ты все равно чувствуешь себя хорошо?

— Только потому еще и жив род человеческий.

— Ну вот и ладно, — сказала она. — А теперь, деточка, спокойной ночи и сладких снов.

* * *

Джеки с удовольствием поглощал плотный, хотя и несколько безвкусный завтрак из копченой рыбы и яичницы, когда вошел Джимми Сурай.

— Слушай, Босс, там Смит… — сказал Джеки. — Мы никак не можем его заставить заткнуть этот дурацкий ящик.

Джеки вздохнул, доел свой завтрак, смахнул крошки с губ и вышел в вестибюль. Вокруг низкого столика сидели в мягких креслах Смит, Бетти Чалмерс и Бобби Дензонгпа, и с ними — незнакомый мужчина. Молодой японец.

— Смита, будь человеком, отключи это, — попросил Джеки. — Будто с десятка котов сдирают шкуру заживо.

— Я просто демо прогнал для этого мистера Большая Иена, — буркнул про себя Смит и с неуклюжей грацией стал выключать машину. Эта сложная процедура включала щелканье тумблерами, верчение ручек и жужжание дисководов.

Японец — длинноволосый изящный юноша в овчинном пиджаке, вельветовом берете и джинсах — встал с кресла, четко поклонился и протянул Джеки визитную карточку. Джеки прочел. Японец оказался представителем кинокомпании — «Кинема Джанпо». Фамилия его была Байсё.

Джеки сделал «намасте»:

— Счастлив познакомиться, мистер Байсё.

У Байсё был несколько настороженный вид.

— Наш босс говорит, что рад познакомиться, — повторил Смит.

— Хай, — несколько напряженно ответил Байсё.

— Мы встретили Байсё-сан вчера на дискотеке, — сообщила Бетти Чалмерс.

Байсё, садясь в кресло так же прямо, как стоял, разразился чередой иностранных звуков.

— Байсё говорит, что он большой фэн английской танцевальной музыки, промямлил Смит. — Он здесь искал подходящий танцзал. С его точки зрения подходящий. Веста Тилли, тара-ра-бумбия, — такая ему нужна фигня.

— Ага, — сказал Джеки. — Вы немного говорите по-английски, мистер Байсё?

Байсё вежливо улыбнулся и ответил длинной фразой, сопровождаемой оживленной жестикуляцией.

— Еще он ищет первые издания Ноэла Коварда и Дж. Б. Пристли, объяснила Бетти. — Это его любимые английские писатели. И босс — то есть Джеки — мистер Байсё действительно говорит по-английски. То есть если прислушаться, то все гласные и согласные присутствуют. Честно.

— Уж получше тебя, — буркнул почти про себя Смит.

— Я слыхал про Ноэла Коварда, — сказал Джеки. — Очень остроумный драматург этот Ковард.

Байсё вежливо выждал, пока губы Джеки остановятся, и снова пустился в свое длинное повествование.

— Он говорит, что рад нас здесь встретить, потому что сам тоже выехал на натурные, — перевела Бетти. — «Кинема Джанпо» — его компания — снимает в Шотландии римейк «Кровавого трона». Ему было… как это… поручено найти соответствующие места в Болтоне.

— Да? — спросил Джеки.

— Он говорит, что местные англичане ему не хотят помогать, потому что у них насчет здешних мест есть суеверия. — Бетти улыбнулась: — А у тебя, Смити? Ты не суеверен?

— Не-а, — ответил Смит, закуривая сигарету.

— И он хочет, чтобы мы ему помогли? — спросил Джеки.

Бетти снова улыбнулась:

— Эти японцы — просто грузовики с наличностью.

— Если вы не хотите, я могу позвать своих ребят из Манчестера, сказал Смит, задетый позорным подозрением. — Они этого чертова Болтона не стремаются.

— А что такое в Болтоне? — спросил Джеки.

— Ты не знаешь? — удивилась Бетти. — В общем-то ничего особенного. То есть город сам — ничего особенного, но тут самая большая братская могила во всей Англии.

— Больше миллиона, — буркнул Смит. — Из Манчестера, из Лондона отовсюду их возили поездами во время чумы.

— А, — сказал Джеки.

— Больше миллиона в одной могиле, — сказал Смит, устраиваясь в кресле поудобнее, и пустил колечко дыма. — Дед мой любил рассказывать. Гордился этим Болтоном, дескать, настоящее гражданское правление в чрезвычайный период, нормальное поддержание порядка, без всяких там солдат… И каждого мертвяка метили своим номером, даже баб и детишек! А в других местах — это позже было — просто копали яму и бульдозером туда сгребали всех.

— Дух, — громко сказал Байсё, как можно тщательнее произнося звуки. Истинный дух кинематографа в городе Болтоне.

Джеки невольно ощутил пробежавший по спине холодок и сел.

— Неперспективно. Так мы это назовем.

— Это было пятьдесят лет назад, — заявил скучающий Смит. — За тридцать лет до моего рождения. Или твоего, Бетти, да? Губчатая энцефалопатия. Коровье бешенство. И что? Болезнь не вернулась, это была случайная вспышка. Несчастный случай дурацкого индустриального двадцатого столетия.

— Ты же знаешь, что я не боюсь, — сказала Бетти, улыбаясь самой ослепительной своей улыбкой. — Я даже несколько раз ела говядину. В ней больше нет вирионов. То есть эту болезнь, скрейпи, уничтожили много лет назад. Поубивали всех овец, всех коров, у которых могла быть инфекция. И теперь ее вполне можно есть — говядину.

— Мы в Японии потеряли много людей, — медленно выговорил Байсё. Туристы, которые были есть… ели английскую говядину, пребывая в Европе. Многих из нас спасли торговые потирания… трения. Старые торговые барьеры. Фермеры Японии.

Он улыбнулся.

Смит загасил сигарету:

— Тоже случай. Вашему праотцу крупно повезло, Байсё-сан.

— Повезло? — вдруг вмешался Бобби Дензонгпа. Темные газельи его глаза покраснели с похмелья. — Ага, повезло! Тут овцов скармливали коровам! А Господь сотворил коров не для пожирания овцов! А плоть Матери Коровы не нам жрать…

— Бобби! — предостерегающе произнес Джеки. Бобби раздраженно пожал плечами:

— Но это ж правда, босс? Они из мерзких овцов, из отходов бойни добывали белок на корм скоту, и эту мерзость скармливали своим английским коровам. И годами они творили такое непотребство, даже когда коровы стали беситься и умирать у них на глазах! Они знали, что рискуют, но гнули свое, потому что так выходило дешевле! Преступление против природы, и оно было наказано как надо.

— Хватит! — жестко сказал Джеки. — Мы в этой стране гости. Индия тоже много своих граждан потеряла в этой трагедии, как тебе известно.

— Подумаешь, мусульмане! — буркнул Бобби будто про себя, встал и вышел, покачиваясь.

Джеки сердито глядел ему вслед — чтобы остальные видели.

— Да ерунда, — нарушил неловкое молчание Смит. — Он закоренелый азиатский расист, этот ваш кинозвездюк, но мы к таким привыкли. — Он пожал плечами. — Это была просто — ну, чума, сами знаете, про нее в школе рассказывают, как Англия была когда-то в самом деле высший класс, а теперь — пшик, тень чего-то… Уже надоело, к черту, про это слышать. Это же было пятьдесят долгих лет назад. — Смит фыркнул. — А я вовсе не тень Битлов или этих гребаных секс-пистолз. Я работающий, профессиональный современный английский музыкант, и у меня бумага есть от союза, где так и написано.

— Ты настоящий и хороший музыкант, Смита, — сказала Бетти. Она несколько побледнела. — Англия снова становится сильной. Нет, серьезно.

— Пойми, подруга, мы никуда не возвращаемся, — с напором продолжал Смит. — Мы живем здесь и сейчас и зарабатываем на эту дурацкую жизнь. Это ведь жизнь, да? Жизнь, мать ее, продолжается. — Смит встал, взял свою деку, поскреб лохматую голову. — Ладно, мне работать надо, Джеки. Кстати, босс, найдется у тебя пять фунтов? Мне кое-куда позвонить надо.

Джеки покопался в бумажнике и протянул банкноту местной валюты.

* * *

У Байсё в группе было пять японцев. И даже с помощью группы Джеки почти весь вечер ушел, чтобы выкосить толстые коричневые стебли бурьяна на старом чумном кладбище Болтона. Каждые примерно полметра стоял маркер, отмечающий мертвеца. Пятьдесят лет назад в землю вбили гранитные столбики, а потом стесали чем-то вроде металлической пилы. На плоской верхушке вырезали полустертые теперь имена и даты и компьютерные номера удостоверений.

Джеки думал, что кладбище, наверное, тянется где-то на километр. Во все стороны расстилалась бугристая английская земля, из нее торчали зацепившиеся толстыми корнями приземистые дубы и ясени, странно голые, как все европейские деревья зимой.

Ничего такого особенного не было на этом месте. Оно было совершенно прозаическим, как запущенный парк в заштатном городишке, и никак не лезло в образ трагедии. Джеки был ребенком, когда разразилась чума скрейпи, но он помнил, как сидел в жаркой бомбейской темноте, глядя в непонимании на кричащие ролики новостей, непонятные картинки. Конечно, они были цветные, но его детская память сохранила их черно-белыми, зернистыми. Застеленные койки в больничных лагерях Европы, бредущие белые люди в одинаковых одеждах, изможденные и дрожащие, черпающие благотворительную похлебку ложками, зажатыми в высохших руках. Чума скрейпи развивалась в людях чертовски медленно, но ни один из заболевших не выжил.

Сначала возникали медленные мучительные головные боли и неодолимое чувство усталости. Потом спотыкающаяся, шаркающая походка, когда отказывали нервы ног. Поражение ширилось и уходило глубже в мозг, мышцы слабели и атрофировались, наступала смертельная психотическая апатия. В этих старых кинороликах западная цивилизация смотрела в индийский объектив с недоуменным слабоумием, и миллионы отказывались признавать, что умирают просто потому, что ели корову.

Как это называлось? — попытался вспомнить Джеки. Бифбургеры? Нет, гамбургеры. Девяносто процентов населения Британии, тридцать — Западной Европы, двадцать процентов реактивносамолетной Америки погибли страшной смертью. Из-за гамбургеров.

Постановочная группа Байсё изо всех сил старалась создать на этом месте ужаса подходящую атмосферу. Японцы тянули по скошенной траве длинные нити белой паутины из какого-то аэрозоля и ставили осветительную аппаратуру со светофильтрами. Съемка будет ночной, и скоро приедут экспрессом Макбет с Макдуфом.