— Я ее не убивала.

— В таком случае, не разыгрывайте из себя дурочку. Ваша комната расположена на четвертом этаже, прямо над квартирой Сюзанны Брук?

— Нет. Ее квартира выходит во двор, а моя комната — на улицу.

— В тот вечер между восемью и девятью часами вы слышали какие-нибудь необычные звуки?

— Ничего не слышала, пока не появились полицейские.

— Видимо, мистер Уиппл знал, что вы живете в этом же доме этажом выше? Он говорил мне, что пробыл в квартире до приезда полицейских, то есть более получаса с того момента, как обнаружил мисс Брук убитой. В такие тяжелые минуты у человека может возникнуть непреодолимое желание посоветоваться с сослуживцем или с другом, находящимся так близко. Он ведь этого не сделал?

— Нет, не сделал, и я только рада.

— Почему?

— Потому что я знаю… Мне кажется, я спустилась бы в квартиру и оставила на дубинке отпечатки своих пальцев.

— Да? И он бы вам позволил это сделать?

— Он и не знал бы, он бы находился в это время в моей комнате.

— Что ж, тогда я тоже рад, что он не приходил к вам, У нас и так достаточно всяких трудностей… Арчи, а стаканы-то пустые!

Пока я доставал из бара бутылку пива и подавал ее Вулфу, присутствующие обменивались ничего не значащими замечаниями, а мисс Кольман снова предложила мне свою помощь. Все, за исключением мисс Тайгер, попросили налить им вина. Мисс Тайгер почти не дотрагивалась до стакана. Пока я обходил остальных, Хенчи уже почти выпил виски, и я поставил новую бутылку между ним и Остером. Он тут же снова налил себе. Потом я сходил в кухню и принес для себя стакан молока. Мне хотелось бы выразить свое расположение к мисс Тайгер и сказать, что я не хочу пить только потому, что не хочет она, но, по правде говоря, дело заключалось в том, что во время работы я позволяю себе выпить не больше бокала вина; я строго придерживаюсь этого правила с тех пор, как испортил одно важное дело, выпив в компании четыре рюмки мартини подряд. Возвращаясь в кабинет со стаканом молока, я услышал слова Остера:

— …Я не возражаю, поскольку не придавал этому обстоятельству никакого значения. Предположим, что кто-нибудь знал о разговоре по телефону или о записке. Предположим, что я видел эту записку на столе Уиппла. Следовательно, мне стало бы известно, что он не придет на квартиру раньше девяти часов, но я знал бы и другое: что не застану там Сюзанну. Вот почему было бы бессмысленно идти туда в восемь часов. Именно поэтому я считаю интересующую вас деталь несущественной.

Вулф кивнул и отставил стакан.

— Правильно, но только на первый взгляд. Прочитав записку, вы действительно могли проникнуться убеждением, что Уиппл не придет на квартиру мисс Брук ранее девяти. В то же время в промежуток между шестью и восемью часами вам могло стать известным (каким путем — не имеет значения), что планы у мисс Брук изменились, и она вернется на квартиру раньше. Наконец, вы могли встретиться с ней случайно или по договоренности и под каким-нибудь предлогом пойти на квартиру вместе с ней.

— Возможно. — Остер задумался, потом резко поднял голову, и я уже решил, что он сейчас вспылит. Однако адвокат, немного помолчав, спросил: — Но вы не хотите придавать значения тому факту, что, кроме мисс Тайгер, содержание записки знал еще кое-кто?

— Я собирался сказать об этом позже. Но если так… — Вулф перевел глаза направо. — Он, конечно, имеет в виду вас, мисс Джордан. Вы ушли из комитета в половине шестого. Как вы провели три следующих часа?

Мисс Джордан сердито сверкнула глазами. Я даже не предполагал, что она способна на такое.

— Во всяком случае, за это время я никого не убила! — огрызнулась она.

— Очень приятно. Надеюсь, вы не потратили эти три часа и на иные неблаговидные поступки. Очевидно, вы уже все рассказали в полиции. Почему бы вам не повторить свой рассказ мне? Как это уже сделала мисс Тайгер.

— Могу повторить. По дороге домой, я заходила в три магазина: купить книгу, сливки, хлеб, пикули. Дома я приготовила и съела ужин, а потом, перед тем как лечь спать, читала книгу.

— Какую?

— «Группа» Мери Маккарти.

На лице Вулфа появилась гримаса отвращения: он с трудом прочел две главы этого романа и отказался от дальнейших попыток осилить его.

— Где вы живете?

— В маленькой квартире на Сорок седьмой улице, около Лексингтон-авеню. Я живу одна, родственников у меня нет.

— Как вы смотрите на возможность брака между негром и белой женщиной?

Глаза Джордан вновь сверкнули.

— Это не ваше дело!

— Мое, поскольку, по поручению мистера Уиппла, я должен найти убийцу Сюзанны Брук. Если у вас есть какие-то серьезные основания не отвечать на мой вопрос, я…

— Никаких оснований у меня нет, просто я нахожу вопрос неуместным. В комитете все прекрасно знают, как я отношусь к такого рода проблемам. Каждый имеет право жениться на ком хочет. Неотъемлемое право мужчины жениться, на ком он считает нужным, так же как и женщина имеет право выйти за любого, кто ей нравится.

— Следовательно, вы не находили ничего предосудительного в отношениях между мистером Уипплом и мисс Брук?

— Это меня не касалось. Правда, я иногда думала, что, если она выйдет за него замуж, все ее деньги пойдут на пользу нашему общему делу, что было бы просто чудесно.

— Все мы так думали, — подтвердил Кэсс Фэйзон. — Или почти все.

— Только не я, — возразил Адам Юинг. — Я исключение. Мне казалось, что широкая публика осудит этот брак, и нашему общему делу будет нанесен ущерб. Я знаю, что так было бы. Я говорю вам то, что думаю, и не раз говорил об этом на митингах, причем нередко с участием и белых, и негров. Секс и деньги — вот что лежит в основе всех доводов противников предоставления неграм гражданских прав, как, впрочем, и в основе всего остального. Брак черного с белой — все равно, что красное полотнище для быка. — Он взмахнул руками. — Но я не стану убивать женщину только во имя того, чтобы не допустить такой брак. Я не убийца. Пусть этим занимаются расисты.

— Я тоже исключение, — заявила Бет Тайгер. — Ничего хорошего в этом браке я не видела.

— Вы согласны с мистером Юингом?

— Не в том дело. Я просто говорю, что не видела ничего хорошего в этом браке, вот и все.

— Мисс Кольман?

Рей Кольман лишь молча покачала головой.

— Что это означает? Вы тоже не согласны?

— Нет. Это означает, что Сюзанне я сказала все, что считала нужным сказать. Но она мертва. Не пытайтесь заставить меня повторить мои слова. Ничего не выйдет, как не вышло и у полицейских.

— В таком случае, не буду пытаться. Мистер Хенчи?

Хенчи откашлялся. Если бы я выпил столько же виски, сколько он, мне пришлось бы откашливаться вдвое дольше.

— Видите ли, в общем-то я одобрял этот брак. Разумеется, брак — дело сугубо личное, но, исходя из интересов нашей организации, я был согласен с мистером Фэйзоном. Я полагал, что мы больше выиграем от этого супружества, чем проиграем. Как один из руководителей комитета, я обязан смотреть на вещи реалистично. Мисс Брук была очень состоятельна.

Он снова потянулся за стаканом с виски.

— А вы, мистер Остер?

Адвокат склонил голову набок.

— Знаете, Вулф, я сижу и молча слушаю все ваши глупости только потому, что хочу дать вам возможность выговориться до конца. Вы показываете свою полную неосведомленность, когда спрашиваете у меня, что я думаю о возможности брака между белой женщиной и негром. Я пришлю вам журнал с моей статьей на эту тему, написанной еще четыре года назад. Все цивилизации на земле были и есть результат скрещивания различных рас. Коль скоро сама природа одобряет подобные браки, мне ли возражать против них?

— Значит, у вас не возникало никакого отрицательного отношения в данном конкретном случае?

— Разумеется.

Вулф налил себе еще пива и посмотрел на присутствующих.

— Должен признать, — заговорил он, — что многое из того, что здесь было сказано, означает лишь пустую трату времени. Мисс Джордан, например, уверена, что она беседовала по телефону с мисс Брук, а я не могу отказаться от предположения, что звонила вовсе не мисс Брук. Было бы крайне важно для хода расследования установить, так это или не так. — Взгляд Вулфа остановился на моей добровольной помощнице по бару. — Мисс Кольман, вы говорили, что в пять часов в тот день мисс Брук собиралась на какое-то совещание. Вам известно, где оно должно было состояться?

— Знаю, что в Нью-йоркском университете, но не знаю, в каком именно здании и в какой комнате.

— Вы могли бы узнать?

— Без всякого труда.

— И фамилии участников совещания?

— Одну фамилию могу сообщить уже сейчас. Биль, или Вильям Магнус. На службе у меня есть номер его телефона и адрес. Он может назвать вам фамилии остальных участников. Я его видела на прошлой неделе. Многие хотели встретиться со мной, поскольку смерть Сюзанны…

— Совещание состоялось, и мисс Брук присутствовала на нем?

— Да.

— Что, если мистер Гудвин позвонит вам утром на работу и попросит адрес Магнуса?

— Лучше я сама позвоню. Дело в том, что мне трудно сказать, когда я приду в комитет.

— Это не доставит вам лишних хлопот?

— Что вы!

— Я уже беседовал с Магнусом, — вмешался Остер, — и полицейские тоже. Ничего важного вы не узнаете.

— Видите ли, вы могли не придать значения какой-нибудь детали, а мистер Гудвин — человек очень внимательный. Полицейские считают, что звонила именно мисс Брук, а я в этом совсем не убежден. Если есть…

Зазвонил телефон, и я снял трубку.

— Квартира Ниро Вулфа.

— Арчи? Говорит Сол. Похоже, что я добыл аппетитный кусочек.

— Весьма кстати. У нас как раз гости. Подожди минуту.

Я отключил телефон, встал, обошел вокруг кресел и стульев, едва не задев при этом мисс Тайгер, и прошел в кухню. Там, на столике, за которым я обычно завтракаю, стоял телефон.

— Говорит Гудвин, — сказал я, подняв трубку.

— У тебя сейчас точь-в-точь такой же тон, как у нашего общего знакомого — полицейского лейтенанта Роуклиффа.

— Ничего похожего, хотя бы потому, что я не заикаюсь. Так что ты хотел сообщить?

— Пришлось выложить двадцать долларов. К этим механикам в гаражах так просто не подступишься! Кеннет Брук и его жена имеют две машины марки «герон» — седан и фургончик. Мистер Брук ежедневно, исключая субботу, ездит в фургоне в свою лабораторию в Бруклине. В понедельник второго марта он вернулся в гараж около полуночи. Миссис Брук в тот же вечер куда-то ездила в седане. Механик полагает, что она взяла машину примерно без четверти восемь и вернулась через час-полтора.

— Сол, ты просто золотце, и я тебя люблю… (в те дни, когда мы не играем в покер). Он не передаст миссис Брук вашего разговора?

— Уверен. Он будет категорически отрицать, что я обращался к нему, если его начнет кто-нибудь расспрашивать. Я тоже дал ему слово, что не стану на него ссылаться ни при каких обстоятельствах.

— А может, он все это сочинил, чтобы заработать?

— За кого ты меня принимаешь?

— Извини. Беру свои слова обратно. Ты, конечно, разузнал, какого цвета машина, ее номер, во что была одета миссис Брук?

— Он не запомнил.

— Ну хорошо. Если она и не убийца, то во всяком случае отчаянная лгунья. Вулф сейчас заканчивает длиннейшую сессию со смешанной аудиторией. Среди его слушательниц есть очаровательная девушка, тебе лучше не встречаться с ней, если ты не хочешь потерять покой… Извини, но я должен вернуться в кабинет. Откуда ты звонишь?

— Из будки автомата на углу Шестьдесят четвертой улицы и Лексингтон-авеню.

— А где тебя можно будет найти позже?

— Дома в постели. Сейчас уже почти полночь.

— Мы позвоним тебе еще сегодня или завтра утром. Жди.

Я положил трубку и некоторое время хмуро смотрел на нее. Нам предстояло нечто такое, чего терпеть не мог Вулф и что не слишком нравилось мне. Поисками свидетелей или хотя бы одного свидетеля, который в тот вечер видел машину миссис Брук в Гарлеме (если она вообще ездила туда), должна была бы заниматься целая армия детективов. Просто назвать в беседе с Долли Брук этот факт, не ссылаясь на источник информации, — значило бы попусту тратить время и энергию.

Я встал, вслух отпустил крепкое словечко и вышел в вестибюль, где обнаружил, что «сессия» уже закончилась. Двое из присутствовавших направлялись к выходу, а остальные выходили из кабинета. Лишь Пол Уиппл и Вулф еще оставались там, занятые каким-то разговором. Уиппл распрощался последним.

— Звонил Сол, — сообщил я, когда мы остались вдвоем с Вулфом. — Оказывается, миссис Брук сочла нужным запамятовать кое о чем. В понедельник второго марта, примерно без четверти восемь вечера, она взяла из гаража свою машину и вернулась только через час с лишним. Сол заплатил механику гаража двадцать долларов и обещал не ссылаться на него. Миссис Брук ездила одна.

— Черт бы ее побрал! — проворчал Вулф.

— Совершенно верно, сэр. Я сказал Солу, что мы позвоним ему сегодня вечером или завтра утром. Какие будут указания?

— Сейчас уже поздно. Попроси Сола прийти завтра в одиннадцать. Если мисс Кольман не позвонит до десяти утра, позвони ей ты.

— Понял. Вы хотите видеть Магнуса?

— Я — нет. Ты — да.

Вулф давал понять, что Магнус не такой уж трудный для нас человек, чтобы самому разговаривать с ним. Он раскрыл «Священника и хориста», а я принялся убирать посуду. Вино в стакане мисс Тайгер осталось почти не тронутым, и я пожалел, что столько отличного джина «Фоллэнсби» пропало зря.

Глава 9

Обман, подобный обману Долли Брук, не представляет ничего необычного. Даже если бы мы смогли убедить работника гаража (замечу мимоходом — очень большое «если»), чтобы он повторил свои показания прямо ей в лицо, она могла бы отвертеться, сказав, что он ошибся, что это произошло не в тот, в другой вечер или что она ездила по своим делам, о которых не желает распространяться. Если она и впрямь ездила на Сто двадцать восьмую улицу и убила Сюзанну Брук, нам нисколько не помогло бы то, что мы уличили ее во лжи и тем самым показали себя вроде как всевидящими. У вас, наверное, возникает желание узнать, как же Ниро Вулф разрешил эту проблему? Однако я ничего не могу сказать вам по этому поводу, так как он вовсе и не разрешал ее. Это сделал счастливый случай. Удача пришла к дверям нашего старого каменного особняка утром во вторник, без пяти минут десять.

Но сперва о Вильяме Магнусе. Мисс Кольман позвонила по телефону, когда я завтракал в кухне. Дома она обнаружила в своей записной книжке номер телефона Магнуса и позвонила ему спозаранок, чтобы застать его и договориться. Теперь он уже находился в университете, где должен был провести весь день, до 16.30. У нас он будет около пяти. Продолжая прерванный завтрак, я размышлял, почему мисс Кольман столь рьяно взялась помогать нам? Пообещав сообщить только адрес и номер телефона Магнуса, она сама звонила ему. Такая незначительная подробность иногда может иметь важное значение. Возможно, она хотела предупредить его? А если так, то зачем? Я продолжал размышлять об этом и в конторе, просматривая утреннюю почту.

В 9.55 раздался звонок в дверь, но я еще не знал, что это звонит удача. Я не понял этого, даже выйдя в прихожую и увидев на крыльце Питера Воуна. Питер был долговязый субъект, все еще придерживавшийся мысли, что женился бы на Сюзанне Брук, после того как она покончит со своей причудой. Когда я растворил перед ним дверь и увидел его поближе, мне стало ясно, что его мучит что-то серьезное. Худое лицо казалось еще уже, чем было на самом деле, и он с силой разжал челюсти, чтобы заговорить и сказать, что ему известно о том, что мистер Ниро Вулф не принимает в эти часы, но он хочет повидать меня. Возможно, это было дешевой лестью, а возможно, и нет. Я провел его в кабинет и придвинул ему стул. Он сел напротив меня, снова сжал челюсти, потер глаза, красные и отекшие, сперва кончиками пальцев, а затем тыльной стороной ладони.