Велда отвела Сью в спальню и вернулась.

— Ты сделаешь все?

— Ты знаешь, что я не меняюсь.

— Ты веришь, что эти люди приходили за ней? После нескольких секунд я ответил:

— Базиль Левит сказал, что хочет тебя и крошку, но с последней операцией это, по-моему, не связано. Он сказал… вот черт… — Я потрогал висок пальцем. — Я слишком долго отсутствовал. Что-то такое он сказал…

— Вспомнишь?

— Конечно, милая! — Я коснулся ее локонов. Черное золото. Тонкие и упругие завитки. — Уложи крошку.

Она скорчила гримаску и кивнула. Казалось, этих семи лет не было вовсе. Были мы — я и Велда.

Очень легко я собрал материал о Торренсе. Он крутился в политических кругах еще с тридцатых годов, варился в общем котле и был предметом для рекламы трех оппозиционно настроенных журналов. Я потратил два часа, чтобы сопоставить факты, и в итоге получилось, что он пользовался прекрасной репутацией.

Но это была пустая трата времени. Если крошка что-то и знала, то это относится к другой части биографии, о которой не пишут на первых полосах. Люди обычно не бывают белоснежными всю жизнь.

Я вызвал Гарднера и назначил встречу в «Голубом кролике», попросив прихватить все о Торренсе. Он только буркнул: — Что еще?

Но я знал, что все будет на месте.

Он явился вместе с Питером Ладеро, который писал статьи для колонок политики. За ланчем я получил всю информацию о Торренсе, какую только можно вообразить. В основном это было то же, что и в журналах. Торренс — продукт нью-йоркских школ, кончивший университет с отличием, юрист по образованию, который сразу поступил на государственную службу. У него небольшое наследство, которое сделало его независимым и дало возможность выбиться в люди. Он обладал способностями и упорством, которые пробили ему дорогу до должностей в штате и в сенате, а теперь он почти губернатор.

Я спросил:

— А что-нибудь темное?

— Ничего. Найди что-нибудь, и я продам это оппозиции за миллион долларов.

— Они что, не пробовали?

— Шутишь? — Он поднял очки на лоб. — И потом, в чем дело, Майкл? Для чего ты прощупываешь этого малого?

— Пока из любопытства.

— Это для печати?

— Нет. Это просто из любопытства.

— Черт, ну объясни ты мне…

— Ну ладно. Что с его женитьбой?

Они посмотрели друг на друга, и Пит пожал плечами.

— Его жена умерла очень давно. Он не женился вторично.

— Кем она была?

— Ее имя Девон. Салли Девон. Очень милая, красивая, как фея, «шоу-герл». Тогда считалось шиком жениться на таких девушках. Но она умерла еще до войны. Никакого скандала, связанного с его женитьбой.

— А что с ребенком?

— Ничего. Я видел ее несколько раз. Торренс удочерил ее, когда умерла ее мать. Посылал в дорогие школы. После смерти матери она живет с ним в одном доме.

— Она сбежала.

— А ты не сбежишь, когда тебе двадцать один год? Сим наверняка дал ей денег достаточно для жизни где угодно и с кем угодно. Не вижу тут ничего интересного.

— Ну ладно, если мы перестирали чистое белье, оно не стало от этого грязнее.

Пит допил кофе и попрощался. Хью Гарднер сказал:

— Доволен?

— Я начинаю интересоваться Торренсом.

— Можешь, в конце концов, объяснить?

— Конечно. Двое покойников в ночь, когда я нашел Велду.

Он нахмурился и, пожевав сигарету, буркнул:

— Те двое, что прошли следом за тобой и хотели прикончить ее?

— Это ты говоришь то, что говорят газеты. Он выжидательно посмотрел на меня.

— Они ничего общего с разведкой не имеют. Они — часть другой истории.

— Черт побери!

— Я пока ничего не знаю. Отложи свой блокнот. Когда узнаю — скажу.

Он покорно отложил ручку.

— Хорошо, подожду.

— У Велды была дочь Торренса. Она ее впустила, как бездомную кошку. Девушка говорит, что сбежала от отца. Может быть, она лжет, но двоих этих и третьего в городе достаточно, чтобы понять — здесь нечисто.

— Как тебе удается влипать в такие истории, Майкл? Тебя рано или поздно пристрелят.

— Не беспокойся обо мне.

— Не буду.

Он должен был вернуться в редакцию «Трибуны», я должен был вернуться в контору к Пату.

Пат сидел за столом и что-то жевал. Как всегда, у него не было свободной минуты, чтобы перекусить в другом месте. Но для разговора со мной время у него было: я был частью его работы.

— Как Велда?

— Прекрасна, но не для тебя!

— Кто знает… — Он потянулся за термосом с кофе.

— Что ты выяснил о Левите и о другом парне?

— Ничего нового. Последнее время у Левита завелись деньги, но он не говорил откуда. По-моему, он вернулся к старым делишкам с шантажом.

— А другой?

— «Детская ручка». Ты же его знал?

— Помню, что он тут сшивался. Мелкий жулик.

— Тогда ты не видел его в последнее время. Он поднялся по лестнице жизни. Докладывали, что он вел все букмекерские дела в Верхнем Вест-Сайде.

— Тилсонское дело?

— Ну, Тилсона пришили год назад.

— Тогда на кого работал «Детская ручка»?

— Черт побери, если я знаю. Глава назывался… вот… какое-то старозаветное имя — мистер Диккенсон или Декерсон. Но об этом парне никто ничего не знает.

— Кто-то должен проболтаться по поводу смерти «Ручки». Где-то что-то переменится.

— Майкл, ты просто долго отсутствовал. Теперь у нас на службе бизнес, только бизнес, и никто ничего не сделает без специального разрешения сверху. Ничего нигде не переменится, все будет прилично. Кого-то другого поставят на место «Ручки» и все пойдет по-старому.

— Но с какой стати ему теперь нужно было мараться самому?

Ведь у него были подручные для грязной работы?

— Похоже, что он делал кому-то одолжение, хотел услужить крупной рыбке. Теперь вопрос: кто кого убивал? Ты пришил «Ручку», Левит сделал два выстрела и мы достали еще одну пулю из подвала.

— Еще одну пулю получил приятель «Ручки» в живот. Ты мог бы разузнать в больницах.

— Только без советов. — Он отхлебнул кофе и пожевал губами. — Так за кем же он все-таки приходил, Майкл?

— Пока не знаю, но выясню.

— Чудесно. Я предупреждаю тебя — у нас новый инспектор.

Он крепкий орешек и вдобавок умница. Мне вряд ли удастся замять это дело с двумя трупами. Ты завязнешь по горло, поэтому мой тебе совет: заводи влиятельных друзей в этой конторе, если не хочешь оказаться между двух огней.

Я нахлобучил шляпу.

— Все, что мне удастся узнать, узнаешь и ты.

— Угу. Спасибо, — сказал он саркастически, потом улыбнулся.

Сим Торренс жил в собственном особняке. Все с первого взгляда говорило, что в этом доме достаток, богатство и что хозяин — лицо значительное. Ворота были железные с красивыми завитушками, и я направил «форд», взятый напрокат, к крыльцу… Кирпичный, старой колониальной постройки дом был окружен газоном. Два черных «кадиллака» стояли у одного края лужайки. Я припарковался к ним. Прошел по широкой лестнице и позвонил.

Я ожидал дворецкого или горничную, но только не жгучую брюнетку с голубыми глазами, которые сверкали, как огоньки. У нее был ранний загар, что особенно бросалось в глаза, и пухлый красивый рот, который, казалось, ждал только тебя, и когда она улыбнулась и произнесла: «Да»? — это было похоже на приглашение. Я улыбнулся.

— Хаммер. Я хотел бы поговорить с мистером Торренсом.

— Он вас ожидает?

— Нет. Но думаю, что захочет со мной побеседовать. Это касается его дочери.

Глаза сверкнули опять, но с оттенком страха.

— С ней все в порядке?

— Да.

Страх сменился вздохом облегчения и она протянула руку.

— Проходите, мистер Хаммер. Я Джеральдина Кинг, секретарша. Он будет страшно рад вас увидеть. С тех пор, как убежала Сью, у него все из рук валится. Второй раз…

— Второй раз?

Она кивнула.

— Она еще раньше убегала. Если бы она понимала, что это такое для отца, то сидела бы дома. Сюда, мистер Хаммер.

Она провела меня в большой кабинет, пахнущий дорогими сигаретами и кожей кресел.

— Будьте как дома, прошу вас!

Но на это у меня не хватило времени. Прежде, чем я успел осмотреться, раздались торопливые шаги и Большой Сим, человек, который победит, вошел в комнату. Выглядел он не как политик, а как огорченный отец. Он пожал мне руку.

— Спасибо, что пришли, мистер Хаммер.

Затем предложил мне кресло и уселся сам.

— Где Сью? Что с ней?

Теперь она с моей приятельницей.

— Где, мистер Хаммер?