В холл входит Никита и стоит в дверях незамеченный.

АННА. /устало/ Ни у кого я ничего не снимала. Это мой дом. Не смотри на меня так. Я нарочно сказала всем, что я его сняла. Мне как-то неловко было погружаться на собственной даче.

ВЕРА. Анюта, я ничего не понимаю.

АННА. Думаешь я понимаю? Одно мне ясно - если она покончила с собой, то это не без моего участия. Смешно...как в старой мелодраме./после паузы/ Вчера вечером Ева пришла ко мне, встала в дверях, смотрит на меня испытующе, а потом вежливо так говорит: "Неужели вы меня не узнали? Но имя-то мое..?" А какое имя? Она для меня мадам Лекер, писательница из Марселя. Потом как пелена с глаз - это же Ева!

ВЕРА. Ну Ева...И что?

АННА. Ева - первая жена Ефима.

ВЕРА. Твоего Ефима? Но ведь это было безумно давно!

АННА. Я вообще забыла, что она существует. Она и на похоронах не была. Не мудрено, что я ее не узнала. Мы виделись с ней всего один раз в жизни, она мне сказала одну единственную фразу, а вчера она как бы продолжила наш разговор, словно и не было этих двадцати лет: "Ну как, мадам, вы были счастливы все эти годы?" Она назвала меня "мадам", я уверена, без злого умысла, меня здесь все так называли, но в ее устах это "мадам" прозвучало обидно, почти оскорбительно.

ВЕРА. Не могла она никого оскорбить.

АННА. А мне захотелось выплеснуть ей в лицо всю правду, но язык к гортани прилип. Что-то я ей ответила - не помню, а дальше разговор пошел у нас странный, весь на подтексте. Она говорила о каких-то рукописях, просила какие-то книги, тут же извинялась. Потом стала уверять меня, что дача ей совсем не нужна, что она меня вполне понимает, и что, мол, кто ж еще хозяин дачи, как не Димка. А сама все движется по комнате: картинку поправит, стены погладит. Вот тут я разозлилась: "Это не вам решать, дрожайшая мадам Лекер!" А она спокойно так: "Разве Ефим не оставил завещания?"

ВЕРА. А он оставил?

АННА. Я Еве так и сказала: "Глупость какая! Кто в наше время оставляет завещания?" А она мне: "Но ведь он знал, что обречен. Это он вас с Димкой пугать не хотел". Я так и встала соляным столбом. Откуда ей могло быть это известно?

ВЕРА. Мало ли...

АННА. Я ничего не стала уточнять, не задавала никаких лишних вопросов. Я только попыталась объяснить, что ничего не знаю ни о каком завещании. Бред! Недвижимая собственность, как у Бальзака. А она смотрит на меня и не видит. Говорит: как мы счастливы были на этой даче! Понимаешь, ей совершенно все равно - есть это завещание, нет ли его... И тут я подумала: а может оно и вправду есть, лежит где-нибудь в старых бумагах. Я ведь ничего толком не разбирала. Вобщем я бросилась в город, домой. Перерыла все, даже тайник в шкафу нашла.

ВЕРА. Ну и что?

АННА. Не было там никакого завещания./вдруг нервно, горлом всхлипывает/.

ВЕРА./неожиданно жестким тоном/ Ну и все, и успокойся. Умерла первая жена твоего мужа. Это бывает. Первые жены не бессмертны.

АННА. Меня не оставляет чувство вины.

ВЕРА. У живых перед мертвыми всегда есть чувство вины. А что мужа у нее увела, так не ты первая...В конце концов Ефим сам от нее ушел./подходит к окну/ Снег идет.../после паузы/ Ты следователю об этом что-нибудь говорила?

АННА. Он меня об этом не спрашивал.

ВЕРА. Меня он тоже об этом не спросит./после паузы/ Бедная Ева...

АННА./замечает Никиту, теряется/ Мне надо идти наверх. Там дела еще не закончены. /поспешно поднимается наверх/.

ВЕРА./оглядывается/ А, месье Лебрен./вслед Анне/ С ним ты можешь быть вполне откровенна. Очень преданный тебе человек. И порядочный, это по глазам видно. /Анна закрывает за собой дверь/.

НИКИТА./подходя к Вере/ Зачем вы это сказали?

ВЕРА. Что вы преданный и порядочный? Чтобы облегчить вам задачу. Вы ведь хотите, чтобы об этом знала мадам?

В холл входит женщина в шубе и меховой шапке. Это мать Дани.

МАТЬ. Здравствуйте, я мама Даши Прошкиной. Я сюда попала? Где она?

ВЕРА. Здравствуйте. Сейчас я узнаю. Кажется она ушла куда-то. /зовет/ Алеша...месье Мартен!

НИКИТА. Сейчас я его позову./выходит/

МАТЬ. Ева Сергеевна правда умерла?

ВЕРА. Умерла.

Входит Алексей.

ВЕРА. Это Дашина мать.

АЛЕКСЕЙ. А она вас встречать пошла. Наверное вы разминулись на дороге.

МАТЬ. Я на такси сюда приехала. Мне надо немедленно увезти Дашу отсюда.

АЛЕКСЕЙ. Боюсь, что мадемуазель Клодин еще может понадобиться следствию. Здесь такая каша заварилась.

МАТЬ. /решительно/ Вот вам ее и расхлебывать. А Дашенька ни в чем таком участвовать не может. -Она несовершеннолетняя.

АЛЕКСЕЙ. То есть как?

МАТЬ. Ей шестнадцать исполнится только через полгода.

ВЕРА. Не слабо...как говорит наш милиционер.

В комнату вбегает Даша, бросается к матери.

ДАША. Мы на повороте с тобой столкнулись. Как ты меня не заметила? Я бежала за тобой всю дорогу. Мама, Ева Сергеевна уснула и не проснулась представляешь?

ВЕРА. А вы оказывается дите, мадемуазель Клодин?

Даша насупленно смотрит на всех и молчит.

МАТЬ./Даше/ Где твой чемодан?

ДАША. Наверху, там эти люди.

МАТЬ. Нас никто не смеет задерживать./решительно поднимается вверх по лестнице/.

ВЕРА. /вдруг смеется, глядя на Алексея/ Сумасшедший дом! Гражданин Ален Мартен, как порядочный человек вы теперь должны жениться!/смеясь уходит/.

АЛЕКСЕЙ. /внимательно рассматривая Дашу/ Ты в каком классе то учишься?/ Видно, что он очень смущен/.

ДАША./с вызовом/ В девятом.

АЛЕКСЕЙ. Зачем же тогда..? Ты мне все врала.

ДАША. Вы мне тоже, между прочим, врали, что преподаете в Сорбонне

А что делать в вашем Париже пятнадцатилетней. Я не виновата, что аксельратка.

АЛЕКСЕЙ. Но я виноват, что осел! Хорошо еще.../хватается за голову/.

ДАША. Алеша, не сердитесь на меня./всхлипывает/. Все это не важно. Если б вы знали...Только это тайна. Я наверное только маме об этом скажу...а может быть не скажу, она бестолковая мама. Я вообще жалею, что сюда ее вызвала, но я очень испугалась.

АЛЕКСЕЙ. Не надо больше тайн, а? У нас их тут было с избытком. Заигрались мы, вот в чем дело.

Мать спускается вниз.

МАТЬ. Они там пишут, пишут...Ева бедная, ее узнать нельзя. И неодета. Врач диктует милиционеру: женщина немолодая, средней упитанности, без следов насилия на теле. Как вам это понравится?

АЛЕКСЕЙ. /хмуро/ Кому же это может понравиться? /уходит/

ДАША./матери/ Так мы не едем?

МАТЬ. Куда же мы, Дашенька, без чемодана-то?

Обе идут в закуток под лестницей, мать снимает шубу, достает из сумки термос и сверток.

МАТЬ. Вот чай горячий и бутерброды. Я знаю, если в доме умирают, никто об еде не думает. Поешь...

ДАША. /отодвигает еду/ Нет, все-таки тебе я скажу.

МАТЬ. Что скажешь?

ДАША. Та можешь меня не перебивать?

МАТЬ. Я тебя не перебиваю, говори, что хочешь.

ДАША. Вчера вечером мадам уехала, и мы организовали танцы.

МАТЬ. Что значит "мы организовали" ? Ты-то здесь при чем? Они взрослые люди. Они вольны танцевать хоть всю ночь.

ДАША. Не перебивай. Мы танцевали, а потом решили гадать. Ева Сергеевна мне, конечно, сказала - никаких гаданий! А сама спать пошла. А потом: "Дашенька, налей мне сюда воды" и стакан протягивает, а там уже что-то налито было, мутное такое. Я пошла к столу и налила воды.

МАТЬ. Ну? Налила воды.

ДАША. Ты можешь по-человечески выслушать? /после паузы/ Вобщем, я в этот стакан таблетку снотворного бросила. Из ее же сумочки.

МАТЬ. /с испугом/ Зачем ты это сделала?

ДАША. /плачет/ Она за мной следила. Шагу не давала ступить: это нельзя, то нельзя. А мне так хотелось быть как все И гадать хотелось, и вообще...А потом она уснула и не проснулась.

МАТЬ. Не вздумай следователю сказать, что ты дала Еве лекарство!

ДАША. Я вообще-то две таблетки бросила. Я может быть убийца!

МАТЬ. Что ты за глупости говоришь! Я отправила тебя на это погружение, доверяя как себе самой, а у тебя все хиханьки на уме. Гадания какие-то дурацкие! С такими настроениями в институт не поступишь. Ну, перестань плакать. Давай сюда нос. Вот так... Выпей чаю./Даша берет из рук матери чашку/ Двумя таблетками снотворного человека на тот свет не отправишь.

ДАША. /прихлебывая чай/ А может быть эта таблетка у нее пятая по счету?

МАТЬ. Глупости. Ты ничего не видела и не слышала. Так и следователю скажем.

ДАША. Это понятно, но сама-то я все про себя знаю. Мама, я совершенно запуталась!

Картина четвертая.

Кухня. За столом Вера пьет кофе, в дверях стоит Захар.

ЗАХАР. Нельзя пить так много кофе. Это вредно для здоровья.

ВЕРА. Жить вообще вредно, и особенно для здоровья.

ЗАХАР. Не удивляйтесь, что в этих экстремальных условиях я рискну возобновить наш прежний разговор.

ВЕРА. Я бы на вашем месте так не рисковала.

ЗАХАР. Но вы ведь сами давали мне неоднократно понять, что я вам небезразличен.

ВЕРА. Это была игра. Воздух был особый, речь и отважный летчик из Бордо. Мадам говорила, что легкая влюбленность очень способствует усвоению языка. Все во славу обучения! Кощунственная мысль! - мне иногда кажется, что Евина смерть тоже входит в правила игры и странно, что мы не обсуждаем ее по-французски.

ЗАХАР. Вы хотите сказать, что может быть Еву заманили на дачу, чтобы убить? Как в иностранных детективах?

ВЕРА. По-французски эта фраза звучала бы не так идиотски, но порусски...Поль Рошфор, можно ли говорить подобные глупости?

ЗАХАР. Вы дадите свой телефон?

ВЕРА. Нет.

ЗАХАР. Почему?

ВЕРА. Потому что не хочу никаких отношений.

ЗАХАР. А я хочу. Поймите меня. Я не люблю и боюсь женщин. Я был женат.

ВЕРА. И она вас бросила.

ЗАХАР. Нет. Я сам от нее ушел.

ВЕРА. После такого поступка я бы на вашем месте боялась и ненавидела мужчин. Почему вы бросили бедную женщину?

ЗАХАР. Это трудный вопрос. Понимаете, она во мне не нуждалась. Она была слишком не зависима, слишком уверена в себе...

ВЕРА. Еще наверное слишком умна, слишком добра слишком красива. А вы ведь непритязательны, да? Зачем вам знак качества?