— О да! Кто РАБОТАЕТ — тот ест, — мгновенно откликнулся мистер Крагг, но интонационно выделил совершенно другое слово, что ставило под сомнение его же заявление, о плохом знании трансгалактического языка. При плохом знании языка, уловить такой нюанс, было трудно.

— Неплохо бы исправить допущенную небрежность, — прозрачно намекнул Одиссей.

— Стулья вечером — деньги завтра утром! — злорадно заметил зловредный мистер Крагг.

— При чем тут стулья? — возмутился Одиссей.

— Это же — юмор гуманоидов.

— Когда я голоден — я уже не гуманоид! — безапелляционно объявил Одиссей и демонстративно засунул руки в карманы. — Или я сейчас буду ужинать, или пусть за меня работает ваш Аполлон.

— Аполлон не адекватен есть!

— Ничего, насчет поесть, я думаю, даже Аполлон адекватен.

— Ну, o'key. Будет трапеза. Но это последний желаний удовлетворен есть.

«Это в каком интересно смысле?» — Одиссей оценивающе посмотрел на непроницаемого мистера Крагга и таки не проник.

— Сейчас доставят пищу согласно рациона…

— Э, нет!!! — возмутился Одиссей. («Надо потянуть время и подумать, как жить дальше!») — Здесь есть не буду. Я все таки еще чуть-чуть гуманоид… есть!

Мистер Крагг скрипнул своими горизонтальными челюстями и не без иронии возразил:

— Ехать в ресторан не будем… есть. Столь неурочный визит неадекватен.

— Ну можно и не в ресторан, — смягчился Одиссей, чувствуя, что грань достигнута и не стоит перегибать палку, а то можно и схлопотать другим концом, — но только чтобы без суеты, спокойно и питательно.

— О, питательно непременно есть! — зловеще произнес мистер Крагг, что-то «чирикнул» мистеру Дрыггу и свирепо закончил, — но после трапеза — arbait schnelle und no smouking.

— А это, смотря какой будет рацион, — не удержался напоследок Одиссей, но мистер Крагг в ответ только зловеще блеснул очками.

— А теперь я хотел бы остаться в гордом одиночестве, так трапеза для меня — процесс сугубо интимный! — нагло заявил Одиссей, когда Крагг привел его в очередную комнатушку без окон и дверей, посреди которой стоял шикарно накрытый стол.

Мистер Крагг лишь отечески усмехнулся:

— Если ты намерен улепетать, то это совершенно бесперспективно есть. Сначала кончать работа, а потом и все остальное… есть.

«Однако плохое знание языка, таки подводит уважаемого коммерсанта и филантропа. Эта фраза уже не двусмысленная… есть, а скорее обладает только неприкрытым вторым смыслом!» — Одиссей задумчиво посмотрел на безмятежно усмехающегося Крагга и нервно мигнул.

— Как только трапеза есть завершен, — не переставая холодно ухмыляться продолжил мистер Крагг, — Аполлон проводит к месту приведения в исполнение… функциональных обязанностей. Он — Аполлон, за стеной есть, а я есть удален.

Мистер Крагг величественно развернулся и вышел сквозь прозрачную стену, и до того, как стена вновь стала стеной, Одиссей вдоволь успел налюбоваться на звероподобного Аполлона, который, по странному стечению обстоятельств, был все таки гуманоидом, что не мешало ему ревностно исполнять роль цепного пса, а при случае, по-видимому, и роли похлеще.

Оставшись наконец наедине с самим собой, Одиссей решил поразмыслить.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Как часто бывает в аналогичных ситуациях у натур тихих и закомплексованных, в голову ничего умного не приходило, кроме разве что откровенно нелепых мыслей. Ну, например:

«Под стол, что ли спрятаться?» Одиссей, совершенно без задней мысли, автоматически заглянул под стол и чуть не закричал от радости. Под столом по стойке «смир-н-н-н-а!» распластался друг Тарик, предусмотрительно прижимая к губам длинный зеленый указательный палец:

— Тс-с-с!!!

— Как ты сюда попал? — понимающим шепотом спросил обескураженный Одиссей.

— Я и не такое могу! — тоже шепотом гордо отвечал друг Тарик.

— У входа дежурит Аполлон.

— Сделай так, чтобы он вошел, остальное я беру на себя.

— Это проще простого, — прошипел Одиссей и вслух громко запел. — Интеллектом Аполлон был отнюдь не искушен!!!

За стеной раздался сначала глухой стон (стало ясно что не только сама песня, но и ее смысл достигли предназначенных им ушей), потом стон очень естественно перешел в свирепый рев, стена стала прозрачной и в комнату ворвался разъяренный Аполлон — Воблын Глаз.

— Сейчас я тебе… в двух словах… — прорычал Аполлон, которого, по-видимому, эта фраза как-то особенно привлекала, а может просто у него был ограниченный словарный запас трансгалактического языка, ну, а может…

— Я тебе сейчас — в двух словах!!!

Одиссей на всякий случай встал так, чтобы между ним и разговорчивым Аполлоном оказался стол — единственное препятствие (кроме самого Аполлона, естественно) находившееся в комнате.

— Вот, сейчас! В двух словах!!! — не унимался пасынок лингвистической фортуны, он же простой Аполлон, протягивая свои огромные цепкие руки по направлению к Одиссею, но вдруг застыл, напряженно прислушиваясь к чему-то. В воцарившейся тишине отчетливо раздался металлический лязг, и из-под стола выскользнул довольный сам-собой тритон Тарик.

— Я… сейчас… — растерянно произнес Аполлон, попытался сделать шаг вперед и внезапно с жутким грохотом рухнул прямо на стол.

— Кушать подано! — объявил Тарик, — но нам, к сожалению, пора, — и потянул Одиссея за рукав прочь.

Одиссей оглянулся на бегу: похожий на безобразную русалку, Аполлон — Воблын Глаз бился на столе среди разнообразной посуды и яств, выразительно выкрикивая временами:

— Вот! Я! Вот! Сейчас!

Сходство с русалкой ему придавали ноги, скованные у щиколоток тонкой металлической полоской — наручниками. Аполлон судорожно взмахнул этими самыми ногами и наконец, с шумом громом и проклятиями, завалился вместе со столом. Но Одиссей этого уже не видел, он мчался вслед за стремительно летевшим вперед другом Тариком по лабиринту «ординарной базы товаров разнопланового профиля».

Их внезапное появление в зале где проходил монтаж Межвселенского транстелепорта было воспринято весьма разнопланово: мистер Дрыгг что-то сдавленно пискнул и метнулся в дальний угол, где оказалась, хоть и не заметная, но вполне ординарная дверь, мистер Крагг наоборот — замер и как бы одеревенел.

— Осторожнее, у него утилизатор! — успел предупредить друга Тарика Одиссей.

Но Таргитай лишь презрительно фыркнул:

— Мистер Крагг — вы арестованы!

— I not andestend, — вяло возразил мистер Крагг.

— Бросьте! Все вы прекрасно понимаете. Вы собирались нарушить монопольное владение нашей Вселенной на Материю!

— Я не есть специалист по тканям, — живо парировал мистер Крагг.

— Не притворяйтесь! Речь естественно идет не о тканях, а о Материи, из которой состоит Наша Вселенная. То есть о попытке заключить сделку о экспортировании Нашего Вселенского Достояния… в обмен на побрякушки… широкого профиля!

— Но это взаимовыгодный контракт… есть!!!

— В первую очередь это нарушение закона… есть. Руки вперед!!! — сурово закончил Тарик, сразу же превратившись в Таргитая.

— Вы очень будет сожалеть и каяться! — буркнул мистер Крагг покорно протягивая вперед все свои руки.

«Девять!» — восхищенно подумал Одиссей и тут же решил, что он рано радуется. Ведь он сам оказался причастным к этому Межвселенскому безобразию.

Пока Таргитай задумчиво переводил взгляд с непарного числа «рук» мистера Крагга, на не рассчитанные для такого подвида разумных существ наручники, в комнату, прыгая на скованных ногах, ввалился Аполлон — Воблын Глаз.

— Вот они!!! — в вожделении возопил «античный красавец», и из-за его спины на передний план выдвинулся жук-Голиаф.

— А!!! — взревел Голиаф, глядя на побледневшего Тарика наливающимися кровью глазами, — ты опять здесь?! Сейчас мы тебе… в двух словах!

Одиссей в этот момент краем глаза успел заметить, как мистер Крагг шмыгнул вслед за мистером Дрыггом.

«Но как же друг-Тарик???» — пронеслось в голове растерявшегося Одиссея…

— Всем стоять на своих местах! Трансгалактическая полиция!!! — это, как и положено, в самый ответственный момент, прибыл доблестный комиссар Фройд.

«Теперь здесь и без меня разберутся», — решил Одиссей и скользнул вслед за беглыми мистерами.

Потайная дверь вела к потайной же, но одновременно винтовой, лестнице, которая, в свою очередь, вела бог знает куда, но неукротимо вверх!

«Такое впечатление, что эта лестница прямо в их Дружественную Вселенную…» — задыхаясь подумал Одиссей «накручивая» сто семьдесят восьмой виток, но на двести пятидесятом Быстроногий наконец вполз на крохотную, метра три в диаметре, площадку и немного передохнул не вставая. Прямо у люка, через который проник обессилевший Одиссей, словно два спущенных воздушных шара, бесформенной кучей тряпья валялись два балахона.

— А где же содержимое? — сам себя спросил обескураженный Одиссей, — не голыми же они отсюда ушли, в самом деле… да и куда тут уйдешь?

Одиссей выглянул в крохотное окошко и понял, что находиться в башне с рекламой «очень нужной штучки», то есть в самом центре империи «Товаров и профилей». А в самом темном углу, этого самого центра, лежало два предмета, очень напоминающие две мумии, средней сохранности.

Одиссей подошел поближе и по очереди внимательно исследовал два подозрительных свертка. Темно-коричневые блестящие поверхности свертков, словно сделанные из мастерски обработанного дерева ценных пород, матово поблескивали в полумраке. В каждом из свертков могло легко разместиться по Одиссею.

«Странно!» — подумал Одиссей, присев на корточки подле «мумий», — «неужели это часть аппаратуры, в их, так сказать, иновселенской оригинальной упаковке?»

На поверхности свертков Одиссей с трудом различил как бы выпуклый оттиск личности то ли мистера Крагга, то ли Дрыгга.

«Уж больно это смахивает на саркофаг. Только, вряд ли мистер Крагг так скоропостижно сыграл в ящик!» — пришел к резонному выводу Одиссей — хитроумный и решительно постучал костяшками согнутых пальцев по тем местам свертков где угадывалась наличие головы.

— Не кантовать! Есть!!! — раздалось из одного «свертка».

— Занято есть!!! — донеслось из второго.

«Ага, голубчики! Оба здесь… есть!» — обрадовался Одиссей и поспешил вниз: туда, где он на время оставил друга Тарика и комиссара Фройда наедине со звероподобным Аполлоном и не менее подобным жуком — Голиафом…

В зале, где стоял Межвселенский транстелепорт, сразу возникало ощущение будто здесь только что окончилось ковровое бомбометание или полным ходом идет капитальный ремонт, силами местной интеллигенции в порядке шефской помощи. (Какие там силы! Сила есть — ума не надо, а ум есть — то должна же природа это хоть чем нибудь компенсировать?)

Сам телепорт являл собой единственный неповрежденный оазис. Среди этого полного разора хорошо различались четыре фигуры, застывшие в очень различных позах.

Чуть отстраненно от всех находился друг Тарик. С видом исполненного долга он сидел привалившись спиной к телепорту и задумчиво глядел в даль. Перед ним лежал жук Голиаф, упакованный не хуже «мумии мистера Крагга» (или Дрыгга). Рядом с Голиафом в замысловатой позе ерзал Аполлон. Теперь у него были скованы не только ноги, но и руки, а третья пара наручников замыкала между собой первые две. А над всем этим благолепием возвышалась торжествующим монументом воздвигнутым то ли в честь удачно проведенной Трансгалактической компании, то ли в честь победы в Трансгалактическом соревновании, фигура доблестного комиссара Фройда.

— Крагг и Дрыгг в башне, но почему-то скоропостижно мумифицировались! — радостно объявил Одиссей.

— Ничего, это им не поможет! — сурово буркнул грубоватый Фройд и благосклонно кивнул Одиссею, а переведя взгляд на запакованного Голиафа, еще более сурово закончил, — как и вам… Кстати, как вас прикажете величать?

Голиаф мрачно ухмыльнулся и процедил:

— Мистер Прыгг я есть.

— Только вот куда прыг? Впрочем, кажется вы свое уже отпрыгали. Ну?

— У вас комиссар — гипертрофирована подозрительность. Я есть Прыгг, — пробурчал новоявленный мистер Прыгг.

— А мы сейчас поглядим: у кого что гипертрофировано, а что атрофировано… — зловеще прорычал оскорбленный комиссар Фройд и выхватил из складок своего балахона лазерный скальпель.

«Что он собирается предпринять?!» — с ужасом подумал Одиссей и, с криком «Не убий!!!», бросился к комиссару и повис на его занесенной для скорой и может быть даже справедливой, но все равно неприемлемой для истинного гуманоида расправы, руке со зловеще сверкающим жалом лазерного скальпеля. Фройд словно надоедливую муху мимоходом стряхнул с себя сентиментального Одиссея и, широко размахнувшись, полоснул тонким лазерным лучом по «лицу» жука «якобы Прыгга». Коричневое хитиновое покрытие «лица» лопнуло… и оказалось маской!

— Зевс?!! — удивленно выдохнул совершенно потерявший ориентацию Одиссей, дивясь на такую знакомую лысину.

— А ты что, надеялся что он — Афродита? — грубо огрызнулся за Зевса стреноженный Аполлон.

— Комиссар, дайте мне скальпель! Я сам посмотрю: кто внутри этого… Аполлона! — решительно сказал Одиссей, желая хоть как нибудь загладить очередную свою оплошность.

— Э-э-э! Комиссар, ничего ему не давайте! Вы же меня знаете: я — это я! И снаружи и, так сказать, изнутри.

— Моя бы воля, я и сам с удовольствием посмотрел, что у вас внутри… Аполлон, — покачал головой комиссар Фройд, а затем выудил из складок балахона портативную рацию и сухо объявил, — операция «Троянский Конь» завершена.

Рация что-то пискнула, и Фройд кинув пронзительный взгляд на Одиссея сердито добавил:

— Да-да, не беспокойтесь. «Конь» не пострадал.

«Какой еще конь?» — подумал Одиссей, но в этот момент одна из стен стала прозрачной и в зал ввалилась целая толпа, очевидно, агентов трансгалактической полиции. А впереди всех шел… Сын!

— Комиссар! — радостно вскричал Одиссей, — это же Сын — одна из глав фирмы «Товары, рога и копыта»! Арестуйте его!!!

— Сын, Сын! — благосклонно покивала головой «одна из глав», отечески взирая на онемевшего Одиссея. — А по совместительству, агент службы Трансгалактической безопасности. А ведь моя идея прекрасно себя оправдала, комиссар! — повернулся Сын сияющим ликом к комиссару Фройду, — я же говорил, что если мы его внедрим в фирму Зевса, то это будет нашим «Троянским конем», который Зевса и погубит! И наш Одиссей со своей «лошадиной» ролью, по-моему, справился прекрасно?!

— Но каких это стоило нервов и мне и Гераклу! — мрачно откликнулся комиссар Фройд.

«Какому Гераклу?!» — Одиссей кинулся к лучезарному Сыну, сиявшему, как хорошо надраенный медный котелок. — Но ты же — «Зевс и Сын»?

— Я — «Сын против Зевса»! — гордо ответил счастливо-блистающий Сын.

— А-а-а! Утекатель, — понимающе протянул Одиссей.

— Какой утекатель? — впервые заволновался агент трансгалактической безопасности.

— Это я так… Юмор гуманоидов. Все вы тут… агенты.

— И ты тоже — агент! — успокаивающе сказал Сын.

— Какой я агент? Я — конь! Коробейник… кооператор… интеллектуально ограниченный.

— Ты недооцениваешь себя Одиссей. В твоем возрасте необходимо уже избавляться от комплексов. Да, мы использовали тебя, как у нас говорят, для игры «в слепую». К сожалению Зевс мне не доверял…