Не понимаю, что находят во мне женщины?

- Дорогуша! - нежно произнес я. - Не подскажешь, как найти повариху, несравненную Марию Ивановну?

Подтянувшаяся, расцветшая, полная энергии дорогуша была согласна вести меня за собой не только к Марии Ивановне, но и дальше - я догадывался, куда, жаль, обстоятельства не располагали.

- Минутку, - прощебетала она у двери, сквозь которую пробивались густые волны аппетитных блюд, едва не вызвавшие у меня тошноту. Зашла внутрь, а вскоре появилась и сама румяная повариха.

- О-о-о! Николай Михайлович! Вы остались у нас?

- Да, Мария Ивановна, остался. И хочу вам сказать, что вчера за ужином, - я лихорадочно пытался вспомнить, видел ли я там на столе щуку? ваша фаршированная щука была просто великолепна.

- Так вы гость хозяина? - всплеснула руками польщенная Мария Ивановна, и я понял, что щука была.

- Не так гость, как работник. Я теперь, уважаемая Мария Ивановна, начальник службы безопасности хозяина, - со значением пояснил я и добавил: - Надеюсь, мы с вами подружимся.

- Геннадий...

- О нет, Мария Ивановна, чтобы не было недоразумений, сразу сообщаю, что меня зовут Фролов Иван Сергеевич.

- Но как же?..

- Конспирация, - без улыбки проронил я, чем совершенно озадачил добрейшую повариху.

Дабы вывести её из ступора, я попросил:

- У меня к вам просьба. Не могли бы вы угостить меня чашечкой кофе? Михаил Семенович ждет меня... - я посмотрел на часы, - уже через двадцать пять минут, а я ещё не проснулся.

- Конечно, конечно. Проходите вот сюда. Я сама принесу. Сейчас.

Я вошел в маленькую комнату с овальным совещательным столом из черного пластика и шестью офисными креслами. А на стене в рамке висела схема всего дворца под скромной надписью: "Схема эвакуации людей и обслуживающего персонала в случае пожара". Сочинивший эту надпись был, конечно, шутником, к какому бы разряду он себя ни относил.

Я немедленно извлек блокнот из кармана джинсов. Схема мне очень помогла, и, пока Мария Ивановна, запыхавшись, не принесла мне кофе, я уже начал свои записи.

- Какой вы, однако... ловелас. Зинка вон едва у меня чашку не вырвала, хотела сама принести. И что это вы с ней сделали такое?

- Могу сказать, - ответил я, догадавшись, что Зинка - это и есть сонная официантка. - Я её пробудил к жизни.

Было без десяти восемь, когда я вчерне закончил список оборудования и нарисовал приблизительную схему расположения телекамер. Все это я хотел сейчас же передать Курагину. Поблагодарив за кофе и спросив путь к кабинету Курагина, я-таки получил в проводницы пробужденную Зину, которая быстро довела меня до места. Указав на двух громил у двери, она попрощалась:

- Надеюсь, мы ещё много раз увидимся. А вам вон в ту дверь, где эти двое.

- Спасибо, дорогуша! - заставил я её снова взбодриться, а сам направился к указанной двери.

Было без двух минут восемь. Люблю точность.

Я козырнул двум сторожам и, постучавшись, вошел в кабинет. Они не сделали попытки задержать меня, из чего я заключил, что меня снетерпением ожидают.

Кабинет Курагина внутри не тянул на служебный. Оно и понятно, учитывая его местонахождение. Здесь все создавалось для удобства владельц ,

для удобства и расслабления. Не знаю, можно ли работать в кабин те, где

нога не могла ступить, не попав на что-то мягкое, а глаз то и дело упирался в ковры, оружие на стенах, картины с разными старинными натюрмортами и тому подобное.

Перед массивным нежно-розовым резным столом Курагина на полу лежала огромная шкура медведя, и эту шкуру как раз попирали ноги самого хозяина, спешащего ко мне с протянутой рукой.

- Доброе утро, Иван Сергеевич. Доброе утро.

Он оглядел меня, мои джинсы и помятую рубашку, и брови его весело поднялись.

- Ну и видик у вас... свободный, - усмехнулся он.

Был здесь ещё и навороченный мышцами Николай, но он тихо сидел в кресле у стены. Меня разозлила усмешка Курагина, но я постарался не показать вида.

- Я не думал, что здесь Букингемский дворец, - сухо отозвался я.

- Что вы, что вы! У нас свободно... кому положено.

Я отметил это "кому положено".

- Хочу напомнить, что мой костюм пришел в негодность не потому, что я развлекался в борделе, а потому, что выполнял ваше поручение, - немедленно уточнил я.

Курагин посмотрел на меня, нахмурился.

- Да, вы правы. Но должен вам сказать, Иван Сергеевич, что человек удивительно быстро привыкает к некоторым вещам, а от некоторых так же быстро отвыкает. Прошу меня извинить.

- Пожалуйста. Хотя я не совсем вас понял.

- Недоразумение. Я уже давно привык к тому, что одежда появляется сама собой. Поэтому принял ваш вид за демонстрацию.

Он вернулся к столу и нажал кнопку селектора. Вошел парень, встреченный мною вчера одним из первых. Я ещё представился ему как Владимир Гусинский. Курагин что-то тихо сказал, тот обмерил меня взглядом.

- Какой у вас рост? - спросил меня Курагин.

Недоумевая, я ответил:

- Сто девяносто два.

- А вес? Это тоже необходимо для портных.

- Сто пять килограммов.

- Ого! А вы не выглядите... упитанным.

- А я и не упитанный. Я тренированный, - с тайным тщеславием, присущим любому спортсмену, ответил я.

Курагин вновь повернулся к парню.

- Все?

Тот кивнул и исчез.

- Вечером вам доставят гардероб. И, будьте уверены, он вам подойдет. Итак, на чем мы остановились? Да. - Он взял со стола блокнот, оказавшийся чековой книжкой. - Я могу выписать вам чек в банк на предъявителя или вы предпочитаете наличными? Может, открыть вам счет в банке? Чуть не забыл! Я же теперь миллионер. Сто тысяч долларов - приятно звучит для слуха бедного человека, привыкшего тянуть лямку за две-три тысячи родных рублей.

- Лучше наличными, - сказал я, не совсем понимая, что я буду с ними делать. Но очень хотелось подержать такую сумму в руках.

Курагин кивнул Николаю, и на этот раз он вышел.

Мы сели в кресла по бокам журнального столика у стены с масляными грудами мяса и птицы, чуть не падающими на наши головы состаринного натюрморта.

- Курите? - спросил Курагин, протягивая мне неизменные здесь сигареты "Мальборо". Но я отказался, объяснив, что предпочитаю "Кэмел", к которому пристрастился ещё в Чечне. Курагин понимающе кивнул.

- Теперь рассказывайте, я хочу знать все подробности.

Когда я закончил свой рассказ, он спросил:

- Не понимаю. Это выше моего понимания.

- Не понимаете?..

- Ладно церковь, там все время столпотворение, туда могли не удосужиться заглянуть. Но зачем было похищать именно Ирину Константиновну?

- Из-за вас, конечно.

- Из-за меня?!

- Ну, из-за ваших денег.

Я достал свой листок из кармана, развернул и протянул ему.

- Вот список необходимого оборудования, которое следует немедленно, прямо сегодня, доставить сюда.

Курагин недоуменно взглянул, пробежал глазами.

- Мне это ничего не говорит.

- Это телекамеры, датчики, "жучки" и прочая мелочь. На обороте - схема примерных мест установки.

- Хорошо. Конечно. Но ведь этим должны заниматься вы.

- Разумеется, - подтвердил я. - Но меня даже не успели представить подчиненным. Я не знаю всех сотрудников. Я никого и ничего здесь не знаю.

- Успокойтесь, Иван Сергеевич. Вас, конечно же представят сотрудникам. Сегодня же. В крайнем случае, завтра. Пока вы входите в курс дела, знакомьтесь с домом, людьми, строениями. Сейчас у меня уже нет времени, я через десять минут, - он взглянул на часы, - должен вылететь в Москву.

Вошел Николай с маленьким кейсом "дипломатом". Подошел к Курагину, кивнул и протянул ему "дипломат".

- Вот ваши деньги. У вас в спальне - как, впрочем, и у всех - на стене должен быть морской пейзаж. Если отодвинуть картину, то за ней будет встроенный сейф. Буквенный шифр. Сейчас он открыт. Вы можете хранить деньги там. Наберите слово, только не забудьте его, а то придется взламывать.

Я взял портфель и чинно поблагодарил.

Курагин усмехнулся. Николай кашлянул.

- Ну вот, - сказал Курагин, глядя сквозь меня, - научились быть точными.

Я не понял, что он имел в виду, но тут же услышал слабый, все усиливавшийся гул мотора. Я не смог по звуку определить марку вертолета наверное, не отечественный. На отечественных я сам имел возможность учиться летать.

- Оборудование ваше, если считаете необходимым, доставят сегодня же. Вы четко все обозначили? Специалист поймет?

- Конечно, - обозлился я, а он вновь едва заметно усмехнулся.

- Ну все. Вечером я буду здесь. Прошу заходить в любое время. Если я понадоблюсь в Москве, мой телефон к вашим услугам. Или лучше так.

Он взял со стола мобильный телефон и протянул мне.

- Пусть этот будет вашим. И вот моя карточка с номерами телефонов.Звоните.

Он спешил и выпроваживал меня. Хозяин. Все же я не удержался. Уже уходя, повернулся у двери.

- Михаил Семенович, зачем вам эта комедия с крепостными?

Мгновение он смотрел на меня, как мне показалось, оценивающе. Нехорошо смотрел. Словно взрослый, к которому подросток пристал с интимным вопросом, и тот не знает, послать ли пацана подальше или все-таки просветить.

- Я вам, Иван Сергеевич, расскажу в следующий раз. Если вам ещё будет интересно.

И со все той же усмешкой, в которой многоопытное превосходство, он вышел следом за мной вместе с Николаем. Я пропустил их вперед и последовал за обоими, казалось, тут же забывшими о моем существовании. Они уже, чувствовалось, были в Москве или по крайнеймере за домом возле обоих вертолетов, где на лужайке уже стояли представленные мне вчера генеральные директора, словно размноженная тень Курагина.

ГЛАВА 12

ФИЕСТА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Один из вертолетов басовито рокотал мотором, изображая всем своим видом прыгучую готовность взлететь (что и произошло, едва Курагин с сыновьями и Николаем скрылись внутри), а второй - гораздо больше размером, - понуро свесив лопасти, предавался дремоте, тут же нарушенной. Капиталисты один за другим вошли в железное чрево, винт с визгом тронулся; сверху возник призрачный стрекозиный круг, аэродинамические струи подхватили ставшую невесомой машину, подняли, взвесили и, плавно разгоняя, уже направили к в центру двенадцатимиллионного мегаполиса, то бишь Москвы.

Я зевнул и осмотрелся. Насколько я помнил, это длинное строение и есть конюшни. Мне немедленно захотелось к лошадям, даже почудился запах конского пота, тихое всхрапывание здоровающегося животного...

Я ещё раз зевнул - сказывалось недосыпание, и, отбрасывая туфлей крупные камешки гравия, которым с этой стороны дома были посыпаны дорожки, пошел, помахивая чемоданчиком, вокруг дома.

Ранняя осень. Начало сентября. Воздух дымится утренней свежестью. Небо легкое и такое просторное и глубокое!.. Солнце сверкает сбоку, а выше и немного правее, едва шевеля крыльями, лениво парит коршун.

Я обошел дом. Здесь уже привычно радовала мой взор подсиненная чистым небом водная гладь. Высился в небе купол колокольни, горящий на солнце уже нанесенной позолотой. Со стороны крепостной деревни косо возносились в небо жидкие дымы, и там же что-то нестерпимо поблескивало, словно солнечный зайчик или линза бинокля. Время от времени громко щелкал камешек на дороге, даже громче, чем следовало бы...

Я застыл на мгновение - в стене дома в трех метрах от меня раскололся очередной кирпич. Я бросил взгляд назад: три-четыре выбитых кирпича с размеренностью метронома отмечали мой путь.

Следующий кирпич треснул, когда я уже лежал на земле. Еще бы помедлил чуть-чуть - и все: по неподвижной цели этот никудышний стрелок в меня бы попал.

Приподнявшись, я, не разгибаясь, метнулся к входной двери. Вероятно, увидев в оптический прицел мой маневр и сообразив, что обнаружен, этот горе-снайпер перестал жечь патроны; во всяком случае, новыми кирпичными повреждениями путь мой отмечен не был.

Дверь была открыта. Я заскочил внутрь и кинулся к стеклянному вольеру. Смутно знакомый охранник встревоженно подался вперед.

- Бинокль есть? - быстро потребовал я.