И купался в горячей речке. Холодный ветер листья с деревьев рвёт, а вода в речке горячая, как в бане.

Один раз гулял на берегу, сел на камень, а камень тёплый. Перевернул камень - из земли повалил горячий пар. Как будто крышку открыли у чайника.

Зимой на Курилах печки не топят. По деревянным трубам горячая вода прямо из земли бежит в дом. И лучше всякой печки греет. Горячая вода нужна бельё постирать - краник в сенях открой и наливай сколько хочешь.

Когда пароход к островам подходит, вулканы издалека белым дымком попыхивают, курятся. Вот и назвали острова - Курильские.

ЛОПУХОВАЯ ЧАЩА

Подальше от берега лопух растёт. Густой - не продерёшься, да и страшно. В бамбуковой чаще растёт лиана-ипритка, такая ядовитая, даже не дотронешься до неё, ветер только подует, пыльцой обдаст - обожжёт, как кипятком.

В курильском лесу всякие лианы растут. Такие, что деревья обвивают, в кору впиваются и сок из дерева пьют. Цветы у лиан большие, яркие; хочется сорвать, да боязно - вдруг ядовитые!

Я в лопуховом лесу гулял. Листья лопушиные над головой как зелёные крыши; один лист можно постелить, а другим сверху накрыться. Темно, сыро, и никакой травы не растёт. Посмотрел я на свою руку: она зелёная - листья белый свет не пропускают.

Какая-то птичка с земли вспорхнула, в лопушиный стебель вцепилась коготками. Вроде знакомая птичка. Да это соловей, курильский. На груди у него красная салфеточка.

Соловей улетел, а я стал из чащи выбираться. Впереди показалась поляна, а на поляне растут пальмы.

Нет, не пальмы, а трава-дудочник. У нас ребята из неё дудочки вырезают. А из этого дудочника можно сделать трубу в две руки толщиной. Каждая травинка - дерево. А наверху зонт, как у пальмы. Называется "медвежья дудка". На такой дудке только медведю дудеть.

Слышу: гремит водопад.

Выбрался к речке и по речке вышел на океанский берег, в рыбацкий посёлок.

САЙРА

Утром меня разбудили чайки. И глупыши кричат, и вороны каркают, и ничего не разберешь. Кто-то под окном пробежал:

- Сайра, сайра, сайра подошла!

Я скорее оделся, вышел на улицу. Над бухтой чайки собрались, полощут крыльями, падают на воду, в клювах мелькают блестящие ножики - выхватывают сайру из воды. На зелёных волнах белыми хлопьями покачиваются чайки, взлететь не могут: отяжелели, объелись сайрой.

По берегу ходят вороны, сайру клюют, которую волны выбрасывают. Серебряной полоской блестит на солнце мёртвая сайра, ближе к воде живая трепыхается на песке.

А по воде словно рябь от ветра набегает широкими полосами. Это стаи сайры идут с океана.

Ночью вся бухта зажглась огоньками - рыбачьи сейнеры выходят в океан.

С берега видно, как сайру ловят.

Сначала белый огонь над водой горит. Вдруг потухнет - синий вспыхнет.

За борт опускают белую люстру. Сайры на свет, как бабочки, собираются несметными стаями. А потом сразу потушат белую лампу-люстру и синюю зажгут. Сайра так и замрёт.

Пока она на месте стоит, остолбенелая от синей лампы, тут её обмётывают огромным кошельковым неводом и выгребают.

На рассвете я ходил по берегу, собирал кальмаров.

Кальмары за сайрой погнались, а волны их выбросили на берег.

Кальмары хищные, быстрые. Сайра в воде как молния мелькает, а кальмар ещё быстрее, глазом не заметишь. Щупальца сложит, крылышки растопырит, воду из себя выталкивает и мчится за сайрой.

На берегу кальмар умирает, но всё равно щупальцами с крючочками сайру в себя запихивает, обволакивает и не ест, а растворяет в желудке. Поперёк схватит, согнёт и запихивает. С хвоста схватит, сожрет!

Одного кальмара я поднял с песка, он надулся и запыхтел быстро-быстро: "Пых-пых-пых!.."

А сам весь переливается: то фиолетовый, то оранжевый, то даже не знаю какой. Похоже, как бензин в луже разольют, вот так же переливается.

Кальмаров я на подсолнечном масле жарил - очень вкусные, как белые грибы.

ВОРОНЫ

Сайра шла несколько дней.

Лисьи следы на берегу видны, медвежьи; трясогузка побегала на песке, поклевала сайру и опять улетела на речку.

А потом вдруг утром проснулся - тишина. Вышел на улицу - тишина. Сайра прошла в один день, как ножом отрезало. Нет больше ни одной сайры.

Ни чаек, ни глупышей не слышно. Все улетели вслед за сайрой в океан. Будут за ней лететь, хватать, объедаться, отдыхать на волнах, пока не отстанут, - сайра рыба быстрая, океанская.

Вороны на берегу поклевали всю сайру и приуныли. Сидят около моря на камнях, сгорбились и по сторонам поглядывают: где бы поживиться?

Один мальчик вышел на берег погулять, а ворона увидала у него бутерброд с вареньем, подлетела и вырвала из рук. Мальчик заревел и прибежал домой.

- Я, - говорит, - я... я только один раз откусил!

Отец ворону поругал, новый бутерброд намазал и велел не зевать, смотреть по сторонам.

Мальчик, пока весь бутерброд не съел, из дому не вышел. А пока ел, всё на дверь поглядывал - вот как его ворона напугала!

ТОПОРКИ

Берег высокий, внизу океан. На крутой стене в каждой щели, на каждом уступчике, в ямке сидит кайра, а вон карниз весь белый; ещё с океана кайра летит, да уже сесть негде. Остальные кайры закричали, загалдели, потеснились, и... ничего, села.

Топорок летит. Чёрный, на солнце золотом отливает, голова белая, а клюв - оранжевый, широкий, как топор. Крылышки у топорка короткие, под водой такими хорошо грести. Топорок в воздухе трепыхается, вот-вот упадёт!

Никак не может на лету повернуть - несёт его прямо в скалу. И вдруг воздух лапками стал загребать, загребать... и повернул. Юркнул в свою норку - птенцов кормить рыбой. Топорок длинные норки роет на высоких берегах. Там и птенцов выводит, рыбой выкармливает и пол в норках выстилает рыбьими костями и перьями. Перья он у чаек крадёт.

Топорок в океане за рыбой ныряет, ныряет и столько нахватает рыбёшек, что не может взлететь. Отталкивается от воды - вот-вот-вот-вот... Машет, машет крылышками, да так и не взлетит. Отдохнёт, посидит на волне, опять замахает крылышками-култышками. Нет, никак!

Наконец взлетел. Только не может повернуть в воздухе и прямо сверху сел на головы кайрам, растолкал их и отдыхает, а рыбу не выбрасывает, держит в зобу, обязательно притащит птенцам.

Ещё видел я, как вынырнула гагара. А на клюве у неё висит ракушка морской гребешок.

Гагара нырнула и на дне увидела: лежит гребешок, створки раскрыл. Она хотела его клювом вытащить из ракушки, а гребешок - щёлк! - и захлопнулся.

Гагара вынырнула, хватила воздуха, гребешок её снова вниз потянул, она под водой исчезла. Опять вынырнула, дыхнула и снова под воду.

Ещё раза два показалась с гребешком на конце клюва и больше не выныривала. Я стоял ждал. Нет гагары. Утонула.

ДОМИК ОСЬМИНОГА

В отлив подводные скалы торчат из воды. Морская капуста длинными лентами лежит на камнях. Ребята с ножами ходят и собирают её в вёдра.

Я тоже собираю, только не капусту, а морских звёзд и ежей. Нашёл большую звезду - красную, а в середине синий круг. И ещё поймал морского ежа фиолетового. Отнёс его подальше от берега. Он иголками пошевеливает и ползёт к воде. Медленно, но всё равно прямо к воде ползёт, а глаз-то у него нет.

Я ежа отпустил, стал искать раковины в лужах, среди камней.

И вдруг в одной большой луже как метнётся - песок взбаламутил осьминог!

Стал я смотреть на него. Он недоволен - покраснел, а спрятаться ему некуда. Я поближе подошёл - осьминог щупальцами задвигал. На щупальцах много-много белых пуговок перламутровых - присосок. Как на баяне.

Хотел его палочкой потрогать - он ещё больше покраснел, потом побледнел, стал какой-то серый и сбоку трубку выпустил голубую.

И как дунет водой из трубки - мелкие камешки на дне в разные стороны разлетелись! Стал осьминог под большой камень подлезать, щупальцами его обхватил и подвинул к другому камню.

Потом ещё подлез, подвинул и забился между двумя камнями. Тут я вижу, он меня и сам боится, и решил: поглажу его! Стал на колени, руку опустил в воду и потихоньку к нему тянусь.

Взял и погладил пальцем между глаз. Один раз, два, три... И тут... осьминог закрыл глаза. Я глажу, а он глаза зажмурил совсем, втянул их; у него зрачки поперёк и длинные, как у козы.

Погладил, погладил и отошёл. Осьминог глаза открыл и стал за мной подсматривать. Над каждым глазом бугорок и рожки мягкие.

Если дно ровное, осьминоги настоящие домики строят. Один камень подвинут, второй, а сверху взгромоздят третий - крышу. Сидит осьминог в домике и посматривает, а вокруг пустые раковины лежат: он из них выедает моллюсков.

Говорят, чтобы раковина не захлопнулась, осьминог бросает в неё камень. Раковина - щёлк, а камень не даёт ей закрыться. Осьминог бросается и выедает моллюска.

Осьминог - зверь умный, любит, чтобы его погладили, приласкали.

В бухте вода совсем прозрачная, каждый камешек на дне виден.

На сером камне покачиваются под водой белые ландыши на тонких стебельках. Это икра осьминога. Он её приклеивает на камень, а потом из неё крошечные осьминожки выклюнутся и расплывутся в воде.

СТРАШНАЯ РОЖА

На дне заросли морской капусты колышутся, как вершины деревьев в лесу. Рыба клюёт, только успевай вытаскивать. Насадишь кусочек рыбьего мяса на крючок, не успеешь закинуть - дёргает! Без удочки, просто бечёвка намотана на палец.

Терпуг попался, бьётся на дне лодки, красные плавники растопыривает.

Ага! Ещё дёрнула! Подтащил я бечёвку, и вдруг... из воды высунулась страшная рожа, глаза на меня таращит.

Я испугался, бечёвку отпустил, рожа на дно шарахнулась.

Стал я её потихоньку выуживать. Вытащил и не поверил: да это бычок океанский! Одна голова. Из неё во все стороны кости торчат, обтянутые кожей. Губищи толстые, глазами вращает. И прямо из головы растёт хвостик и два плавника по бокам. Ну и чудище, напугало меня!

Потом я и не таких выуживал. Не бычки, а целые быки. И все разные. Синие - с жёлтыми плавниками, зелёные - с красными, и один другого страшней. Настоящие драконы!

ФЕДЯ

Рыбаки говорят: "У каждого маяка своя соль!"

Один маяк через каждые десять секунд мигает в ночном океане, другой через восемь секунд, третий - через пять, и все по-разному.

Например, в лоции написано, что в проливе Дианы маяк вспыхивает через каждые семь секунд, Штурман увидит ночью огонь, посчитает вспышки и точно узнает, что корабль идёт в проливе Дианы.

На маяке, как на корабле, несут вахту, чтобы лампа всегда горела, показывала в океане дорогу.

Рядом с башней, в домиках, живут электрики. Корова гуляет, собаки бегают, и в ящике живёт тюлень Федя.

Он сопит и тычется мордой в доски, ему жарко, хочется поплавать в океане. Его из ведра поливают морской водой, а в океан не пускают гулять.

Сейчас осень, горбуша идёт в реки метать икру. Около устьев рек в океане собрались акулы, караулят горбушу.

Федя уже взрослый, но его не пускают: большая акула может Федю сожрать запросто!

Рассказал мне сторож на маяке, что Федину маму убили зверобои, и Федю с братцем на обратном пути с Камчатки отдали на маяк. Тюленята были ещё маленькие и белые - бельки.

Федин брат из рук ничего не ел и всё плакал. Лежит в углу комнаты и молча плачет - пришлось его выпустить обратно в океан.

А Федя очень полюбил сгущенное молоко и зимой, как потушат свет, просился на постель спать с хозяином.

К весне он подрос, стал серебристым, его выпустили в океан, и он уплыл. Думали, уже не вернётся. К обеду проголодался и приплыл. Так он и стал жить на маяке: с утра уплывёт - и нет его; кто-нибудь выйдет на берег, помашет алюминиевой миской, и Федя из самой дальней дали увидит, как на солнце миска блеснёт, и плывёт - гребёт к берегу обедать.

А сейчас Федю закрыли в ящике, и правильно сделали. Большая акула его сразу сожрёт.

КОСАТКИ

Во Владивосток я возвращался на катере. Погода была тихая, и ночью море горело синим огнём. Я зачерпнул в стакан морской воды и принёс в каюту. В темноте вода светится. Книжку поднёс к стакану, буквы видно, можно читать.

Из-под катера вылетают большие горящие лепёшки - медузы.

Вдруг три синие торпеды по морю мчатся наперерез катеру. Всё ближе, ближе, сейчас ударят в борт!

Нырнули под катер, вынырнули с другой стороны и умчались в море.

Это морские волки - косатки. Они рыщут по морям, как волки в степи. Догонят кита, вырвут у него язык и дальше помчатся: плавник торчит над водой, как нож, волны режет.

Тюленя увидят - съедят. Зубы у них большие, острые. У одной косатки в животе шесть тюленей нашли, пополам перекушенных.

Кит от косаток удирает и от страха падает в обморок, кверху брюхом лежит на волнах.

Утром, когда к Сахалину подходили, на горизонте увидел я фонтан.

Посмотрел в бинокль - кашалот! Спину изогнул, хвост показал над волнами, исчез. Другой нырнул, третий... целое стадо.

Кашалоты плывут в южные моря. Плывут они с Чукотского моря и от берегов Камчатки. Там уже осень. В море плавают зелёные льдины, и вулканы по ночам освещают облака розовым пламенем.

П Р О П И Н Г В И Н О В