— Я еще никогда не бывала в таком прекрасном месте, господин. Неужели я и вправду стану здесь хозяйкой? — неожиданно спросила Ронуин.

Эдвард улыбнулся ее простодушию:

— Разумеется, госпожа. Отныне это ваш дом, Ронуин, дочь Ллуэлина.

Как очаровательна эта монастырская воспитанница! Так или иначе, он должен был жениться, но теперь начинал думать, что король оказал ему огромную милость, сам, разумеется, того не подозревая. Для монарха Ронуин была лишь заложницей, гарантом смирения валлийского принца, а он, Эдвард де Боло, — кем-то вроде ее тюремщика. Брак по расчету. Политический брак… Но если они друг другу понравятся, тем лучше…

Эдвард повел невесту по каменной лестнице и, пройдя коротким коридором, распахнул дверь:

— Это ваши покои, госпожа. Дневная комната для развлечений, спальня, гардеробная, в которой спит Энит. Эта смежная дверь из спальни ведет в мои покои, госпожа.

У Ронуин глаза разбегались. Столько комнат для нее одной! В Ситроле у нее было крохотное местечко в общем зале.

В аббатстве ей отвели тесную келью. А это все ее? Вышитые шпалеры на стенах. Овечьи шкуры на каменном полу. Дубовые стол и скамьи! А постель… такая огромная, с балдахином из зеленого с золотом бархата и парчи! И полость из рыжей лисы!

— Тут два очага? — поражение прошептала она.

— Значит, ты довольна?

— Да, господин! — с сияющими глазами выдохнула Ронуин.

— Если хотите, прикажите Энит принести ужин, — посоветовал Эдвард. До чего же зеленые у нее глаза! Каким образом закаленный в боях толстокожий солдат, подобный Ллуэлину, мог произвести на свет столь изящное существо?

— Спасибо, милорд. Я действительно проголодалась, но не могла и лишней минуты выдержать в обществе отца. Кроме того, я измучена. Мы скакали несколько дней от рассвета до заката.

— Я рад вашему приезду, — вырвалось у него, — но отец не должен был подвергать вас такому испытанию. Я поговорю с ним.

— Не стоит труда, господин. Все равно он скоро нас покинет, не так ли? — усмехнулась она и, подойдя к окну, посмотрела на заходящее солнце. — Как здесь прекрасно! Мне никогда не надоест этот вид! Как вы добры, господин мой! Я благодарю вас.

Эдвард невольно покраснел.

— Кажется, с вами легко быть добрым, Ронуин. Спокойной вам ночи. Энит выполнит любой ваш приказ. Встретимся завтра у алтаря, — попрощался Эдвард и, поклонившись, ушел.

— С вашего разрешения, госпожа, я принесу вам поесть, — робко пропищала Энит, с беспокойством разглядывая новую хозяйку.

— Да, спасибо, — рассеянно обронила Ронуин и, как только дверь за служанкой закрылась, принялась обходить новые владения. В комнате… кажется, она называлась гардеробной… уже была сложена ее одежда. В конце гардеробной виднелась маленькая дверца. Открыв ее, она с удивлением увидела каменное сиденье, встроенное в стену. В сиденье была прорублена дыра. Рядом стояло большое ведро с водой.

Что бы это могло быть? Наверное, Энит знает.

Ронуин закрыла дверцу и вернулась в дневную комнату.

Маленький камин с двух сторон поддерживали странные крылатые твари. В центре помещения стояли квадратный дубовый стол и два стула с высокими спинками. Длинную скамью у камина украшали вышитые подушки. Высокие узкие окна, затянутые бычьим пузырем, выходили на запад, и лучи заходящего солнца окрасили белоснежные овечьи шкуры розовым цветом. Ронуин долго стояла, глядя на темные холмы.

Всего несколько дней назад она была по другую сторону этих холмов, в Уэльсе.

Она с тихим вздохом уселась на скамью. Сумеет ли она стать настоящей госпожой Хейвн-Касла? Аббатиса уверяла, что сможет, но она все же немного боялась и не знала, действительно ли хочет этого. Ронуин просто заставили выполнить дочерний долг, угодить отцу, который совсем не заботился о ней, отдал замуж за первого попавшегося мужчину и ожидал, что она станет вести себя как истинная леди.

Но какая из нее леди?! Всего шесть месяцев назад она была воином и скорее убила бы англичанина, чем вышла за него замуж.

Девушка встала и принялась мерить шагами комнату. Она совсем не уверена, что хочет командовать слугами и посылать за припасами, которых нет в поместье. Она предпочла бы скакать на коне, охотиться с луком, а не сидеть у огня за прялкой! Черт бы побрал ап-Граффида! Это он обрек ее на такую жизнь. Не может она больше оставаться взаперти, как дикий зверь в клетке, которого требуется укротить! А постель… Противно даже думать об этом!

Дверь открылась, и на пороге возникла Энит с подносом.

— Вы, наверное, голодны и устали, поэтому я выбрала самые изысканные блюда, госпожа, — сообщила она. — Ешьте, пока не остыло.

Ронуин уселась за стол, и служанка поставила перед ней серебряное блюдо с жареной куриной грудкой, зеленым горошком и большим куском хрустящего каравая, на котором лежал ломоть сыра. Служанка захватила также серебряный кубок с золотистым вином.

Ронуин набросилась на еду и, очистив половину блюда, улыбнулась Энит:

— У меня всегда был волчий аппетит. Мой родич, Морган ап-Оуэн, часто говаривал, что я ем, как дикарь.

— Может, я слишком мало принесла? — встревожилась Энит.

— С меня достаточно. Просто в монастыре еда была не такая вкусная. А ты, Энит? Успела поесть?

— Поужинаю на кухне, госпожа. Кухня у нас устроена под залом, это очень удобно. В большинстве замков готовят во дворе, и еда остывает задолго до того, как ее подадут на стол. Хозяину это не нравится. Он даже придумал устройство, чтобы быстро поднимать блюда наверх. Через всю стену до самого низа проходит узкая дыра. На специальную доску ставится блюдо, и все это втягивается наверх веревкой.

— Кстати, — вспомнила Ронуин, вскакивая и хватая Энит за руку, — посмотри, что это в гардеробной?

— Там, за дверцей? Сюда садятся, чтобы облегчиться, а потом я смываю все водой, которая и уходит наружу.

Ну разве не чудесно?!

— Клянусь телом Христовым! — выпалила Ронуин и тут же вспыхнула от стыда.

Энит только хихикнула.

— Вы правы, госпожа, — кивнула она. — Мой дядя-эконом клянется, что такое можно увидеть лишь в самых богатых замках. Не правда ли, как удобно! Не надо ходить на улицу в холод и дождь!

— Ах, Энит, мне еще многому нужно научиться, — в свою очередь, улыбнулась Ронуин. — Я росла в уединении и в Уэльсе никогда не видела ничего подобного. Завтра я поговорю с твоим дядюшкой и попрошу показать мне все эти чудеса.

— Но завтра день вашей свадьбы, госпожа, — напомнила Энит.

— Значит, послезавтра, — решила Ронуин. — Здесь живет священник? Есть кому отправлять службы?

— Да, госпожа, отец Джон, и он каждое утро читает мессу.

— Станешь будить меня к заутрене, — велела Ронуин.

Аббатиса достойно потрудилась, вдолбив племяннице мысль о необходимости каждый день посещать службу, подавая тем самым пример слугам и обитателям замка. — А теперь дай мне поужинать как следует. В моем животе все еще пусто.

Она снова уселась за стол и продолжила трапезу. Потом Энит предложила Ронуин искупаться, но ей так хотелось спать, что она отказалась. Тогда служанка принесла ей серебряный кувшин с теплой водой и помогла смыть жир с лица и рук.

— Найди мне маленькую палочку, Энит, — попросила Ронуин и, когда девушка выполнила приказание, старательно разжевала стебелек и прополоскала рот. — Впредь приноси мне листья мяты, чтобы освежить дыхание, как учила сестра Дикра, — приказала она служанке.

Энит помогла госпоже раздеться и, вытряхнув платье, старательно сложила его, потом сняла башмаки с Ронуин, пообещав вычистить их завтра.

— Наденете в постель камизу, госпожа? — спросила она.

— Только не эту, у нее рукава узкие. Найди белую камизу с широкими рукавами. Я предпочитаю спать в таких, Энит.

Служанка порылась в сундуке, нашла что требовалось и переодела Ронуин.

— Если соизволите присесть, госпожа, я расчешу вам волосы. Ах, какая красота, леди Ронуин! Никогда не видела ничего подобного. Как будто их сплели из паутины и позолотили солнечными лучами.

— Говорят, мои предки были из светлого народа древнего Уэльса. Они славились своими волосами. У моей мамы были такие же. Не то что у ап-Граффида и его родичей, — сообщила Ронуин.

— Ложитесь, госпожа, — предложила Энит, заплетя ей косы на ночь. — Огонь должен гореть всю ночь, так что не замерзнете, а если что-то понадобится, позовите меня. Я сплю чутко.

Она задула небольшой светильник и вышла в гардеробную, где лежал ее тюфяк.

Ронуин долго не могла заснуть. Она наконец в своем новом доме. Завтра станет замужней женщиной. Ап-Граффид уедет. И скатертью дорога! Она останется одна с Эдвардом де Боло. Он, кажется, человек неплохой. Позволит ли он привезти сюда Глинна? Она не виделась с братом целых полгода, но помнит свое обещание прислать за ним, как только все устроится. В аббатстве для него не было места, но теперь… Разве может помешать могущественному лорду какой-то мальчишка? Кроме того, принц совершенно равнодушен к сыну. Если Глинна не спасти, он останется в Ситроле до конца дней своих. А если крепость осадят англичане или соотечественники — враги ап-Граффида? Глинна убьют или возьмут в заложники, если узнают, кто его отец. Необходимо как можно скорее взять его под свое крыло! Она просто обязана это сделать.

Энит разбудила ее, когда небо едва заметно посветлело Ронуин поспешно натянула простое темно-коричневое платье с поясом из тонких медных колечек. Энит набросила ей на плечи подбитую мехом накидку такого же цвета, и они поспешили в маленькую церковь, выстроенную прямо у крепостной стены. Там они прослушали заутреню, а потом священник вышел к ним, чтобы поздороваться с будущей хозяйкой замка.

— Надеюсь, ты отдохнула, дитя мое? — спросил он. — Жаль, мы не встретились вчера за ужином.

— Меня утомила дорога, — пояснила Ронуин. — Принцу хотелось поскорее доставить меня к жениху, чтобы англичане не посчитали, будто он отказывается от обещания, данного королю Генриху.

— Ты довольна таким положением дел, дитя? — осторожно осведомился священник, заметив ее ироничную усмешку.

— Мне было приказано выйти замуж, святой отец, иначе пришлось бы посвятить жизнь Господу нашему, к чему у меня, очевидно, нет призвания, — призналась она. — Я, как послушная дочь, покорилась воле отца. Владелец замка показался мне человеком добрым и внимательным.

У меня никогда не было поклонников, и ни один мужчина не владел моим сердцем, поэтому союз с де Боло вполне для меня приемлем.

— Прекрасно! — обрадовался отец Джон. — Рад узнать, что ты так высоко ставишь долг, Ронуин, дочь Ллуэлина. Из тебя, несомненно, получится внимательная и покорная жена.

Меня просили провести церемонию после вечерни. Это подходящий час для тебя, дитя мое?

— Мне остается только явиться вовремя, не так ли, добрый отче? — весело осведомилась Ронуин. — Да пребудут с вами мир и благоденствие. Энит, нам пора.

После ухода девушек священник не сумел сдержать улыбки. Похоже, новая госпожа Хейвн-Касла несколько упряма и своевольна. Что ж, ей понадобится немало сил, но она, кажется, пошла в тетку, аббатису Гуинллиан. Лет десять назад он служил мессу в церкви аббатства.

Жениху не полагалось в этот день видеться с невестой, поскольку это считалось дурной приметой, и Ронуин пришлось все время до свадьбы провести в своей комнате. Энит .обрядила ее в выбранный теткой для этого случая наряд из кремового шелка с круглым небольшим вырезом и длинными рукавами, поверх которого полагалось надевать длинный котт без рукавов из серебристо-золотой парчи и таким же поясом, расшитым крошечными жемчужинами. Простые чулки были прихвачены подвязками у колен, туфельки украшала роспись. Энит расчесала ей волосы и распустила по плечам, что символизировало невинность, и прикрыла их сеточкой из крученых золотых и серебряных нитей.

В дверь постучали, и на пороге возник Ллуэлин. Служанка почтительно присела.

— Беги, девочка, — велел он. — Я хочу поговорить с дочерью наедине. — Он мягко подтолкнул Энит к выходу и прикрыл дверь.

— Что тебе нужно? — раздраженно бросила Ронуин.

— Хотел напомнить, что, каковы бы ни были твои чувства ко мне, ты по-прежнему остаешься дочерью принца Уэльского и истинной валлийкой. Помни это, Ронуин, дочь Ллуэлина. Я требую, чтобы ты регулярно отправляла мне послания.

— А разве ты умеешь читать? Вот уж не знала! — издевательски фыркнула Ронуин, но тут же сурово добавила:

— Я много трудилась, чтобы никто не догадался, как долго ты пренебрегал мной, господин, и смирилась со своей участью. Считай, что этим заплачены все мои долги. Как только священник объявит меня женой Эдварда де Боло, все старые связи разорвутся. Моя верность и преданность всецело принадлежат мужу. Ты понял меня, господин? Я не собираюсь ради тебя шпионить ни за ним, ни за англичанами!

— Но твоя обязанность… — распетушился было принц.

— Повторяю, я сделала все, что от меня ожидалось. Вскоре ты потеряешь права на меня. Они перейдут к моему мужу, и я не предам его. Чего еще ты хочешь, кроме того, что уже получил, Ллуэлин ап-Граффид? У тебя есть Уэльс, твоим сюзереном стал могущественный английский король. Если не станешь обманывать его и будешь верен данному слову, твои беды позади. И как ты смеешь требовать, чтобы я обманывала своего супруга? Моя мать никогда не смотрела ни на одного мужчину, кроме тебя. Как можно ожидать, чтобы я опозорила ее имя? Ах, как же я презираю тебя, Ллуэлин ап-Граффид! А теперь веди меня в церковь, чтобы я наконец навсегда от тебя избавилась!

— Твоя мать любила меня и сделала бы все для моей безопасности и благополучия! — возразил принц.

— Но я-то не люблю тебя, повелитель, — напомнила Ронуин.

— Я дал тебе жизнь, девчонка! — прорычал он.

— И весьма мало сверх того, — отрезала она. — Правда, я благодарна тебе за сегодняшний день, потому что после него вряд ли увижу тебя когда-нибудь.

— Видно, спорить с тобой бесполезно, — неожиданно улыбнулся отец. «Ну истинная Гуинллиан! Как такое могло случиться?»

— Верно, — спокойно кивнула Ронуин. — Поэтому и не стоит больше тратить время. Пора отправляться в церковь, мой повелитель.

Глава 5

Эдвард де Боло, в оливково-зеленой с золотом тунике, ожидал невесту у алтаря и, когда Ллуэлин подвел дочь к нему и вложил ее маленькую ручку в его широкую ладонь, ободряюще улыбнулся невесте. Жених с невольным удовольствием отметил, что нареченная прекрасно говорит по-латыни и не только вразумительно отвечает на вопросы, но и читает молитвы. После того как их провозгласили мужем и женой, он повернул Ронуин лицом к себе и нежно поцеловал в губы.

Испуганное выражение огромных глаз удивило его.

— Это поцелуй мира, — пояснил он тихо.

— Меня никто никогда не целовал, — пробормотала она.

Только сейчас Эдвард осознал: его воспитанная в монастыре жена настолько чиста и невинна, что понятия не имеет о грубой реальности отношений между мужчиной и женщиной, а ведь Генрих приказал немедленно осуществить брак, чтобы не дать Ллуэлину возможности для маневра. Что же теперь делать? Ее даже наставить некому! Но если он хочет сохранить верность королю, значит, следует исполнить повеление, хотя он постарается быть с ней помягче.

День выдался довольно ясным и теплым, но к вечеру начали собираться тучи, и казалось, вот-вот брызнет дождь. Новобрачные вернулись в зал, где уже были накрыты столы. Слуги расставляли блюда с олениной и ягнятиной, кухарка успела поджарить жирную утку и подала ее со сладким соусом из винных ягод и изюма. Здесь были даже кусочки цыпленка, смешанные с рисом, сваренным в миндальном молоке с сахаром, и посыпанные миндалем и анисом. Ронуин не доводилось пробовать такое блюдо раньше, и она сразу поняла, что отныне оно станет ее любимым. Стоило ли упоминать о мягком хлебе со свежим маслом и острым сыром! Принесли миску с молодым горошком, и в довершение ко всему кухарка поставила на стол небольшой пирог из цветной миндальной пасты и сахара, с изображением влюбленной пары в морской раковине, запряженной двумя лебедями. Он покоился на серебряном блюде в окружении зеленых листьев, и новобрачные громко им восхищались, прежде чем выпить густого красного вина за здравие друг друга.

За окном сгустились сумерки, и первые капли дождя упали на землю. Ронуин попросила принести мандолу и долго играла и пела для мужа и принца, исполняя на валлийском протяжные грустные баллады, которые отец переводил для зятя, и задорные и живые норманнские песни, развеселившие Эдварда. Он окончательно уверился, что его жена — самое совершенное создание Божье на этой земле, и не мог дождаться, когда окажется с ней в спальне.

Поэтому, когда Ронуин смолкла, он вежливо осведомился:

— Госпожа моя, вы, наверное, устали? Нам пора ко сну.

Ронуин залилась краской, но ап-Граффид весело фыркнул:

— В твою постель не легла бы девушка чище, сын мой, даже если бы сам Спаситель выбрал тебе жену. Помни: она девственница, которая утолит твое вожделение.

— Господин, — резко упрекнула отца Ронуин, — твои слова непристойны и крайне грубы.

— К тому же я сам вижу, какова моя жена, — поддакнул Эдвард, целуя руку Ронуин. — Я приду чуть позже, — тихо заверил он.

Стараясь ничем не выдать страха, она выплыла из зала. Как выигрывает ее муж в сравнении с отцом!

В покоях ее уже ждала Энит, заранее попросившая мужчин принести горячей воды. Высокая дубовая лохань уже стояла у огня. Ронуин заколола волосы черепаховой шпилькой и опустилась в теплую воду.

— Я сама вымоюсь, — сказала она служанке, — а ты пока убери мой наряд. Что это за восхитительный запах? Такой тонкий!

— Вереск, — пояснила Энит. — Моя мать делает эссенцию из масла цветов, которые собирает на холмах каждую весну. Надеюсь, вам понравилось, госпожа.