Но он вскоре понял, что с воображением перегнул, его у них хватало. Боб узнал этот запах. Речь шла не просто о дыме, а о дыме некоторых специальных тропических растений, которые использоваться, чтобы погрузить человека в глубокий сон, или даже отравить. Он почувствовал головокружение и тошноту. Боб закашлялся, а глаза стали слезиться. «Окно, скорее открыть окно, пока не поздно…»

Теряя сознание Моран потащился в конец комнаты.

Боб с огромным трудом смог повернуть механические жалюзи и начал царапать шпингалет, но тот никак не поддавался. Он упал лицом на подоконник.

— Нужно открыть! Нужно… — уговаривал он себя. — Да открывайся же ты, проклятый…

Но ноги отказывались ему служить. Левая рука поднялась и вновь упала. И тут он ударил кулаком в стекло. Оно брызнуло осколками. В комнату ворвался поток свежего воздуха, смешанный со смогом, который показался Морану вкуснее и нежнее всякого горного. Он набрал этого воздуха полные легкие, и никак не мог надышаться.

А издали донесся звук полицейской сирены.

В дверь снова раздались глухие удары, но на этот раз они сопровождались криками, которые в полусознании доносились до Боба.

— Командан!.. Откройте!.. Но откройте же скорее, командан!..

Угар рассеивался, и Моран постепенно стал приходить в сознание. Первой мыслью было, что враги только хотели его усыпить, иначе он уже был бы мертв. Но удары в дверь продолжались и оттуда неслось:

— Командан!,, Откройте!.. Открывайте же!..

И тут до Морана стало доходить. Пошатываясь, он встал и побрел к двери, крича:

— Билл!.. Это ты, Билл? Иду, иду!..

Едва он повернул ключ, как дверь распахнулась и в кабинет ворвался человек огромного роста, настоящий гигант, на рыжих волосах которого заиграли отблески очага. И Моран, конечно, тут же его узнал.

— Билл!.. Ну, скажу тебе, вовремя же ты пришел…

Вновь пришедший прямо-таки заполнил собой кабинет и включил электричество. А за ним вошли с полдюжины английских «боби» в форме Скотланд-Ярда, тут же окружив связанного дакоита и неподвижное тело несчастного лорда Бардслея.

— Кажется, командан, вы опять вляпались по горло, — пробормотал гигант, оглядевшись вокруг.

— Это ещё мягко сказано, Билл… Но скажи-ка мне, пожалуйста, как это ты надумал заявиться сюда, да ещё в виде архангела Гавриила с его воинством?

— Все очень просто, — начал объяснять шотландец. — Вижу, что вас нет на вокзале. Ну, думаю, не похоже, что бы командан испугался смога и не пришел меня встречать… Короче говоря, я сразу двинул в отель, где мне передали вашу записку. И тут меня осенило: «Или я сильно ошибаюсь, или командан опять, очертя голову, ринулся в осиное гнездо». Тогда-то я и сделал то, что следовало в первую очередь сделать вам, — позвонил в Скотланд-Ярд — ну и все… Сэр Арчибальд будет здесь через несколько минут…

Ткнув пальцем в сторону трупа, Билл продолжал:

— Ну, а это, наверняка, лорд Бардслей?..

Моран грустно кивнул головой:

— Да, Билл, ты прав… Это он… По крайней мере, я так полагаю… Слишком поздно я прибыл, чтобы спасти его…

Гигант удивленно взглянул на Морана.

— Вы что, не уверены, что это лорд Бардслей?.. Ну и дела!.. Я-то и видел его как-то всего разок, но мне кажется, что никаких сомнений не может быть… Память у меня хорошая, если кого раз увижу, так уж никогда не забуду…

— Я знаю, что ты физиономист, Билл, — прервал его Моран, — но в данном случае этих лордов оказалось двое, так что трудно сказать, кто из них настоящий?..

Билл с беспокойством посмотрел на друга, как бы подозревая, не сдвинулся ли тот слегка.

— Два лорда Бардслея? — удивленно спросил он. — А вы не того… командан?

— Ты хочешь спросишь, не свихнулся ли я? Пожалуй, самое время объяснить тебе, а то ты и вправду решить, что я чокнулся…

Но Моран не успел ничего объяснить, потому что в кабинет в сопровождении двух «боби» вошло новое лицо. Этот джентльмен лет пятидесяти, высокий, элегантно одетый, носящий шляпу, как это могут только англичане, а точнее лондонцы, был никто иной, как руководитель Скотланд-Ярда, комиссар сэр Арчибальд Бэйуоттер.

Он подошел к Морану и пожал ему руку, говоря:

— Рад видеть вас живым и здоровым, Боб. Когда Билл позвонил мне по телефону, я очень за вас испугался…

— Как видите, сэр Арчибальд, — ответил француз, — я выпутался на этот раз, но…

Лицо полицейского посуровело.

— Значит, Он вернулся…

Боб утвердительно кивнул.

— Все свидетельствует об этом. Кто ещё кроме него додумается использовать дакоитов?..

Сэр Арчибальд подошел к трупу лорда Бардслея, с которого делал снимки полицейский-фотограф со вспышкой. Повернувшись к Морану, он кивнул в знак согласия.

— Да это несомненно он, лорд Джон Бардслей. Я частенько видел его и…

Шеф полиции замолчал, потом спросил:

— Отчего он умер?

— Как мне кажется, — ответил осторожно Боб, — у него свернута шея…

В этот момент вмешался судебный медик, человек в котелке, небольшой и юркий:

— У него сломана шея, — почти повторил он слова Морана, — но мало того, господин комиссар, она свернула руками человека очень большой силы…

— Человека? — переспросил сэр Арчибальд.

Медик пожал плечами.

— Может быть, может быть… Но явно обладающего стальными руками. Просто какая-то горилла; если учесть сложение жертвы, то можно представить рост нападавшего. Он не дал жертве опомниться… Свернул шею, как цыпленку.

Сэр Арчибальд снова обернулся к Морану и, склонив голову, печально произнес:

— Бедный Бардслей! Ведя жизнь, полную опасных приключений, преодолеть тысячи всяческих препятствий и закончить вот так, смертью в собственном кабинете в Лондоне. Для него это столь же непочетно, как умереть в собственной постели…

— Да-а… — протянул Боб Моран. — Остается только точно установить, является ли этот несчастный действительно лордом Бардслеем…

Как и до того Билл Баллантайн, сэр Арчибальд удивленно взглянул на Морана, и в его голубых глазах мелькнуло беспокойство.

— Что вы хотите сказать, Боб? У вас что, есть какие-то сомнения в отношении жертвы?

— Не знаю, — начал Боб. — Вроде бы это действительно лорд Бардслей. Тем не менее, у меня остаются кое-какие сомнения…

И тут француз быстро и коротко ввел полицейского в курс событий, от своего выхода из отеля до появления Билла Баллантайна. Когда он кончил, на лице сэра Арчибальда Бэйуоттера отразилось удивление.

— Разделяю вашу неуверенность, — согласился он. — Столкнуться нос к носу с лордом Бардслеем на улице, видеть, как он садится в машину, и обнаружить его здесь через несколько минут мертвым… Но, логически рассуждая, в данном случае речь никак не может идти об одном и том же человеке. Однако, поскольку я знаю, что у лорда Бардслея не было братьев-близнецов или двойников, то один из Бардслеев является лже-лордом.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Боб. — Раз в деле участвуют дакоиты, то это явное доказательство, что здесь замешан противник, которого мы подозреваем, человек, названный по телефону лордом Бардслеем тем, «чье» имя не произносят вслух». Готов поклясться, что это именно так. Но нужно, конечно, доказать это…

Повернувшись, Боб направился ко все ещё связанному дакоиту, которого полицейские силой усадили в кресло. Наклонившись, Моран рванул рубашку негодяя и взором присутствующих предстала коричневая грудь с четкой татуировкой. Это была маска гримасничающего тибетского демона, на лбу которого виднелась непонятная, состоящая из неведомых знаков, надпись.

У сэра Арчибальда, глядящего через плечо Морана, невольно вырвалось восклицание:

— Знак Желтой Тени!

Билли Баллантайн, в свою очередь, сжимая огромные кулачищи, пробормотал:

— Минг!.г. Вечно он!.. Когда это чудовище оставит нас в покое?!

Глава IV

Этот господин Минг, более известный секретным службам мира под кличкой Желтая Тень, был великого ума монголом, но использующим свой необъятный интеллект во зло. Обладая состоянием, равным национальному богатству какой-нибудь великой державы, он многие годы заставлял содрогаться основы цивилизации. Движение «За Старую Азию», во главе которого он стоял, имело целью повернуть нынешнее общество к прошлому, отвратить человечество от механической цивилизации, от науки, которая, по мнению Минга, ведет человечество к гибели. Но считая так, Минг в борьбе использовал самые современные научные достижения и не гнушался самых жутких преступлений. Поскольку человечество не собиралось идти по начертанному им пути, Желтая Тень пытался заставить делать это путем террора. Убийства, шантаж, принуждение к рабству, массовые уничтожение непокорных — таково было оружие Минга, которым он постоянно пользовался, и именно поэтому Моран постоянно не переставал с ним бороться. С помощью Билла Баллантайна и сэра Арчибальда Бэйуоттера в ряде случаев Моран одерживал верх над этим опасным типом, но никогда не мог покончить с ним, ибо хитрость, ум и мощь Желтой Тени были поистине волшебными. Он заявлял, что является последним выходцем из династии императоров Мингов, откуда и происходит его имя, утверждал, что бессмертен, и это было недалеко от истины, ибо Боб и его друзья имели неоднократно возможность убедиться в способности Желтой Тени продолжать свое существование с помощью некоторых научных достижений, которые он держал в тайне

.

Во время одного из последних эпизодов борьбы Моран, Баллантайн и сэр Арчибальд одержали даже полупобеду над Желтой Тенью, но Минг снова проявил себя и в ещё более опасном качестве, чем когда-либо.

И вот после всех событий этого дня Боб Моран, Билл Баллантайн и сэр Арчибальд Бэйуоттер сидели в кабинете последнего в Скотланд-Ярде. Лица всех троих были суровы и каждый погружен в свои невеселые думы.

— Итак, — нарушил молчание сэр Арчибальд, — Он возвратился…

Моран кивнул так резко, что со стороны могло показаться, что его кто-то ударил по затылку.

— Сомнений нет, — глухо сказал Боб. — Он вернулся. Все, что произошло сегодня со мной, полностью в его духе: два лорда Бардслея, хотя нам известно, что в действительности существует только один, ловушка, в которую меня заманили, а также дакоиты с клеймом маски демона, татуированным на груди.

— Да, сомнений нет, — в свою очередь признал Билл Баллантайн. — Скорее всего случилось, что лорд Джон во время своей последней поездки в Центральную Азию обнаружил что-то, касающееся Желтой Тени. Тот, узнав об этом, послал вдогонку за ним своих дакоитов, которые и следили за лордом Бардслеем до самого Лондона. Почувствовав угрозу, несчастный исследователь хотел посвятить командана в свою тайну. Поэтому-то он вам и позвонил, чтобы вы пришли раньше, чем было оговорено. Увы! Вы пришли слишком поздно…

— Да, — согласился Боб, — я прибыл слишком поздно. Не будь смога, мне, может быть, удалось бы спасти жизнь лорду Джону… Наверное, мы так никогда и не узнаем, что он хотел мне сообщить…

Француз немного подумал и добавил:

— Конечно, все что ты только что высказал, Билли, не более, чем предположения. Но если все происходило именно так, как ты считаешь, то одна вещь остается неясной. Кто же такой, этот человек, столь похожий на Бардслея как брат-близнец, которого я встретил на улице? Что он там делал?

— Если хотите знать мое мнение, командан, так этот самый таинственный двойник и прикончил лорда Джона. Не забывайте, что двойник, обладая ростом и внешностью Бардслея, мог располагать не меньшей силой.

Вспомните-ка, что вы мне рассказывали. Когда вы были ещё на улице, этот непонятный двойник так толкнул вас плечом, что вы чуть с ног не слетели. А вы ведь, прямо скажу, не слабачок…

— Возможно, ты и прав, Билл, — признал Моран. — Когда этот тип толкнул меня, то было ощущение, что я налетел на стену. По силе-то уж он наверняка равен тебе, а то и ещё сильнее… Так что шею лорду Джону он вполне мог свернуть. Это уж явно работе не дакоитов, так как те бы использовали свои ножи; а если бы это были туги-душители, которых тоже не редко использует господин Минг, то они, естественно, воспользовались бы rhumal

, что бы задушить жертву…

Проговорив это, Моран обратился к сэру Арчибальду:

— Ну, а каково ваше мнение, комиссар?

До того шеф Скотланд-Ярда хранил молчание, но при вопросе Боба Морана поднял голову.

— Ты хочешь знать мое мнение, Боб? Трудно сказать. Вполне возможно, что прав наш друг, но нужны доказательства… Пожалуй, с уверенностью можно утверждать только, что мы имеем дело с Мингом. Все это в его манере, как вы только что говорили. И, кстати, когда я думаю о смерти лорда Бардслея, на память приходят два подобных случая, которые имели место в Лондоне всего несколько недель тому назад. В обоих случаях после убийства человека свидетели встречали мертвого через час после смерти. И вот что заметьте, каждый раз жертвой был эксперт в азиатских делах: один сэр Эндрю Слипперс, бывший консул Англии в Пекине, другой — известный антиквар, специалист в искусстве Дальнего Востока Саймон Уилде…

— Да, это действительно заставляет задуматься. Можно предположить, что оба эти человека знали слишком много и представляли какую-то опасность для Желтой Тени, который, не колеблясь, расправился с ними… Этот демон не впервые действует таким образом…

Тут уж не выдержал Билл Баллантайн и заворчал:

— Ну ладно!.. Опять мы имеем дело с господином Мингом. Остается решить, с чем начать борьбу с ним в Лондоне, чтобы победить его окончательно. Не забывайте, что если он знает о том, где мы находимся, следит за каждыми нашими шагами и жестами, то у нас нет ни малейшего следа, ведущего к нему…

— Вы забыли о дакоите, Билл, которого мы захватили, — заметил сэр Арчибальд.

— Вы прекрасно знаете, что он вряд ли заговорит, — заметил Боб. — Причем, даже если вы его подвергнете пыткам…

— Пытки мы не используем, это не наш метод, — отрезал сэр Бэйуоттер. — Но у нас есть и другая возможность, чтобы вытянуть из него сведения: это так называемая «сыворотка правды». Знаю… знаю… Вы хотите сказать, что это шокирует вас, ибо наслышаны, что не в правилах английской полиции пользоваться средствами воздействия на сознание, даже если речь идет о преступниках. Но можем ли мы колебаться в подобном случае? С одной стороны, дакоит, почти дикий зверь, способный на любое преступление, убивающий, поскольку испытывает удовольствие от убийства; с другой — тысячи человеческих жизней, которые мы можем заранее спасти, да к тому же, порушить мощь Желтой Тени. Так что же вы решили бы на моем месте?

— На вашем месте, комиссар, — бросил Баллантайн, — я давно бы вместо разговоров ввел этому проклятому дакоиту скополамин

…

— Я тоже считаю, что это правильное решение, — поддержал его Моран. — Помимо всего прочего, Минг опять объявил нам войну, и если мы хотим победить…

Сэр Арчибальд хлопнул ладонью по столу.

— Решено! — резко встав, заявил он. — Скажем так: сегодня впервые Скотланд-Ярд воспользуется «сывороткой правды». В первый… и я смею надеяться, последний раз… Если вы готовы следовать за мной, то мы сейчас пойдем выяснять, что хранится в голове у этого проклятого дакоита.

Официальный врач полиции повернул кресло со все ещё связанным дакоитом и сделал укол в руку, затем сказать, обращаясь к сэру Арчибальду:

— Следует немного подождать, сэр, пока начнется действие препарата. Кроме того, хочу вам напомнить, сэр, что я действовал по вашему прямому указанию…

— Я дал вам слово, Айвор, — несколько нетерпеливо проговорил комиссар. — К тому же, скажу вам, что и я сам получил разрешение на это от вышестоящих властей. Сейчас тот момент, когда следует отказаться от некоторых табу, поскольку речь идет о судьбе нации, а то и бери выше, человечества…

Врач вышел, а сэр Арчибальд, Боб Моран и Билл Баллантайн остались наедине с дакоитом, ожидая эффекта укола. Расположились они в пропыленном кабинете на последнем этаже здания на набережной Виктории. Наркотик уже должно быть начал действовать, ибо пленник расслабился, а его светлые глаза, до того наполненные ненавистью, потеряли всякое выражение и уставились в одну точку. Тянулись в молчание долгие минуты, затем шеф Скотланд-Ярда бросил взгляд на цифербтал своих часов и сказал:

— Полагаю, что мы можем начать…

По его тону Моран и шотландец поняли, что ему самому претит то, чем им предстоит заниматься.

Сначала дакоит, должно быть, потерял сознание. Потом он замер с открытыми глазами, уставившись в одну точку, расслабившись и как бы абстрагировавшись от всего окружающего. Сэр Арчибальд наклонился к нему и на хинди, который он изучил ещё в бытность полковником британской армии в Индии, спросил:

— Кто ваш хозяин?

Пленник сонно покачивал головой, как будто силился ответить, но что-то ему мешало, какая-то сила, которая была выше его.