Но женщина словно не слышала моих слов и, громко хлопнув дверью, вышла из комнаты. Увидев на столе телефон, я быстро вскочила с кровати и судорожно прижала трубку к уху. Меня охватил панический ужас - в телефонной трубке не было слышно ни звука...

- Проклятье, - прошептала я обессиленным голосом и потерла виски. Проклятье.

Сделав несколько кругов по комнате, я почувствовала неимоверное отчаяние. Казалось, что только смерть - единственный способ решения моих проблем. Можно сделать петлю и просунуть в нее тонкую шею... Можно броситься под колеса машины, если бы рядом была какая-нибудь трасса... Можно было бы прыгнуть с крыши, если бы в доме было побольше этажей, а можно набрать полную ладонь сильнодействующих таблеток и моментально их выпить...

Можно, да надо ли?! Довольно просто оказаться заложником тех обстоятельств, в которые ты попадаешь. Намного труднее с ними бороться и выйти победителем. Наверно, этот шикарный дом вызывает у соседей черную зависть и никто даже не может себе представить, что творится за фасадом этой благополучной жизни.

Сев прямо на пол, я постаралась взять себя в руки. Бесполезно. Ну почему у меня все не так, как у обычных людей? Конечно, ответ напрашивается сам собой - я сама далеко не обычная. Меня слегка зазнобило, хотя в комнате было очень тепло. Лихорадочная дрожь все сильнее била меня, унося последние иллюзии. Неужели мне больше не восторгаться летним жарким солнышком, не бегать по хрустящему зимнему снегу в новомодных сапожках, не любить, не радоваться и не надеяться на счастливое будущее?!

Я понимала, что все обитатели этого дома неизлечимо больны и эта болезнь называется безумием. Она очень тяжела, запущенна и практически не поддается лечению. От жуткого состояния безысходности хотелось просто умереть. Мне показалось, что у меня медленно останавливается сердце, словно оно шло, как часы, а затем сбилось с ритма и попала в тесный, утыканный шипами капкан.

Возможно, придет время и меня когда-нибудь отсюда выпустят. Наверняка мальчик наиграется и заставит своего отца приобрести себе новую игрушку. Но когда это произойдет? Страшное ощущение неизвестности угнетало еще больше.

Я снова вернулась к мысли о том, что для того, чтобы обезоружить врага, нужно усыпить его бдительность. Меня спасет побег. Это единственный путь. По крайней мере, другой просто не укладывался в моей голове. Другого спасения быть не может.

Не помню, в каких сновидениях провела ту ночь. Запомнила только один сон. Он приснился под самое утро. Поистине дивный сон, согревающий тело, вызывающий трепетное, ни с чем не сравнимое чувство... Мне снился Любимый Мужчина, но, к моему удивлению, это был не Денис. Я даже не сомневалась в том, что никогда не видела его раньше, но я ощущала такое редкостное родство душ, которое мне еще не доводилось переживать. Мне было спокойно. Ни глупой ревности, так бессмысленно унижающей человека и говорящей о запущенных комплексах... Ни чувства одиночества, которое проявляется именно в те моменты, когда ты вовсе не один... Ни сожаления, ни грусти, ни каких-либо сомнений. Только невероятное спокойствие любви... С ума сойти! Если бы кто-то раньше сказал мне, что любовь бывает спокойной, я бы никогда не поверила... Оказывается, бывает...

Я сама ее видела... Пусть даже во сне... Он, этот мужчина из снов, дарил мне цветы - полевые и самые изысканные. Он готовил мне завтраки. И эти завтраки были такими же разными, как и мой мужчина... По вечерам мы сидели при свечах, слушали классическую музыку и беспрестанно любили, согревая друг друга не только телами, но и истосковавшимися душами. У нас не было запретов в любви и в ее неземных наслаждениях. У нас была любовь без границ. И опять это спокойствие. Умиротворенное и такое долгожданное...

Мой мужчина из снов баловал меня, как маленькое дитя, и делал мне подарки, такие же разные, каким он умел быть сам. Я смотрела на него глазами, полными слез, и трепетно думала о том, как же долго я его искала. Как долго... Ошибалась, падала, разочаровывалась, но все же вставала с колен и продолжала поиски. Наверно, это был грустный сон... Грустный оттого, что я нашла любовь не в реальной жизни, как мечтала, а в своих снах.

А это значит, что мой мужчина придуманный и я даже не знаю, существует ли он в реальной жизни... Но он нежно обнимал мои плечи, пристально смотрел мне в глаза и обещал вечную любовь и такое же вечное счастье. А я закрывала глаза, на которых виднелись слезинки, улыбалась и думала о том, что теперь мне не страшно жить, потому что я не одна, потому что нас двое... А двоим легче победить неудачи и справиться со всеми жизненными неурядицами...

Бог мой, какое спокойствие... Неужели бывает такое спокойствие, когда ты не один?! Когда вас двое... Такого не было даже с Денисом. Странно, но именно во сне я задумалась о том, люблю ли я его по-настоящему. Да, я наслаждалась его близостью, была ему благодарна за то, что он меня понимает и боготворит, переживала, ревновала, но никогда не была с ним спокойна. Никогда... Чего-то не хватало. Не хватало огня в душе, который бы мог гореть и не давал угаснуть чувствам.

Проснувшись, я потерла заспанные глаза и чуть было не расплакалась оттого, что не смогла остаться в том сне. Мне захотелось вернуться обратно, вновь стать слабой, чтобы почувствовать силу находящегося рядом со мной мужчины. Я не знаю, как его зовут, кто он и чем занимается. Я твердо знала одно - он Мой Мужчина, он послан мне Господом Богом, чтобы я обрела душевное равновесие. Как жаль, что мы нашли друг друга только во сне... Наверно, кому-то там, наверху, хочется, чтобы люди страдали, потому что мы очищаемся только через наши страдания. Но у нас слишком много грехов.

Слишком много. Наверно, именно поэтому мы постоянно злим кого-то наверху и он посылает нам постоянные страдания, а светлые, долгожданные минуты дарит только во снах.

И все же Денис настоящий, а тот мужчина из снов просто плод моей бурной болезненной, ночной фантазии. И все же, Господи, как хочется заснуть и не просыпаться долго-долго... Как хочется"

Встав с кровати, я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Усталое, изможденное лицо с какой-то серой отечностью под глазами. Пересохшие губы... Видок еще тот!

В этот момент дверь распахнулась и на пороге "моей" комнаты появился урод. В своих до безобразия неказистых руках он держал объемный пакет, а его расплывшаяся заячья губа говорила о том, что он улыбается.

- При-вет, - пропел он скрипучим голосом и поставил пакет на пол.

Я не ответила и слегка попятилась к стене.

- Это те-бе.

- Что это?

- Тут очень кра-си-вые вещи. В них ты будешь выглядеть как коро-ле-ва.

Посмотрев на стоящий на полу пакет недовольным взглядом, я судорожно затрясла головой и замахала руками:

- Мне ничего не надо. Вообще ничего. Ни вещей, ни этого сумасшедшего дома и уж тем более такого урода, как ты. Я хочу домой!

- Зачем?

- Зачем хотят домой?! Наверно, затем, что все Нормальные люди живут в своих собственных домах. - Я немного помолчала, а затем произнесла уже более тихим голосом:

- Я говорю про нормальных людей... А тут одни ненормальные.

- Тебе тут понравится.

- С чего ты взял?! Что мне вообще может тут понравиться?! Неужели человеку может понравиться в дурдоме?! Когда меня найдут, вас всех обязательно сдадут в психиатрическую больницу на принудительное лечение!

Возможно, мои слова произвели на Лешика должное впечатление - он стал проявлять признаки беспокойства: сделал еще более устрашающую гримасу, правда, страшнее было уже некуда, и стал с нарастающей интенсивностью раскачивать головой. Признаться, интенсивность была столь велика, что я стала опасаться за его шейные позвонки, на которых держался здоровенный горб.

- Что ты раскачиваешься, как идиот?! А впрочем, ты и так идиот! Мне вообще странно, что ты понимаешь человеческую речь.

Я понимала, что перегибаю палку, что мои высказывания могут мне дорого стоить, но мои нервы были на пределе и совершенно не поддавались контролю. Лешик тяжело запыхтел, и я почувствовала, как от него пошли враждебные флюиды. Он посмотрел на меня таким злобным взглядом, что у меня побежали мурашки, и плавно пропел:

- Я скажу моему па-пе, чтобы он приказал тебя убить. Я те-бя засушу и еде-лаю гербарий. Мертвая ты бу-де-шь очень послушная. У ме-ня уже есть сотня бабо-чек и полсотни стре-коз. А те-перь у ме-ня бу-дешь ты. Я по-ло-жу те-бя под большое стекло.

Как только урод вышел из комнаты, я постаралась унять все нарастающую дрожь, охватившую мое тело. Я представила себя, засушенной, под стеклом. От этой малоприятной картинки мне стало совсем плохо. Меня может погубить мое поведение, а это значит, что я должна его изменить.

В конце концов, я нормальная, а они сумасшедшие. Бог мой, мне никогда не приходилось общаться с психически ненормальными людьми! Да еще ладно бы с одним, а ведь их целый дом.

Я взяла пакет и вытряхнула его содержимое на пол. Передо мной лежало довольно дорогое белье и другие не менее дорогие вещи. Облачившись в легкое ярко-лиловое платье, я завязала волосы тугой разноцветной резинкой и подкрасила губы.

Что ж, придется бороться с этими чокнутыми их же методами.

Выйдя из "своей" комнаты, я заглянула в гостиную. В центре комнаты, на нежно-голубом ковре с необычно длинным ворсом сидел урод и рассматривал какой-то красочный эротический журнал. Увидев меня, он быстро отложил журнал в сторону и спросил взволнованным голосом:

- Ты уме-ешь со-би-рать мо-заи-ку?

- Умею, - выпалила я, придав своему лицу самое дружелюбное выражение.

- Тог-да по-шли в мою ком-нату, по-про-буем со-брать "Тита-ник".

- Какой еще "Титаник"?

- Са-мый обык-новен-ный. Ты что, не ви-дела этот фильм?

- Видела.

- То-гда по-моги мне со-брать од-ну кар-тинку. Она у ме-ня ни-как не полу-чает-ся.

Глава 5

Нет слов, чтобы передать, что я испытывала в тот момент, когда собирала мозаику вместе с этим уродом. Я старалась не смотреть в его сторону и даже попыталась отвлечься, напевая себе под нос какую-то нехитрую мелодию. Урод внимательно следил за моими действиями и не произносил ни звука. Возможно, резкая смена моего поведения его насторожила и заставила сомневаться в моей искренности. Как только множество разноцветных картонных кусочков сложилось в картинку из моего любимого фильма, урод расплылся в своей заячьей улыбке:

- Здо-ро-во. А у ме-ня ничего не по-лу-чалоеь.

- Это легкая мозаика. Я собирала в тысячу раз сложнее.

- Я ска-жу своему папе, чтобы он ку-пил тебе много мозаик. Я хо-чу научиться их соби-рать так же быстро и пра-вильно, как ты. А в шаш-ки ты уме-ешь игр-ать?

- Умею. И в шашки, и в шахматы, и в карты.

И даже в морской бой.

- Здо-ро-во. Я знал, что нам с то-бой ни-когда не бу-дет скучно.

Неожиданно урод поднял глаза и уставился на мою грудь. Мне стало не по себе. Я поняла, что этот пристальный взгляд не такой уж безобидный и случайный. В этом взгляде читалась похоть. Настоящая мужская похоть, говорившая о том, что в теле урода бушуют самые настоящие мужские инстинкты.

- А у те-бя есть муж?

- Муж?!

Признаться, вопрос привел меня в замешательство.

- Мужа нет, но у меня есть любимый мужчина.

- А почему он те-бе не муж?

- Потому что мы еще не успели расписаться.

Для того чтобы двое стали законными мужем и женой, им нужно какое-то время встречаться, узнать друг друга как можно лучше. Ведь брак - очень серьезный шаг, а в нашей стране слишком много разводов.

- Почему?

- Что - почему?

- Почему много разво-дов?

- Наверно потому, что слишком много поспешных браков. Мне кажется, что в браке нельзя спешить. Лучше долго искать, чем долго жалеть.

Хотя мы с моим другом уверены в своих чувствах и знаем друг о друге достаточно... Возможно, мы уже оба готовы для того, чтобы стать законным мужем и женой.

Урод затряс головой. Я отодвинулась подальше. Глядя на такую рожу, трудно понять реакцию на мои слова. То ли он просто кипел от злости, то ли скалился, а то ли просто воспринял с юмором то, что услышал.

- Это хо-ро-шо, что у те-бя нет мужа. - Урод сел прямо на мозаику и положил мою руку на свою уродливую ладонь.

- Что ж хорошего?

- То, что ты сможешь выйти за-муж за меня.

Эта перспектива привела меня в состояние ужаса. Я убрала руку и отодвинулась.

- Я по-го-во-рю об этом со своим па-пой.

- О чем?!

Посмотрев на своего потенциального жениха, я почувствовала приступ тошноты и с огромным трудом сдержалась, чтобы не заехать ему по уродливому лицу.

- Но ведь тебе нет восемнадцати?! - истерично воскликнула я.

- Мне уже семнад-цать, - как ни в чем не бывало пропел урод.

- Ты разве не знаешь, что в брак вступают с восемнадцати лет?! Ты еще слишком молод, чтобы думать о женитьбе.

- Я это знаю. Но ведь бы-вают и не-пред-виденные обстоя-тельст-ва.

- Какие еще непредвиденные обстоятельства?

- До-пустим, если ты за-бе-ременеешь.

- От кого?!

Я поняла, что задала весьма неосторожный вопрос. Ответ, вне всякого сомнения, не принесет мне ничего хорошего. Я заранее знала этот ответ и страшно боялась его услышать.

- От ме-ня, - прозвучало как приговор.

- - От тебя?!

- А по-чему бы и нет! У ме-ня очень качественное се-мя. Мне об этом ска-зал мой домашний врач. Он ска-зал, что лю-бой жен-щине, которая бу-дет со мной близка, бу-дет очень тяжело пре-дохра-няться. Семя слишком мощ-ное.

- Бог мой, - пробурчала я и, резко поднявшись с пола, направилась к выходу.

- А как же мо-за-ика?! - послышались мне вслед слова урода. - Ты ведь еще не все соб-ра-ла!

- В следующий раз. Как-нибудь в следующий раз...

- Но я хо-чу сейчас!!!

- Хотеть не вредно.

- Если ты бу-дешь так со мной разго-ва-ривать, то я ска-жу своему па-пе и он сделает из тебя герба-рий. Ты бу-де-шь ле-жать рядом с моими стре-ко-зами и ба-боч-ка-ми.

- Уж кого нужно засушить, так это тебя, чтобы все поражались, какие ошибки может творить природа, производя на свет таких страшных уродов, быстро выпалила я и выскочила из комнаты.

Забежав на кухню, я встретилась с домработницей Еленой Михайловной, которая лениво возилась. Увидев меня, она улыбнулась и повела плечами.

- Обед скоро будет готов. Может, пока что-нибудь перекусишь? - ласково спросила она.

- Боюсь, у меня еще нет аппетита.

- Тогда выпей чашечку кофе. Это взбодрит.

- От чашечки кофе не откажусь.

Сев в самом дальнем углу довольно просторной кухни, я сделала несколько мелких глотков горячего ароматного кофе, стараясь сдержать нахлынувшие слезы. Заметив на своем теле нервную сыпь, я невольно издала хриплый стон и чуть было не ошпарилась горячим кофе - руки мои тряслись. Услышав этот вскрик, женщина обернулась и растерянно посмотрела на меня.

- Вам по-прежнему плохо? - тихо спросила она, обращаясь ко мне то на "вы", то на "ты".