– Позвольте почтительно напомнить, что у вас есть я. Я пришел извне. У меня есть проблема. Своя. Пожалуй, даже не одна. Решить их мне не под силу. Не знаю, как вам. Но подозреваю, что и для вас это было бы серьезной пробой сил.

Мелихрон задумался, и надолго. У Кармоди зачесался нос, и он с трудом удержался, чтобы не почесать его. Он ждал; ждала и вся планета. Наконец Мелихрон поднял свою агатово-черную голову.

– Здесь что-то есть, – сказал он.

– Приятно это слышать, – тут же отозвался Кармоди.

– Да, в самом деле. Ваше решение представляется мне и неизбежным, и элегантным. Мне кажется, что Судьба, которая управляет людьми, планетами и богами, так и судила, чтобы я, Создатель, был создан без проблем, а вы, создание, созданы с проблемой, которую может решить только Бог. И чтобы вы прожили свою жизнь, ожидая встречи со мной для решения вашей проблемы, а я прождал здесь половину вечности, пока не придете ко мне вы со своей проблемой!

– Ничуть не удивлен, – сказал Кармоди. – Хотите узнать, в чем моя проблема состоит?

– Я уже разобрался, – сказал Мелихрон. – На самом деле благодаря моим выдающимся интеллекту и опыту я знаю о ней гораздо больше вас. На первый взгляд ваша проблема заключается в том, как вам попасть домой.

– Именно в этом.

– Нет, не только в этом. Я ничего не говорю просто так. На первый взгляд вам нужно узнать «Куда», «Когда» и на «Какую Землю», вам нужен способ попасть туда, и вам нужно попасть туда в том же самом состоянии, в котором вы пребываете сейчас. Даже если бы это было все...

– А что еще?

– А еще смерть, которая преследует вас по пятам.

– Ох! – вздохнул Кармоди. У него подогнулись колени, и Мелихрон заботливо сотворил для него кресло, гаванскую сигару, бутылку рома «Коллинз», пару войлочных шлепанцев и халат.

– Удобно? – спросил он.

– Очень.

– Теперь, прошу вас, будьте как можно внимательней. Я объясню ваше положение кратко и ясно, используя только часть моего интеллекта, а остальное направлю на поиск возможных решений. Слушайте и постарайтесь понять все сразу, не переспрашивая. У вас очень мало времени.

– Но вы же растянули десять секунд на двадцать пять лет, – напомнил Кармоди.

– Время – хитрая штука, даже для меня, – сказал Мелихрон. – Из тех двадцати пяти восемнадцать уже израсходованы, а остальные идут с поразительной быстротой. Слушайте внимательно, ваша жизнь зависит от этого.

– Хорошо, – сказал Кармоди. Раскурив сигару, он откинулся на спинку кресла. – Я готов.

– Прежде всего вы должны понять, – начал Мелихрон, – природу той неумолимой смерти, которая идет за вами по пятам.

Кармоди подавил внезапную дрожь и приготовился слушать.

Глава 9

– Самый фундаментальный принцип Вселенной, – начал Мелихрон, – заключается в том, что одни виды пожирают другие. Печально, но факт. Еда – основа жизни, добывание питательных веществ – начало всех начал. Отсюда вытекает Закон Пожирания, который можно сформулировать так: каждый данный вид, крупный или мелкий, пожирает один или несколько других видов и пожирается одним или несколькими видами.

Ситуация эта универсальна, причем она может быть смягчена или, напротив, осложнена рядом обстоятельств. Например, виды, обитающие в вашем мире, находятся в состоянии Равновесия и проживают свой жизненный срок, несмотря на пожирание пожирателями. Это Равновесие выражается величиной ПП, то есть отношением Побед и Поражений. Но если виды или представители вида перемещаются в чуждую или экзотическую среду, ПП неизбежно изменяется. Изредка бывает временное улучшение ситуации Ем-Едят (ПП=ЕЕ+1). Типичнее, однако, ухудшение (ПП=ЕЕ-1).

Это и случилось с вами, Кармоди. Вы ушли из своей привычной среды обитания и одновременно ушли от привычных врагов. Автомобили не гонятся за вами, вирусы не пробираются к вам в кровь, а полисмены не стреляют в вас по ошибке. Вы избавлены от земных опасностей, а к галактическим невосприимчивы.

Но улучшение ситуации (ПП=ЕЕ+1) было, к сожалению, временным. Железные законы равновесия уже начали действовать: и вы сами не можете обойтись без охоты, и на вас должны охотиться. Пожирание – необходимо. Вне Земли вы уникальны, и рожденный для вас хищник тоже уникален. Ваш хищник порожден универсальным законом как его персонификация и воплощение. Он кармодияден, то есть может есть вас, и только вас. Его форма и размеры целиком определяются вашими характеристиками. Даже не видев его, мы знаем, что его челюсти устроены так, чтобы грызть одних Кармоди, лапы расположены так, чтобы хватать и сжимать только таких, как вы, Кармоди, а его желудок рассчитан на переваривание исключительно Кармоди. Все его естество создано так, чтобы обеспечить преимущество перед вами...

Вы оказались в уникальном положении, Кармоди, поэтому уникален и ваш хищник. Вас преследует именно ваша смерть, Кармоди, и гонит ее чувство столь же сильное, как и ваше отчаяние. Вы и ваш хищник неразрывно связаны. Если он схватит вас, вы погибли. Но если вам удастся вернуться к привычным врагам вашей родной планеты, то погибнет ваш хищник – из-за отсутствия кармодической пищи. Больше мне сказать вам нечего. Я не могу предсказать всех его уловок и хитростей, не могу предсказать и ваши трюки. Мне остается только уведомить вас, что преимущество всегда на стороне охотника, хотя бывали случаи и удачного бегства... Такова ситуация, Кармоди. Вы меня хорошо поняли?

Кармоди вздрогнул, словно его только что разбудили.

– Понял, – с трудом выговорил он. – Не все, но большую часть.

– Хорошо, что поняли, – сказал Мелихрон, – потому что времени больше нет. Вы должны сейчас же покинуть планету. Даже на собственной планете я не могу отменять универсальные законы природы.

– А вы не можете отправить меня на мою Землю?

– Мог бы, будь у меня больше времени, – сказал Мелихрон. – Конечно, мог бы. Но это нелегко. Надо определить все три «К», а они влияют друг на друга. Сначала надо точно определить, Куда ушла ваша планета к настоящему моменту, затем узнать, Какая из альтернативных Земель – ваша, и еще вычислить темпоральные характеристики вашей личной мировой линии, чтобы найти Когда. Потом еще надо учесть взаимное влияние эффекта временных трещин и фактора удвоения. В результате при известном везении я мог бы вернуть вас в ваш собственный мир (удивительно деликатная операция), не разрушив все мироздание.

– Вы можете это сделать? – спросил Кармоди.

– Нет. Времени уже нет. Но я отошлю вас к моему другу Модсли. Он сможет вам помочь.

– К вашему другу?

– Ну не совсем к другу, – Мелихрон замялся, – скорее к знакомому. Хотя даже это – слишком сильное определение для наших отношений. Видите ли, однажды, некоторое время тому назад, я собирался покинуть свою планету, чтобы познакомиться с другими мирами. Если бы я сделал это, я встретился бы с Модсли. Путешествие мое не состоялось, и потому я так и не встретился с Модсли. Но мы оба знали, что если бы я в это путешествие отправился, то мы бы обязательно встретились. Обменялись бы новостями, потолковали о том о сем, отпустили бы шутку-другую и расстались с теплым чувством.

– По-моему, узы, связывающие вас, слишком уж эфемерны, – усомнился Кармоди. – Не могли бы вы отправить меня к кому-нибудь другому?

– Боюсь, что нет, – сказал Мелихрон. – Модсли – мой единственный друг. А дружба потенциальная ничем не хуже реальной. Уверен, что Модсли позаботится о вас.

– А если... – начал было Кармоди, но тут же заметил, что за его левым плечом возникает Нечто – огромное, темное, угрожающее. Он понял, что отпущенное ему время истекло.

– Иду! – крикнул он. – И спасибо за все!

– Не стоит благодарности, – ответил Мелихрон. – Ведь это моя Вселенская миссия – помогать чужестранцам. Удачи вам, Кармоди!

Огромное и грозное Нечто начало уплотняться, но прежде, чем оно окончательно оформилось, Кармоди исчез.

Глава 10

Кармоди очутился на зеленом лугу. Был, должно быть, полдень, ибо ослепительно яркое оранжевое солнце стояло прямо над головой. Поодаль, в высокой траве, паслось небольшое стадо пятнистых коров. За лугом темнела опушка леса.

Кармоди медленно огляделся. Луга окружали его со всех сторон, а лес обрывался густым подлеском. Слышался собачий лай. Вдали виднелись горы – длинный изрезанный хребет со снежными вершинами. Седые облака цеплялись за их склоны.

Уголком глаза он заметил, как в траве мелькнуло что-то рыжее. Кармоди обернулся. Ему показалось, что это лиса. Она посмотрела на него с любопытством и пустилась наутек к лесу.

«Похоже на Землю», – подумал Кармоди и тотчас же вспомнил о Призе, который перед этим был впавшей в спячку зеленой змейкой. Ощупал шею – Приза не оказалось.

– А я тут!

Кармоди оглянулся и увидел маленький медный котелок.

– Это ты? – переспросил Кармоди, недоверчиво щупая котелок.

– Конечно. Ты что, не можешь узнать свой собственный Приз?

– Э-э... Ты того... несколько изменился...

– Да, изменился, – сказал Приз. – Но моя сущность, мое истинное «я» никогда не меняется. В чем дело?

Кармоди заглянул в котелок и чуть не выронил его. Внутри была ободранная и полупереваренная тушка маленького животного, может быть, котенка.

– Что это у тебя там внутри? – спросил Кармоди.

– Завтрак, конечно, мог бы и догадаться, – сказал Приз. – Перехватил кое-что по дороге.

– О!

– Призам ведь тоже нужно есть, – язвительно добавил Приз. – А также отдыхать, заниматься спортом и сексом, иногда пропускать рюмочку и, конечно, опорожнять кишечник. Обо всем этом ты даже не подумал.

– Но у меня с собой ничего не было, – смутился Кармоди.

– А вам тоже нужно все это? – удивленно переспросил Приз. – Впрочем, да, конечно же, нужно. Странно, но я до сих пор воспринимал тебя как некую отвлеченную фигуру без житейских потребностей.

– Я о тебе думал то же самое! – признался Кармоди.

– Это неизбежно, по-видимому, – согласился Приз. – Гости из других миров, видимо, представляются всем этакими... монолитными, без желудка и кишок. Но и сами они делают ту же ошибку.

– Я сразу же начну о тебе заботиться, как только выпутаюсь из этой катавасии, – пообещал Кармоди, почувствовав внезапную симпатию к своему Призу.

– Ладно, старик, не обижайся на шпильки, – сказал Приз. – Ты не возражаешь, если я доем свой завтрак?

– Давай, продолжай.

Кармоди заглянул было в котелок – ему захотелось посмотреть, как будет перевариваться ободранное животное, но тут же отвернулся. Оказалось, что он слишком брезглив.

– Чертовски вкусно, – сказал Приз. – Оставить тебе кусочек?

– Нет, не надо, я не хочу есть. Ты только скажи, что это такое?

– Мы называем их «орити», – сказал Приз. – Это такая порода гигантских грибов. Очень вкусны и сырые, и сваренные в собственном соку. Лучший сорт – белые с крапинками, они вкуснее, чем зеленые.

– Я запомню, – пообещал Кармоди. – Возьму, если они попадутся. А земляне могут их есть?

– Думаю, что могут, – сказал Приз. – И, между прочим, если тебе повезет, ты услышишь, как орити, перед тем как его съедят, декламирует стихи.

– Какие стихи?

– Орити – хорошие поэты.

Кармоди поперхнулся. Беда с этими экзотическими формами жизни! Думаешь, что разобрался во всем, а оказывается, ничего не понимаешь. И наоборот, кажется, что тебя мистифицируют, а на самом деле все проще простого.

«В самом деле, – подумал он. – Может быть, потому-то чужаки и кажутся такими чуждыми, что в глубине они похожи на нас. Сначала это забавляет, потом раздражает».

– Уррп! – произнес Приз.

– Что?

– Я просто рыгнул. Извини, пожалуйста. Но, как бы то ни было, старик, ты должен признать, что я провернул все очень ловко.

– Что провернул?

– Ну конечно, беседу с Мелихроном, – сказал Приз.

– Ты провернул? Ты спал, черт побери! Это я один сумел его...

– Не хочется спорить с тобой, – сказал Приз, – но боюсь, что ты заблуждаешься. Я заснул исключительно для того, чтобы сосредоточиться на решении проблемы Мелихрона.

– Ты с ума сошел! – обиделся Кармоди.

– Чистейшая правда, – настаивал Приз. – А откуда же взялся весь этот длинный ряд аргументов, которым ты с неопровержимой логикой определил предназначение Мелихрона в мироздании?

– Откуда? Из моей головы.

– А разве раньше когда-нибудь тебе удавалось так логично рассуждать о месте Бога в мироздании и его предназначении?

– В колледже я был первым по философии.

– Большое дело, – хихикнул Приз. – Нет, Кармоди, для такой аргументации у тебя просто не хватает подготовки и интеллекта. Это не в твоем духе.

– Не в моем духе? Да у меня превосходные данные для экстраординарных логических построений!

– Экстра-ор-ди-нар-ное – какое красивое слово!

– Да, все это я придумал. Я думал. Я помню свои мысли, – настаивал Кармоди.

– Ну как хочешь, – согласился Приз. – Я не представлял, что это для тебя так важно. Скажи, а ты никогда не говоришь сам с собой, не смеешься и не плачешь беспричинно?

– Никогда, – сдержавшись, ответил Кармоди. – А ты не летаешь во сне и не воображаешь себя святым?

– Нет, конечно.

– Уверен?

– Вполне.

– Тогда вопрос не требует дальнейшего обсуждения, – заявил Кармоди, чувствуя почему-то себя победителем. – Но мне хотелось бы узнать еще кое– что.

– Что? – настороженно спросил Приз.

– Ты тогда упоминал о каком-то недостатке Мелихрона и о его ограничении. В чем они заключаются?

– По-моему, и то и другое совершенно очевидно, – сказал Приз.

– Не для меня.