Но после второго и третьего перехода эта озабоченность исчезла – Дари приняла тайны Бозе-перехода как данность.

Труднее всего оказалось побороть чувство собственной непригодности. Она не умела врать, никогда не умела. В системе Добеллии находилась структура, которую также приписывали Строителям: Пуповина. Это был один из малых артефактов, чьи назначение и принципы действия были очевидны. Она никогда не отправилась бы в такое долгое путешествие, чтобы всего лишь посмотреть на Пуповину. Никто бы этого не стал делать. Но именно это считалось официальной причиной ее визита, выдвинутой Альянсом.

Она была уверена, что кто-нибудь обязательно спросит ее, зачем она делает эту странную вещь. А врать она так и не научилась. Ее выдаст выражение лица.

Вид Добеллии несколько снял напряженность. Среди множества чудес, созданных Строителями, не существовало ничего равного этому природному образованию. Сорок или пятьдесят миллионов лет назад планетарный дублет Тектон-Опал вращался вокруг звезды Мэндел по почти круговой орбите. Миллиарды лет эта орбита была стабильной, не поддаваясь возмущениям маленького и отдаленного соседа Мэндела, в двойной звездной системе, Амаранта, и двух громадных газовых планет-гигантов, двигавшихся по своим эксцентрическим орбитам в пятистах и семистах миллионах километров дальше. Условия на обеих планетах Добеллии были вполне обычными, пока близкое схождение двух газовых гигантов не швырнуло одного из них в сторону Мэндела. В этом путешествии безымянный странник набрал такую скорость, которая вывела его за пределы звездной системы в пустоту.

Тем бы история и закончилась, но на выходе из системы Мэндела странник встретил Добеллию. Газовый гигант совершил сложный танец вокруг двойной планеты, сдвинул Опал и Тектон поближе друг к другу и изменил их совместную траекторию так, что нынешний периастрон стал гораздо ближе к Мэнделу. После этого гигант-шатун сгинул навсегда. Остались только Добеллия и второй гигант, Гаргантюа, орбиты которых продолжали медленно изменяться, что и позволило восстановить ход событий.

До Летнего Прилива, когда Добеллия и Мэндел находятся ближе всего друг к другу, оставалась всего пара недель. Если расчеты Дари Лэнг верны, это будет иметь особое, огромное значение для всего рукава галактической спирали. И для нее самой, чьи теории наконец подтвердятся.

Или окажутся ложными.

Она перешла на левый борт корабля и стала следить за приближением к Добеллии, Опал и Тектон бесновались в сумасшедшем головокружительном танце, делая три полных оборота за одни стандартные сутки. Она буквально видела их движение. Однако скорость понятие относительное. Приземление на посадочной площадке Звездного полушария Опала, несущегося с такой прытью, казалось делом трудным, но навигационные компьютеры четко выполняли свою обыденную работу.

Нет, настоящих проблем следовало ждать от людей, которые ее там встретят. Сам тон их разрешения прибыть на Опал звучал как-то зловеще: «Предоставьте полные данные о спонсоре. Назовите предполагаемый срок пребывания. Подробно изложите, что намереваетесь обнаружить, почему критично время вашего визита? Объясните, почему вы хотите побывать именно на Тектоне. Предоставьте данные о кредите или безвозвратный аванс. Подпись: Максвелл Перри, командор».

Неужели иммиграционная служба на Опале так враждебна ко всем гостям из внешнего мира?

Она все еще стояла у левого борта, когда корабль начал свой заключительный посадочный маневр. Они заходили со стороны Мэндела, и ей предоставилась возможность увидеть сразу обе планеты, залитые ярким светом. Дари знала, что Опал лишь слегка больше Тектона (средний радиус 5600 километров против 5100 у Тектона), но человеческий глаз говорил о другом. Покрытый тучами, переливчатый шар Опала, немного похожий по форме на яйцо с большой осью, направленной на партнера, казался гораздо крупнее. Более темный маленький овоид Тектона находился совсем рядом – отполированный гелиотроп рядом с переливчатым драгоценным опалом. На диске Опала не было никаких деталей, а поверхность Тектона казалась шероховатой, на ней перемежались пятна пурпурного и темно-зеленого цвета. Дари пыталась разглядеть нить Пуповины, но с такого расстояния она была невидима.

Попасть в систему Добеллии можно было только через единственный космопорт, расположенный почти в центре звездного полушария Опала. На Тектоне вообще не было космопорта. Согласно ее сведениям, безопасный доступ на Тектон осуществлялся лишь через Опал.

Безопасный доступ на Тектон?

Идея хороша, но, вспомнив прочитанное о Тектоне в период Летнего периода. Дари подумала, что, наверное, надо было бы это формулировать иначе… другими словами… по крайней мере в это время года.

В отчетных материалах, имевшихся у Четвертого Альянса о мирах, контролируемых Кругом Фемуса, говорилось еще меньше добрых слов, чем нашлось у легата Перейры. «Отдаленные… нищие… отсталые… малонаселенные… дикарские».

Все звезды Круга Фемуса находились в регионе, перекрываемом тремя главными клайдами спирального рукава. Но в своем продвижении вовне и Четвертый Альянс, и Сообщество Зардалу и Кекропийская Конфедерация почти не обращали на них внимания. Ведь здесь нечего покупать, не о чем торговаться, даже красть нечего… словом, ничего такого, что оправдало бы поездку на них.

Разве только неприятности. Неприятностей в любом из миров Круга Фемуса хватало.

Дари Лэнг ступила с корабля на губчатую почву космопорта «Звездная сторона» и с беспокойством огляделась вокруг. Здания были низкие, как бы прилегавшие к земле, построенные из чего-то вроде плетеного тростника и высохшей грязи. Никто не встречал корабль с приветствиями. В описании Опала говорилось, что на нем мало металлов, мало деревьев и мало людей. Чего на нем много, так это воды, даже с избытком.

Когда ее туфли погрузились на пару дюймов в мягкую почву. Дари почувствовала еще большее беспокойство. Она никогда не бывала на планете, настолько насыщенной водой, и теперь осознала, что вместо земли и камня у нее под ногами лишь слабенькая корка Слинга. А дальше – двухкилометровый слой солоноватой воды. Здания недаром приникали к земле: если бы их сделали слишком высокими или тяжелыми, то они просто провалились бы.

Дари вдруг вспомнила, что не умеет плавать.

Экипаж привезшего ее корабля занимался своими делами, выполняя обычные послепосадочные процедуры. Она направилась к ближайшему зданию. Оттуда наконец появились и направились ей навстречу два человека.

Первое знакомство с Опалом выглядело малообещающе. Оба человека оказались худыми и низкорослыми, ниже Дари сантиметров на десять. Одинаковая темная форма имела поношенный и какой-то неопрятный вид. На расстоянии их можно было принять за братьев, из которых один лет на десять старше второго. Только вблизи стали заметны различия в их внешности.

У старшего мужчины была уверенная походка и добродушный спокойный вид. Выцветший капитанский значок на плече показывал, что из них двоих он старший не только по возрасту, но и по званию.

– Дари Лэнг? – спросил он, подойдя поближе, улыбнулся и протянул руку, но не для пожатия. – Я возьму ваши въездные документы. Капитан Ребка.

"Надо добавить эпитет «резкий» к списку слов, характеризующих обитателей Круга Фемуса, – подумала Дари, – а к описанию Ребки «неряшливый» и «потрепанный». Нет, «побитый» будет точнее.

На его лице было не меньше дюжины шрамов, самый большой из них шел двойной линией от левого виска к углу челюсти. И вместе с тем общее впечатление совсем не было неприятным, скорее наоборот. К своему удивлению, Дари ощутила легкую, но совершенно явную дрожь взаимного влечения.

Отдав свои бумаги, она произнесла обычные извинения за складки и грязь на своей форменной одежде. Грязь ведь нечто наружное, и, возможно, Ребка тоже испытывал неловкость за свой внешний вид.

Впрочем, младший мужчина был так же неопрятен и имел свои шрамы. Когда-то в прошлом ему сильно обожгло шею и одну сторону лица, а восстановительная хирургия здесь не преуспевала. В ее мире, на Вратах Стражника, этого бы не потерпели.

Возможно, шрамы от ожогов и лишили подвижности его лицо, выражение которого резко отличалось от выражения лица Ребки. Если манеры капитана были беспечными и привлекательными, несмотря на его неопрятность и неучтивость, то этот человек держался замкнуто и неприступно. Лицо его оставалось неподвижным и безучастным: казалось, он почти не замечает присутствия Дари, хотя она стояла меньше, чем в двух метрах от него. Кроме того, Ребка находился в отличной физической форме, а другой выглядел нездоровым и подавленным, как человек, который нерегулярно питается или просто не заботится о своем здоровье.

Глаза его были как будто с другого лица. На молодом лице они резко выделялись своим мертвым безучастным выражением, бесцветные глаза человека, отрешенного от всего мира. Вряд ли он доставит Дари какие-нибудь неприятности.

Как раз когда она пришла к этому заключению, его лицо ожило и он отрывисто произнес:

– Меня зовут Перри, командор Максвелл Перри. Почему вы хотите посетить Тектон?

Этот вопрос, заданный без всяких традиционных предварительных любезностей, которыми сопровождалось в Альянсе знакомство, полностью лишил ее самообладания и убедил в том, что эти люди знают… знают об аномалии, о ее роли в этом открытии и о том, что она здесь ищет. Ее лицо покраснело.

– Э-э… Пуповина, – она судорожно подыскивала слова, – я… моя специальность… я занимаюсь изучением артефактов Строителей. Всю жизнь. – Она остановилась и откашлялась. – Я прочла все известное о Пуповине. Но хотела увидеть своими глазами и выяснить, как работают ее крепления на Опале и Тектоне. И разобраться, каким образом Станция-на-Полпути меняет длину Пуповины во время Летнего Прилива. – Выдохшись, она замолчала.

Перри остался невозмутимым, но на лице у капитана Ребки появилась легкая улыбка. Вне всякого сомнения – он видит ее насквозь.

– Профессор Лэнг, – он начал читать въездные документы, – мы не отпугиваем посетителей. Добеллия нуждается во всех деньгах, какие можно заработать, но сейчас на Опале и Тектоне самое опасное время года.

– Я знаю, я читала о морских приливах на Опале и литосферных на Тектоне. – Она снова откашлялась. – Не в моем характере искать опасности. – «По крайней мере, это правда, – подумала она. – Постараюсь быть очень осторожной».

– Значит, вы читали о Летнем Приливе, – Перри обернулся к Ребке, и Дари Лэнг отметила про себя, что между ними была какая-то напряженность, – как и вы, капитан Ребка. Но читать и испытать это в жизни совсем не одно и то же. Ни один из вас не представляет себе, что в этот раз Летний Прилив будет отличаться от всех, испытанных нами ранее.

– Каждый отличается от других, – спокойно заметил Ребка, но Дари Лэнг сразу почувствовала между ними конфликт. Ребка был старшим по возрасту и званию, но в отношении Летнего Прилива командор Перри его авторитета явно не признавал.

– Этот будет исключительным, – ответил Перри. – Нами и на Опале будут приниматься экстраординарные предосторожности, а что случится на Тектоне, я затрудняюсь предсказать.

– Несмотря на то, что пережили шесть Летних Приливов?

Ребка больше не улыбался. Двое мужчин молча стояли лицом к лицу, а Дари смотрела на них. Она сознавала, что судьба ее миссии зависит от исхода их спора.

– Великий Парад Планет, – после краткого молчания произнес Перри, и Дари наконец услышала нечто понятное ей как ученому.

Она подробно изучила орбитальную геометрию системы Мэндела, когда работала над своим каталогом артефактов, и знала, что Амарант, карликовый спутник Мэндела, обычно находится настолько далеко, что освещает Добеллию лишь немногим больше других звезд. Однако один раз в несколько тысяч лет он подходит к Мэнделу на расстояние меньше миллиарда километров. Гаргантюа, оставшийся в системе газовый гигант, двигался в той же орбитальной плоскости, и у него тоже имелась своя точка наибольшего сближения с Мэнделом.

Критическое время Летнего Прилива на Добеллии обычно наступало в момент, когда Гаргантюа и Амарант пребывали далеко от Мэндела. Но все три траектории находились в резонансном блоке. В редких случаях Амарант и Гаргантюа приближались к Мэнделу одновременно, а с Летним Приливом на Опале и Тектоне это совпадало еще реже. И тогда…

– Великий Парад, – повторил Перри, – когда все выстраиваются в один ряд в периастроне, а приливы на Опале и Тектоне самые большие, какие только возможно. Мы понятия не имеем, сколь велики они окажутся. Великий Парад случается только раз в триста пятьдесят тысяч лет. Последний происходил задолго до того, как люди поселились на Добеллии. Но следующий наступит ровно через тридцать три дня… менее, чем через две стандартные недели. Никто не знает, что наделает Летний Прилив на Опале и Тектоне, но я уверен в одном: приливные силы на этот раз будут сокрушительными.

Дари смотрела на мягкий грунт под ногами, испытывая жуткое ощущение, что этот хлипкий грязевой плот из живых и мертвых растений уже начинает разрушаться под ударами чудовищного прилива. Каковы бы ни были опасности Тектона, наверняка, лучше находиться там, а не на Опале.

– Так не будет ли всем безопасней находиться на Тектоне? – спросила она.

Перри покачал головой.

– Постоянное население Опала составляет около миллиона человек, что может показаться ерундой кому-то вроде вас, из миров Альянса, но для миров Круга – это довольно существенное количество. На моей родной планете живет менее четверти этого числа людей.

– А на моей меньше одной восьмой, – мягко сказал Ребка. – С Тойфеля многие уезжают при первой возможности.

– А знаете ли вы, какова численность населения на Тектоне? – Перри яростно сверлил глазами их обоих, и Лэнг подивилась, что сочла его спокойным и бесстрастным.

– Ноль, – помолчав, произнес он. – Ноль! Ну, как, говорит это вам что-нибудь об условиях жизни на Тектоне?

– Но ведь на Тектоне есть жизнь. – Она хорошо изучила справочник.

– Есть, но людям там жить нельзя. Это местная жизнь. Ни один человек не выживет на Тектоне во время Летнего Прилива… даже обычного.

Перри становился все более настойчивым. Дари поняла, что ее попытка посетить Тектон провалилась. Он откажет ей в доступе, и она не приблизится к Тектону ближе космопорта на Звездной стороне. И в тот момент, когда она так решила, с неожиданной стороны пришла помощь.

Ребка повернулся к Максу Перри и ткнул тонким пальцем в затянутое облаками небо Опала.

– Наверное, вы правы, командор Перри, – тихо проговорил он, – но предположим, что чужаки прибывают на Добеллию из-за того, что должен произойти Великий Парад. Рассматривая их заявки, мы не подумали об этой возможности. – Он повернулся и уставился широко открытыми глазами на Дари Лэнг. – Это и есть настоящая причина вашего визита?

– Нет. Совершенно определенно, нет! – Она почувствовала облегчение от того, что наконец дает четкий ответ. – Я ничего не знала о Великом Параде, пока командор Перри не упомянул его.

– Я верю вам, – улыбнулся Ребка, и ей вдруг показалось, что это так и есть, но тут же вспомнились слова легата Перейры о том, что никому из Круга Фемуса верить нельзя.

– Конечно, причины, по которым люди приезжают сюда, не имеют никакого отношения к делу, – продолжал он, – но от этого Тектон не становится безопаснее. – Он повернулся к Перри. – Я уверен, что вы правы относительно опасностей, подстерегающих на Тектоне во время Летнего Прилива. С другой стороны, передо мной поставлена задача максимально увеличить доходы Добеллии. В этом моя работа. Мы не отвечаем за безопасность посетителей. Мы ничего не должны им, кроме как предупредить об опасности. Если, тем не менее, они предпочтут продолжить свою поездку, это их дело. Детей здесь нет

– Они понятия не имеют, что такое Тектон во время Летнего Прилива. – Лицо Перри покрылось белыми и красными пятнами. – Вы тоже это не представляете.

– Пока нет. – У Ребки изменилась манера держаться. Он явно стал боссом, отдающим приказания. – Я согласен с вами, командор. Со стороны профессора Лэнг будет безответственно посетить Тектон, пока мы не оценим опасность, но, когда мы уточним ее и сможем толком понять, в чем она состоит… нам не надо будет становиться чересчур навязчивыми в своей опеке. Так что мы с вами отправимся на Тектон, а профессор Лэнг останется здесь на Опале.

Он повернулся к Дари.

– А когда мы вернемся… что ж, профессор Лэнг, тогда я и приму решение.

4. 31 ДЕНЬ ДО ЛЕТНЕГО ПРИЛИВА

АРТЕФАКТ: СТРАЖНИК ВКА N_863

ГАЛАКТИЧЕСКИЕ КООРДИНАТЫ: 27712,863/16311,031/761,157

НАЗВАНИЕ: Стражник

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ (ЗВЕЗДА/ПЛАНЕТА): Райдер-М/Врата Стражника

УЗЛОВАЯ ТОЧКА БОЗЕ-СЕТИ: G-232

ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ: 5,64 +- 0,07 мегалет

ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ. Стражник был открыт в 2649 г. Э. людьми-колонистами из сектора Ориона. Первая попытка осмотра осуществлена в 2674 г. Э. Бернардо Гуллемасом и экипажем исследовательского корабля D-33 тип «Циклоп». Никто не уцелел. Последующие попытки предпринимались в 2682, 2695, 2755, 2803, 2991 гг. Э. Никто не уцелел.

В 2739 г. Э. был установлен предупредительный маяк, а в 2762 г. Э. на ближайшей планете (Врата Стражника) основана станция слежения.

ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ. С. представляет собой почти сферическую недоступную область, немногим менее одного миллиона километров в поперечнике. Несмотря на видимое отсутствие внутренних источников энергии. С. слабо светится собственным светом (абсолютная величина +25) и виден изо всех точек системы Райдер-М. Непроницаемая поверхность С. легко пропускает в обе стороны свет и другое электромагнитное излучение любой длины волны, но отражает все материальные объекты, включая атомные и субатомные частицы.

Испускает только фотоны, корпускулярная эмиссия отсутствует. Допускает лазерное просвечивание, в результате которого обнаружены разнообразные объекты. Наиболее интересным из них является так называемая «Пирамида», правильный тетраэдр, который поглощает весь падающий на него свет. Если понятие расстояния внутри С. имеет физический смысл (есть данные, что это не так, см. ниже), то ребро Пирамиды равно приблизительно девяноста километрам. Не отмечено никакого повышения температуры Пирамиды при поглощении лазерного излучения вплоть до мощности в несколько гигаватт.

Лазерные измерения внутренних размеров С. указывают на его неевклидову структуру: минимальное время прохождения света через С. составляет 4,221 минуты вместо геодезического времени прохождения эквивалентного расстояния в свободном от вещества пространстве 3,274 секунды. Время прохождения сквозь С. по нормали к «экватору» бесконечно или, во всяком случае, превышает тысячу лет. Нулевые красное смещение и угол отклонения лазерных лучей указывают на отсутствие массы внутри С., что противоречит вышеприведенным данным о его внутренней структуре.

С. находится на расстоянии в 22,34 астрономических единицы от светила системы Райдер-М, но не движется по орбите вокруг него. Силы гравитации и давление излучения или точно компенсированы каким-то неизвестным механизмом внутри С., или не действуют на эту структуру вообще.

ФИЗИЧЕСКАЯ ПРИРОДА. Согласно Волласкому и Дрюсу, С. создан на основе естественной аномалии пространственно-временного континуума и практически не связан с остальной Вселенной. Если это так, то он является одним из тридцати двух артефактов Строителей, использующих ранее существовавшие природные явления. Топология С., по-видимому, соответствует метрике Риччи-Картана-Пенроуза для семимерного пространства.

ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАЗНАЧЕНИЕ. Неизвестно. Однако по аналогии с другими артефактами Строителей (см. Записи 311, 465 и 1223) можно предположить, что Пирамида является хранилищем информации с неограниченными объемами и временем жизни. Исходя из этого, выдвинута гипотеза (4130 г. Э., Лэнг), что Пирамида (а возможно, и вся структура С в совокупности) является библиотекой Строителей.

Д.Лэнг «Всеобщий каталог артефактов», 4-ое издание.

Первая половина путешествия на Тектон проходила в полном молчании. Как только стало ясно, что Ханс Ребка настаивает на поездке и отговорить его не удастся, вся энергия Перри улетучилась. Он погрузился в странную летаргию и, сидя рядом с Ребкой в аэрокаре, отрешенно смотрел прямо перед собой. Перри слегка оживился, когда они пешком подошли к Пуповине, но только на то время, которое понадобилось, чтобы показать дорогу к пассажирской капсуле и включить последовательность команд на переход.

Внешность Пуповины с уровня моря впечатляла, но не подавляла. Она показалась Ребке высокой стройной башней, наверное, метров сорока в поперечнике. Она поднималась с поверхности Опальского океана, уходила в плотный слой облаков и скрывалась в них.

Главный ствол структуры был сделан из серебристого сплава; вверх и вниз по нему сновали огромные машины с пассажирами и грузами. Крепление механизмов осуществлялось с помощью электромагнитов, а приводили их в движение линейные синхронные моторы. Ребка не знал их устройства во всех деталях, но подобные устройства он видел в дюжине миров. Так переносились вверх и вниз люди и материалы внутри многокилометровых зданий или по орбитальным лифтам.

Гораздо удивительнее было сознавать, что Пуповина простирается в глубь океана до самого его дна и там каким-то образом закрепляется. Но с этим ум еще как-то смирялся, а вот что он никак не воспринимал (по крайней мере, ум Ребки), так это то, что Пуповина протянулась вверх на двенадцать тысяч километров – за облака, от Опала и до обожженной и бурлящей поверхности Тектона. Наблюдатель, находясь в капсуле, видел менее одной десятитысячной части всей этой структуры. При максимальной скорости космокара около тысячи километров в час, путешественники успевали увидеть за время пути два восхода солнца на Тектоне.

И теперь они направлялись именно туда.

Капсула была такой же высокой и широкой, как самые большие здания на Опале. Строители оставили ее абсолютно пустой. Люди настлали внутри полы, добавили внизу крепления для грузов и сделали контрольно-наблюдательный зал наверху.

Моторы работали бесшумно. Все, что удавалось услышать, во время плавного подъема сквозь облачный слой, это свист воздуха и шорох атмосферных вихрей. Еще пять секунд – и Ребка впервые увидел Тектон с Опала. Он услышал, как рядом что-то буркнул Макс Перри.

Возможно, Ребка тоже что-то буркнул, потому что постоянный облачный слой Опала внезапно показался ему благословением. Его радовало, что вторую планету не видно с поверхности Опала.

Огромный Тектон висел в небе. Казалось, залитый солнцем крапчатый шар вот-вот упадет и раздавит их. Где-то в подсознании сидела мысль, что ни одна сила во вселенной такой вес не удержит, что привыкнуть к его виду невозможно. В то же самое время капитан просчитывал орбитальные скорости и соответствующие центробежные и гравитационные силы, успокаивая себя тем, что все они идеально уравновешивают друг друга. Люди, наверное, день-два чувствуют себя неуютно под угрозой нависшего над их головами Тектона, но потом они привыкают к нему и не обращают внимания.

С такого расстояния никаких деталей не было видно, но Ребка понимал, что перед ним мир без больших морей и океанов. Он сразу подумал о терраформировании Добеллии, но не одного лишь Тектона или Опала, а всего этого дублета вместе. На Тектоне были металлы и минералы, на Опале – вода. Это будет огромная работа, но не больше и не тяжелее других, которые он проделывал, а начало ее – транспортная система – уже на месте.

Его взгляд скользнул вдоль нити Пуповины. Вверху она была видна, наверное, километров на сто. Станция-на-Полпути, расположенная на расстоянии четырех тысяч километров от них, в центре масс системы Тектон-Опал, выглядела как крохотный золотой узелок на невидимой нитке. Они достигнут ее часа через четыре. Хватит времени подумать.

А подумать надо о многом.

Ребка закрыл глаза и стал разбираться в своих заботах.

Сначала – Макс Перри. Всего после двух дней пребывания в его обществе стало ясно, что есть как бы два Макса Перри. Один – тихий, скучный бюрократ, какого можно найти в любой крысиной норе миров Круга Фемуса. Но иногда из-под этого облика проглядывала совершенно иная личность, энергичный и тонкий человек со своими твердыми взглядами. Этот второй Макс Перри, казалось, просыпался только от случая к случаю.

Нет, неверно. Этот другой Макс оживал тогда и только тогда, когда речь заходила о Тектоне. Этот Макс, вероятно, и есть тот умный и решительный Перри, каким он был семь лет назад… когда его направили на Добеллию.

Ребка устроился поудобнее и постарался сосредоточиться. Итак, допустим, что у Макса Перри есть тайна, но стоит ли эта тайна того, чтобы срывать с задания более старшего и энергичного человека, каким является Ханс Ребка? Отрывать его от ключевого проекта, связанного с Парадоксом, чтобы он играл роль психолога-любителя на каком-то Опале?

Как-то все это не складывалось одно с другим. Если руководители Круга Фемуса и умели что-то хорошо делать, так это сберегать ресурсы, в том числе самые ценные из них, человеческие.

Поищем другой мотив, другую причину его назначения.

Ребка не был столь наивен, чтобы верить, будто его начальники расскажут ему все, что стоит за этим заданием. Они сами могли не знать всего. Он понял это на собственном опыте, когда работал на Пеликаньем Следе. Настоящий профессионал должен уметь действовать, не имея полной информации, и Ребка лучше всего справлялся с заданиями, когда во всем сам разбирался.

Терраформирование Тектона и Опала?

Его начальники должны были знать, что стоит ему увидеть планету-дублет, как он тут же начнет прикидывать и оценивать оба этих мира на предмет терраформирования. Может быть, это и является истинной причиной его назначения сюда? Чтобы привести этот проект в движение.

И все-таки что-то тут не сцеплялось.

Значит, надо добавить еще переменных. Четыре группы миров заявили о желании посетить Тектон во время Летнего Прилива. Он мог поверить в то, что одна из заявок была простым совпадением: Совет Альянса не славился притворством, но четыре сразу… это не случайность.

Предстоящий Летний Прилив будет самым большим за все время. Может быть, ключ к разгадке в этом? Они все хотели здесь быть ради особого Летнего Прилива.

И снова общая картина не складывалась. Дари Лэнг сказала, что, пока Перри не объяснил, она не подозревала о необычности этого Летнего Прилива, его особенностях и размахе.

Ребка верил ей. И это доверие, само по себе, его смущало. На орбитальной станции около Парадокса он оставил свою женщину-спутника. Что бы там ни происходило в голове, но тело, по-видимому, искало ей замену. В первые же две минуты знакомства с Лэнг он почувствовал влечение к ней, поэтому ему хотелось ей верить, вопреки обычной осторожности.

Лэнг не знала, что Тектону и Опалу предстояло испытать чудовищный Летний Прилив. Прекрасно. И все равно это не означает, что она та, за кого себя выдает. У нее может быть другая, гораздо более сложная роль.

Кто она по ее словам? Это легко проверить. Еще до отъезда со Звездной стороны он послал шифрованный запрос по Бозе-сети в разведку Круга Фемуса с просьбой подтвердить, что Дари Лэнг действительно специалист по артефактам Строителей. Ответ будет ждать его после возвращения со Тектона. До тех пор вопросы, касающиеся Лэнг, надо отложить в сторону.

Но и других проблем хватало. Размышления Ханса Ребки были прерваны легким прикосновением руки. Он открыл глаза.

Макс Перри показывал вверх вдоль линии Пуповины. Тектон навис над ними, вдвое увеличившись по сравнению с тем, каким был в самом начале их пути. Но сейчас он был освещен лишь мрачным, тускло-красным светом Амаранта. Сейчас Мэндел скрылся за этой планетой, и, по мере приближения Летнего Прилива, его карликовый спутник придвигается к нему все ближе. Скоро на Тектоне и Опале ночь совсем исчезнет.

Перри снова указывал на что-то, и Ребка понял – того сейчас интересует не Тектон. Они почти достигли Станции-на-Полпути, и казалось, что Пуповина здесь обрывается. Ребка видел разрыв, область, где цилиндрическая структура превращалась в сверкающую синюю точку. Они быстро двигались к ней, пока сияющее золото Станции-на-Полпути не заслонило Тектон.

– Что происходит? – спросил Ребка. – Я считал, что Пуповина идет от Опала до самого Тектона. – Ему следовало бы поволноваться, так как за стенкой кара была пустота, но Перри улыбался и безусловно не выглядел человеком, находящимся перед лицом беды.