— Скорее его призрак.

В глазах ассистента застывает немой вопрос.

— Будь обстановка поспокойнее, я бы вам все подробно рассказал, Арни, но сейчас лучше побеседуем о выживании. Вы же собираетесь что-то предпринять в этом направлении?

— Да, конечно, но сначала скажите, где вы пропадали все эти годы, а главное, почему?

— А разве странно, что не вернулся ученый, который неопровержимо доказал влияние неоэкосферы Земли не только на генотип человека, но и на его фенотип. То есть, попросту, превращение слишком загостившегося на Земле индивидуума в неоформа? Я руководил экспедициями с четвертой по восемнадцатую, а это, без малого, шестнадцать лет. Куда я должен был вернуться после принятия того идиотского закона о борьбе с неоформами? В газовую камеру?

— Вы изменились? — в глазах Арни загорается исследовательский огонек.

— Даже слишком, — устало произносит Стоун, — но никаких фокусов продемонстрировать вам пока не смогу.

— Может быть, позже? — не сдается ассистент.

— Возможно, — соглашается профессор.

— Так, — Арни возбужденно потирает руки, — теперь о выживании. Наш челнок совершенно не укомплектован припасами, заправлен на треть, требует ремонта, но летать может.

— Это обнадеживает.

— Пожалуй, да. Проблема лишь в том, что ни я, ни господин Шор, — Арни указывает на спутника, — ни вы, профессор, не умеем водить стартовые челноки.

— Как много отрицательных частиц в вашей тираде, — язвительно комментирует Шор. — Рад познакомиться, профессор.

От Стоуна не ускользает то, что руки он не подает. Профессор устало кивает и вновь поворачивается к Арни.

— Думаю, что в метрополии сейчас более чем достаточно безработных пилотов. Стоит только свистнуть, и вы сформируете двадцать полных экипажей, изнывающих от желания убраться отсюда куда угодно, даже на Землю, лишь бы подальше от захватчиков.

— Факт, — Арни щелкает пальцами. — Идем искать!

— Вряд ли это целесообразно, — не громко, но твердо произносит Шор.

В его руке блестит карманный парализатор.

— Вы о чем? — Арни удивленно таращится на спутника.

— О перегрузке челнока неожиданными и не слишком полезными пассажирами, — Шор медленно пятится к двери, не спуская глаз с ассистента и его бывшего учителя.

— Я не могу оставить профессора, если вы об этом, — Арни растерянно разводит руками.

— Вдумайся в смысл слова «выживание». Какая буква в нем подразумевает филантропию? Господин Стоун, бывший профессор, бывший человек, а ныне неоформ, подлежащий уничтожению «по определению». Бэтой комнате нет твоего учителя, Арни, есть только призрак. Он сам это признал, вспомни. Так что решайся, дружище.

Шор задерживается на пороге, готовый мгновенно выскочить из кабинета и захлопнуть дверь.

— Выживание так же не подразумевает свинство!

Ассистент запускает в Шора тяжелой хрустальной пепельницей. Хлопает дверь, слышится жужжание наружного замка и щелчок, свидетельствующий о том, что снаружи вставлен и обломан ключ.

— Изнутри к этому замку доступа нет, — виновато бормочет Арни. — Но каков мерзавец?

— Напрасно ты остался, — Стоун чувствует себя неловко, словно намеренно обманул своего ученика.

Арни морщится и машет рукой:

— Раз уж так все сложилось, расскажите мне свою историю, пока кто-нибудь не сломает эту чертову дверь, — он набирает на видеофоне номер за номером.

Наконец ему отвечают, и после минутного разговора некто обещает прийти на помощь.

Стоун откидывается на спинку кресла, какое-то время молчит, а потом не спеша начинает рассказ:

— Это случилось во время пятнадцатой экспедиции. Однажды ночью мне приснился странный сон…

15. Охотник. 16.

Потеряв вместе с объектом охоты транспорт, Рой отдал приказ отступать. Это оказалось не так-то просто. Город всеми силами сопротивлялся продвижению людей.

Первым пострадал замыкающий. Стоило диверсантам растянуться в длинную колонну, как с крыши невысокого здания стек гигантский слизняк. Он плюхнулся блестящей жирной каплей размером с цистерну бензовоза прямо на голову солдату. Студенистое тело обволокло и переварило жертву прежде, чем плазмоножи подоспевших товарищей разделали тварь на хорошо прожаренные куски. Рой приказал сгруппироваться и следить не только за флангами и тылом, но и происходящим над головами. Это не помогло, потому что, как ни следили солдаты за всеми подозрительными предметами и тенями, через минуту в затылок одному из них прилетел «булыжник», оказавшийся на деле чем-то весьма живучим и дурно пахнущим. Особенно после того, как его все-таки растоптали. Солдата спас шлем, но вонь с этого момента стала постоянным спутником движущегося к окраинам отряда. Рой и его воины ежесекундно отпихивали попадающиеся на пути обрывки колючей проволоки с колючками длиной в пару дюймов, обходили подозрительные предметы, чрезвычайно напоминающие формой и зубцами медвежьи капканы, перешагивали через банальные противопехотные мины и перепрыгивали мотки тончайшей проволоки, попав в которую ногой человек рисковал запутаться по самые уши. Обрывки тусклых проводов электросети сплетались с ветками кустарника, образуя поперек улиц подрагивающие сети, наполненные ядовитыми насекомыми, пауками и чем-то вроде сухопутных пиявок. Сквозь них приходилось прорубаться, используя плазмоножи как мачете и неся потери разной степени тяжести. Двое умерли от ядовитых укусов на месте, один выжил, но в боеспособности его уже никто не подозревал. После атаки на мягкие ткани пришло время переломов. Сами собой сдвигались канализационные люки, открывая взгляду трех—пятиметровые глубины, украшенные хищно торчащей арматурой. Из окон вываливались тяжелые деревянные рамы, пытаясь накрыть беспечного солдата всей тяжестью стекла и дуба. Люди пытались избежать неприятностей сверху, выходя на открытое пространство, но там их поджидали непрерывно пикирующие птицы неизвестного вида. Острыми когтями пернатые разрывали не только кожу открытых частей тела, но и пластик прочных боевых костюмов, как бумагу. Рой угрюмо отдавал короткие приказы, выводя отряд из города наугад. Постоянные нападения взвинтили его нервы до предела. Капитан с трудом сдерживал порыв броситься вперед со всех ног и бежать, пока не кончатся силы. Но рядом с ним были его люди, и внезапно проснувшаяся честь офицера не давала ему совершить нечто подобное. А между тем асфальт под ногами то покрывался корками льда, заставляя солдат скользить и падать, ломая кости, то превращался в вязкую жижу, засасывая по щиколотку и отрывая подошвы от цельнопластиковых ботинок. Температура окружающего воздуха ежеминутно менялась от невыносимой жары до жуткого мороза. Внезапные порывы ветра бросали в лицо мусор и песок, заставляя опускать щитки боевых шлемов. Когда ветер стихал, из подвалов вырывались клубы едкого дыма, окутывая солдат плотной, сковывающей движения пеленой. После преодоления третьей дымовой завесы Рой недосчитался еще одного воина. Капитан приказал было найти пропавшего, но, увидев выражение лиц своих подчиненных, решил идти дальше. Солдаты были напуганы. Такого врага они еще не встречали. Рой не мог остановить беспорядочную стрельбу во все, что казалось им подозрительным, да и не пытался. Он лишь молился, чтобы никто не попал под иглы своих же товарищей. И вот, когда даже капитаном овладело давно деморализовавшее солдат отчаяние, город оставил их в покое. Произошло это рядом с руинами последнего на пути здания. Перед отрядом лежала желтая степь и новая проблема. Ритмично и синхронно взмахивая черными крыльями, к ним приближалась глянцевая туча чужаков.

— Черт, — вырвалось у кого-то.

Рой тоскливо посмотрел на лежащий позади кошмарный город, на свой маленький отряд, вздохнул и приказал занять оборону. Пятнадцать диверсантов во главе с капитаном Роем торопливо скрылись среди развалин.

16. Спящий. 17.

Проснулся я действительно с глазами. Кромешная темнота не позволяла утверждать это с полной уверенностью, но что-то в глазницах пока было. Я сел и попытался нащупать фонарь. Вместо него мне под руку вновь попалась наиболее пикантная часть тела Элли. В голову заползло подозрение, что она расположилась на ночлег так близко неспроста.

— Ты прав, — отозвалась на мои мысли девушка, — но никаких сексуальных мотивов не было и в помине. Если честно, я подсматривала твой сон.

— Ну и как?

— Это было ужасно… Ужасно и глупо. Предать всех и вся вполне в духе людей.

— Себя ты, я смотрю, к людям не относишь?

— Конечно, нет. Корни у нас одни, но результат развития бесконечно разный. Я, кстати, и тебя не отношу к старому виду.

— «Старому виду»?

— К людям.

— А-а… понятно, — я нащупал-таки фонарь и осветил стены пещеры.

То, что предстало перед моими глазами, заставило сердце дернуться и забиться в два раза быстрее. Остатки сна улетучились пороховым дымком. Все пространство внушительной пещеры занимали вооруженные и закованные в боевые доспехи неоформы. Здесь было не меньше сотни серолицых магов. Примерно столько же красноглазых, худых, с дряблой лягушачьей кожей, Болотных Стражей. Не поддающаяся подсчету свора од-сов в шипастых ошейниках и своеобразных намордниках из стальной проволоки. Они защищали верхнюю часть морды, оставляя жуткую, клыкастую пасть свободной для действия. С потолка, лениво покачиваясь, свешивались вниз головами тысячи крупных летучих мышей. Казалось, что потолок отлит из серой воды, которую колеблет легкий ветерок. На все это питательное изобилие ревниво косились гигантские Говорящие Кошки, похожие на кошек лишь очертаниями мощных тел и жутковатой грацией. С десяток этих существ разместились совсем рядом с Сержантом, который спал сном младенца, ни о чем таком не подозревая. Когда дар речи вернулся, я перехватил автомат за ствол так, чтобы никто не заподозрил меня в дурных намерениях, и спросил Элли:

— Мы что-то проспали?

— Понимаешь, Сэм, желоба не просто система тоннелей, это живой организм, служащий как средством скрытого перемещения, так и системой связи. Я стала проводником между тобой и желобом, в результате — твой сон видели все находящиеся под землей неоформы. Извини, — она виновато развела руками.

— Все в порядке, я всегда мечтал выступить по кабельному телевидению. Этот парад — следствие просмотра?

— Да. Мы, как ты можешь заметить, времени на празднества терять не намерены, выступаем прямо сейчас. Ты с нами? — Элли даже не спрашивала, она утверждала.

— Это не совсем совпадает с моими планами, но пока идет война, никто из ваших умников со мной разговаривать не будет. Я правильно понял?

— Да, но это только одна из причин.

— Вот как! Что же еще?

— Мы не профессиональные военные, и потому считанный с вас опыт…

— Украденный. Называй вещи своими именами.

— Как угодно. Так вот, опыта мало, когда нет стратегического мышления и чувства… боя.

— Как чувства ритма?

— Почти… Не знаю, как его назвать по другому.

— «Чувство боя» подойдет.

— Нас взяли в плен? — озадаченно спросил проснувшийся Сержант.

Он с опаской озирался по сторонам, непроизвольно сползая в сторону оружия.

— Нет, — ответил я, — скорее наоборот. Более того, ты теперь главнокомандующий, а я начальник штаба Объединенной Армии Земли. Перед тобой ударная группа и сверхзадача — освободить планету. Берешься?

— Мое чувство юмора серьезно притупилось, Попрыгун, изволь выражаться нормально! — Сержант недовольно нахмурился.

— Какая может быть «норма» в неоэкосфере? — Я махнул рукой и, поднявшись на ноги, крикнул: — Дайте сержант-фельдмаршалу автомат! Объявляется пятиминутная готовность. Потом — быстрым шагом к ближайшему выходу на поверхность. Марш в колонну по четыре. Пункт назначения — мертвый город. Все ясно?

— Старый Город, — тихо поправила меня Элли.

— Извини, но меня поняли, а это главное. Могу я, кстати, спросить, а чем питается вся эта одушевленная кабельная сеть?

— В основном пленными нормолюдьми. Иногда погибающими животными, — Элли отвечала равнодушно, глядя мне прямо в глаза. — Но в основном…

— Спасибо, я понял, — перебил ее я. — Надеюсь, ты шутишь?

Она медленно пожала плечами. Я отвернулся, чтобы скрыть замешательство, и обвел взглядом военизи-рованную толпу. Да помогут все известные и неизвестные высшие силы этому партизанскому отряду. Где эти чертовы Духи? Песка, Воды, Пустоты? Где они, когда дело доходит до драки?

— Возглавить отряд неоформов, — Сержант бежал, ритмично дыша, но умудряясь при этом еще и разговаривать. — Шеф умрет со смеху.

— Если уже не умер от песен перелетных птиц.

— Что ты знаешь о «чернокрылах»?

— Я, между прочим, являюсь кошмарным сном настоящего доктора биологии, — гордо приподняв голову, я сразу же потерял дыхание, — но… о чужаках не знаю… ничего.

— Тогда тебя правильно выбрали в начальники. У наших военных это традиция — воевать, ничего не зная о противнике. Они поэтому и побеждают — по незнанию, что противник непобедим.

Из разведки вернулись одсы. Они лихо отмотали десять километров за пару минут и теперь преданно лизали синеватыми языками руки «читающих» с них магов.

На окраине города шел жестокий бой за какие-то развалины. Попытки «чернокрылов» окружить обороняющихся или войти в город по другим улицам, провалились. Такой гигантский симбиоз неоформов, как город, оказался не по зубам даже им. Первый же прыжок на городскую мостовую оказался роковым для нескольких десятков вражеских солдат из передового отряда. «Асфальт» под ними мгновенно расплавился, а когда глянцевые тела и черные крылья достаточно глубоко увязли в горячей жиже, столь же быстро затвердел. В довершение, на обездвиженного врага рухнула толстая кирпичная стена одного из зданий. Что было дальше, одсы не досмотрели, поспешив вернуться к нам с докладом. Город и так уже проглядывался за колышущимся маревом разогретой степи.

В двух шагах перед нами бежала Элли. Ее прелести наконец-то скрыл боевой костюм. Тяжелые волосы упорно не хотели прятаться под шлем и стекали мерцающими прядями по плечам. Я поймал себя на мысли, что мне доставляет немалое удовольствие разглядывать ее или размышлять о деталях, составляющих суть ее, мягко говоря, необычной красоты. Прикасаться к девушке в такие минуты я не рисковал. Нет, ничего крамольного в моих мыслях не было, я попросту боялся насмешек с ее стороны. В общем, вел я себя как мальчишка. Состояние новое, странное и пугающее. Во что я перерождаюсь на этот раз, хотелось бы знать?

Сержант перехватил мой взгляд и понимающе хмыкнул. После того, как Элли за пять минут, отведенные мной на подготовку к маршу, сформировала отделения, взводы и назначила командиров с учетом всех пожеланий и предложений, напарник проникся к ней большим уважением.

— Женщина с большой «Ж», — заметил он и, немного поразмыслив, уточнил: — С большой буквы «Ж».

В город мы вбежали на километр севернее места схватки. Нам город не сопротивлялся. Из подвала ближайшего дома взвился вихрь желтоватой пыли и затанцевал перед Сержантом, то приближаясь, то удаляясь в одном и том же направлении.

— Он покажет нам короткий путь, — пояснила Элли.

Мы побежали по узким захламленным улочкам, срезая углы через дворы, полные битого кирпича, стекла и арматуры. Интересно, что ни разу никто даже не споткнулся о все это безобразие. Складывалось впечатление, что горы мусора отползают с нашего пути, как только их касался ветрено-невесомый проводник. По мере нашего продвижения в пустых оконных проемах полуразрушенных домов вспыхивали разноцветные огни, словно мы гнали перед собой воспламеняющую их волну. Я оглянулся и обнаружил, что в домовых глазницах позади отряда нет ни искорки. Я не стал гадать, что зашифровано в этом приветствии, как не удостоил ответом и восторженный вой стайки отвратительных рыжих зверьков. Они отдаленно напоминали мартышек. Уступая нам дорогу, они жались к стене и громко аплодировали, подвывая на все голоса и скалясь. Зубки, я заметил, у обезьянок были не мельче, чем у взрослых одсов. Наконец торжественный вход в город завершился, и мы оказались в двадцати метрах от развалин, где засели сопротивляющиеся. Наши бойцы залегли среди образовавшихся за считанные секунды из всевозможных обломков баррикад и по команде Сержанта открыли беглый огонь. Наступающая туча «чернокрылов» полосовала по руинам и баррикадам своими невидимыми лучами, превращая камни в мелкую пыль. Серебристые шары их зондов-разведчиков хаотично танцевали метрах в ста над нашими головами, успешно уворачиваясь от выстрелов. Они, судя по оперативной обстановке, корректировали огонь своей пехоты и барражирующих над полем боя истребителей. Я приказал Болотным Стражам, как стрелкам более метким, чем маги, сосредоточиться на шарах, но и они редко сбивали ловко маневрирующие, полуметровые зонды. Пехота «чернокрылов» уже не продвигалась, а палила из-за груды тел, интенсивно сравнивая позицию обороняющихся землян с уровнем мостовой. И, судя по редким выстрелам, землян оставалось не так уж много.

— Меня терзает смутное предчувствие, что в тех развалинах засели остатки диверсионной группы испарившегося капитана, — поделился со мной Сержант.

— Сейчас они на нашей стороне, как выражается твой шеф, так что стоит им помочь.

— Я разве против?

— Я выпускаю мышей! — прокричала мне на ухо Элли, стараясь перекрыть грохот рушащихся стен.

Я прикоснулся к ее щеке и мысленно спросил:

«Чего ты орешь?»

— От волнения забыла, что и ты можешь разговаривать, как мы, — на этот раз я не почувствовал той отчужденности, которую она проявляла прежде.

— Мыши здесь не помогут, у них и зубов-то приличных нет, а разгрызть эти мячики…

— «Вампиры» сказали, что чувствуют коммуникационную частоту «чернокрылов» и могут на нее настроиться.

— Что это даст?

— Мыши, кажется, раскусили их секрет. Шары, корректирующие огонь, глаза и уши «чернокрылов». Когда сонар чужака занят стрельбой, он не может сориентироваться в пространстве, потому что, кроме природного «эхолота», других органов чувств у них нет. В бою «чернокрыл» и зонд-разведчик неразрывная связка, как у нас глаз и мушка автомата. Стоит замолчать шарам, «чернокрылы» встанут перед выбором: стрелять, оставаясь глухими и слепыми, или следить за врагом. В первом случае они покрошат друг друга, во втором — их проредим мы. Так что неплохо бы нашим летучим мышам запеть.

— Если так, то они сейчас такой концерт в эфире устроят, что ни один «пингвин» не поймет, куда стрелять.

Элли отползла под навес из останков большой машины и принялась излагать план двум невозмутимо болтающимся вверх ногами летучим мышам.

Результат превзошел все ожидания. Когда туча «вампиров», не обращая внимания на сжигающие их энерголучи и препарирующие удары ультразвука, взмыла в блеклое небо — атака чужаков захлебнулась.

Зонды неподвижно повисли на удобных для нашего доморощенного ПВО позициях, а истребители, плюнув несколько раз плазмой куда попало, унеслись в степь, по направлению к месту высадки. Дезорганизованная пехота показала нам круглые черные спины и вразнобой поскакала следом.

— Не прекращать огонь, пока они не упрыгают за пределы зоны поражения! — заорал Сержант, вставая на баррикаде во весь рост.