– Того, кому больше некем руководить на Марсе, – председатель посмотрел доктору в глаза. – Ваша ячейка уничтожена, а значит, особых дел у вас на планете нет. К тому же мы вам доверяем. Если, ознакомившись с реальной обстановкой на столице, вы решите, что продолжать – восстание нет смысла, мы снова уйдем в подполье. Но мы все очень надеемся, что, если вы получите данные в пользу идеи продолжить вооруженное сопротивление, ваше собственное мнение не повлияет на окончательные выводы.

– Нетрудно догадаться, что Политсовет придумал это ещё до того, как я вошел в зал? – скептически предположил доктор.

– Верно, – ответил «западный» председатель. – И спорили мы с вами лишь для того, чтобы вы как можно лучше прочувствовали степень возлагаемой на вас ответственности.

– Служу трудовому народу, – пробурчал, поднимаясь со своего места, Виктор. – Места в космолете уже заказаны?

– Места? – Антонов немного замешкался. – Вы полетите не один?

– Я же врач, – напомнил Васильев. – А любому врачу полагается медсестра, как Воину оруженосец или вельможе паж. Вы не знали?

– Я считал, что в вашей специальности отношения более деловые и… равноправные, что ли, – председатель пожал плечами.

– Вы заблуждались, – серьезно ответил доктор.

– Антонов, оставьте Виктора в покое, – смеясь, потребовал «западник». – Иначе он наплетет вам бог знает чего.

– Фу, – маркшейдер провел ладонью по лбу. – А я почти поверил!

– Что ваш товарищ ведет себя, как зажравшийся эксплуататор? – Васильев хлопнул Антонова по плечу и улыбнулся. – Расслабьтесь. Но насчет двух мест я не пошутил.

– Сестра нужна вам для прикрытия? – спросил дотошный «северный» председатель.

– Если бы наш юный друг хоть раз увидел Габи, он не задавал бы глупых вопросов, – обращаясь к доктору, заметил «западник». – Для прикрытия, Антонов, и ещё для какого!

Когда Виктор вышел из зала, над круглым столом пронесся невольный вздох облегчения. Почти никто из членов Политсовета не сомневался, что доктора схватит «Спрут» и Виктор, не выдержав пыток, согласится прекратить восстание. А поскольку высший орган революционного движения якобы уполномочил бывшего южного председателя принять окончательное решение, контрразведка Титана, по мнению бунтовщиков, оставит их в покое. Тем самым «Свободный Марс» надеялся обеспечить себе жизненно необходимую передышку.

Наивные революционеры не могли даже представить, насколько их коварное предложение соответствовало личным планам Васильева.

10. Тоннель

Человек в кибермаске приблизился к дверям резиденции ордена и пристально посмотрел в глаза одному из часовых. Тот равнодушно кивнул, словно отвечая на какой-то мысленный вопрос незнакомца, и указал вправо.

– Все кадеты там, в дежурной…

Человек двинулся в указанном направлении, но настолько медленно, что со стороны казалось, будто он крепко о чем-то задумался. В общем-то, так оно и было, но задумчивость незнакомца имела довольно необычный характер. Он думал сразу за нескольких человек. За нескольких Воинов, заседавших в штабе ордена…

– У меня есть предварительные данные расшифровки разведданных, которые добыл зонд, – неожиданно для самого себя заявил глава Совета Громов.

– Откуда? – удивился было один из членов Совета, но тут же исправился: – Ах да, предварительные данные… Это от…

– От него, – подтвердил Громов, не уточняя источника. – Они подтверждают нашу догадку. Выход из тоннеля находится в Стрельце.

– А с чем мы имеем дело? Что там, на выходе?

– Три полные эскадры боевых кораблей неизвестного происхождения, – пробормотал себе под нос человек в маске.

– Вражеская армада из трех полных эскадр, – произнес Громов. – Что это за враг, мне неизвестно, но его цель – Титан.

– Вы уверены? – с сомнением спросил пока ещё не охваченный внушением незнакомца Воин..

– Второй зонд сделает видеорепортаж, – заверил председатель. – Но нам следует задуматься над проблемой ещё до его возвращения. Место, где противник концентрирует свои силы, издавна считалось сомнительным. В свое время именно там закончилась война Семнадцати Спутников, там ученые наиболее часто наблюдали аномальные явления, наконец, это единственный участок пространства, где у нас нет не только колоний, но и наблюдательных станций. Просто идеальный исходный рубеж для вторжения.

– Возможно, я ошибаюсь, но, по моим данным, война Спутников закончилась сражением даже не в Стрельце, а в зоне тройной аномалии, – вспомнил один из членов Совета. – Это чертовски далеко для рубежа атаки. Зонд ничего не напутал?

– Зонд – автоматический регистратор, – строго глядя на соратника, заметил Громов. – Он выдал результат, а осмысливать его предстоит нам и нашим офицерам-аналитикам. Пока не поступит подтверждение, мы, естественно, не будем спешить с безоговорочным принятием версии о вражеском плацдарме в Стрельце, но и на чудо надеяться нам не стоит. Я предлагаю заранее подготовить к походу всю армаду.

– Отправив в бой все корабли, мы провалим оборону, – осторожно заметил до сих пор не поддавшийся внушению незнакомца Воин. – Нам следует оставить вокруг Титана хотя бы два стандартных эшелона заградительных кораблей и три-четыре линкора.

– Флот противника слишком велик, – подсказал человек в маске, и Громов тут же повторил его слова.

– Это не аргумент, – возразил упрямый Воин. Человек поморщился, словно от приступа зубной боли, и перенес всю тяжесть ментальной нагрузки на сознание упрямца. Воин вдруг схватился за левый висок и согнулся почти пополам. Когда он медленно выпрямился, из угла его левого глаза текла слеза, а губы и подбородок были испачканы струящейся из носа кровью.

– Врага следует опередить, – окинув товарищей отсутствующим взглядом, изрек Воин. – Его надо уничтожить одним мощным ударом. Иначе он каждый день будет покушаться на Диктатора, и когда-нибудь ему это удастся. Единственное, что необходимо выяснить до похода, – кто этот враг?

– Мы выясним, – пообещал Громов. – Не получится при помощи зонда, отправим в разведку Воинов… Мы это обязательно выясним. А то у меня возникло какое-то скверное предчувствие. Слишком уж знакомое место выбрали эти злодеи для своего рубежа…

Человек в маске подошел к дежурной комнате, но входить в неё не стал. Кадеты его не интересовали. Он развернулся и быстро проследовал к лифту. Часовые проводили его все теми же равнодушными взглядами, а когда человек вошел в кабину, начисто забыли о том, что он приходил…

– Решение принято, –Ямата обвел взглядом товарищей и покачал головой. – Я не согласен с мнением Совета и считаю, что отправлять армаду в поход рановато, но данные, которые получил новый зонд-разведчик, ясно говорят о том, что выход тоннеля расположен в районе, пограничном с тройной аномалией, и генерирует этот переход один из боевых кораблей неизвестного флота. Вражеская армада построена в наступательный порядок, и перед большей частью её крейсеров развернуты входы в гипертоннели. Совет решил нанести противнику упреждающийудар. Флот Титана внезапно выйдет чуть дальше вражеского стартового рубежа и атакует корабли противника с тыла. Наша задача – нейтрализовать генератор тоннеля и тем самым лишить врага четкого ориентира на столице. Все готовы? Алексей, ты как?

Туркин проверил герметичность боевого костюма и показал Ямате большой палец.

–А ты?

– Другого выхода у нас все равно нет, – Георгий вздохнул. – В конце концов, не в первый раз.

– Будем надеяться, что инженеры не ошиблись и база врага расположена действительно где-то в созвездии Стрельца, желательно на планете или хотя бы астероиде, а не в пустоте. – Алексей вытянул левую руку и навел вмонтированное в рукав оружие на дверь. – Занятный будет прыжок. Из дворцовых покоев – к центру Галактики. Мы войдем в историю.

– Лучше бы нам никуда не входить, – возразил Ямата. – К своей нынешней жизни я уже привык, здесь мой дом и друзья, а в этой самой истории я никого не знаю.

– Командир! – прервал их разговор возглас Семенова. – Отряд самоубийц для выполнения священного долга перед сегуном построен!

Ямата обернулся к короткой шеренге полностью экипированных и вооруженных Воинов и внимательно осмотрел их снаряжение.

– Вольно, – приказал он. – Слушайте подробности, чудо-богатыри. Тоннель будем проходить в стандартном атакующем порядке. Боевой режим приказываю не отключать до возвращения во Дворец или посадки на корабль. Армада выйдет в поход ровно через час, но даже в гиперпространстве путь к точке «X» займет около четверти суток, а это значит, что, как бы нам ни было жарко, продержаться предстоит семь стандартных часов. Это при условии, что корабли армады обнаружат и разгромят вражеский флот сразу по прибытии в созвездие. В составе нашей ударной группы более двухсот крейсеров, и шансы на то, что им удастся быстро справиться с врагом, достаточно велики. Но на случай непредвиденных осложнений мы возьмем с собой легкий магнитоплан, оборудованный гипермаяком. Он набит под завязку полезными мелочами, вроде минных и силовых комплектов, пищевого и элементарного синтезатора, а также снаряжением для выживания. Этот обоз будет оберегать как зеницу ока Горич. И не спорь, Драган, это приказ! Полузащитником назначается Семенов. Прикрывать тыл атакующей группы и одновременно страховать обоз по силам только такому «энерджайзеру», как ты.

– Яволь! – бодро ответил Семенов. – Рад стараться, Ямата-сан!

– Мордвинов – левый фланг, – продолжил Георгий. – Туркин – центр. Я буду на правом. Шульга – аэроснайпер.

– Верх и низ? – уточнил Шульга.

– Если они будут в том месте, куда мы отправляемся, – подтвердил Ямата. – Еще вопросы?

– Никак нет, – почти синхронно ответили Воины.

– В таком случае, в колонну по одному. Туркин – направляющий. На подвиги шагом марш!

Шесть закованных в броню и окутанных силовыми полями фигур неторопливо прошли через раскрытые двери зала для торжественных приемов и растворились в мерцающем свечении гипертоннеля. Наблюдавшие за процессом операторы аппаратуры слежения увидели, как в зале разворачивается объемная лазерная проекция. Передаваемая боевыми костюмами Воинов информация тут же преобразовывалась в виртуальную модель, и оставшиеся на Титане инженеры словно бы шли рядом с разведчиками. В первую секунду Воинов окружала лишь светящаяся субстанция, но буквально через пару шагов, когда в тоннель въехал магнитоплан и вошел замыкающий, из-под ног разведчиков исчезла опора, и приборы зафиксировали наступление невесомости.

– Индивидуальные сигналы теряются, – встревоженно сообщил главный техник. – Всем операторам перейти на аварийный канал гиперсвязи.

– Маяк магнитоплана работает с предельной интенсивностью, – откликнулся инженер, наблюдающий за «обозом». – Сигнал теряется.

– Заладили, – раздраженно высказался координатор начавшейся операции Воин Купавин. – Маяк рассчитан на глубину проникновения в гиперпространство до ста линейных единиц. Это почти десять тысяч парсеков в обычном пространстве. Вы хотите сказать, что отряд уносит дальше центра Галактики?

– Тоннель закрывается! – подлил масла в разгорающийся огонь ещё один оператор.

– Сигналы боевых костюмов потеряны…

– Связь с маяком магнитоплана потеряна…

– Гипертоннель закрыт…

– Черт! – воскликнул Купавин. – Срочно передайте все полученные сведения на линкор «Сатурн», флагман армады.

– Какие сведения? – удивился главный техник. – Мы не успели ничего зафиксировать. Только обрывки…

– Вот их и передавайте, – отрезал Воин…

Время – это странная и неуступчивая часть бытия. Оно никогда не сдается, каким бы безумным ни был натиск стихии или обстоятельств. Время извивается, как пойманный уж, просачивается сквозь пальцы, словно вода, и утекает в жадный пересушенный песок пространства. Время кружится по часовой стрелке, обтекая Вселенную и расширяясь вместе с ней, но у него есть и свое предназначение. Время дает момент движения веществу, взрываясь и угасая вместе с ним далеко от точки начала начал. Что произошло в исходной точке – произнес свое веское слово бог или возникла случайная виртуальная флуктуация абсолютной пустоты, – знает лишь Высший Разум, если он существует, но возмущение, вызвавшее цепную реакцию Большого Взрыва, было провокацией именно со стороны времени. Схватками при его рождении стали неустойчивые гравитационные поля и волны, затянувшие вещество в водовороты созидания галактик и звезд. Его жизнь ускорялась с каждой секундой, вместе с удалением вещества от момента рождения Вселенной и самого времени…

Нельзя найти истоки Вселенной, потому что для этого следует вернуться в прошлое, а Время необратимо.

Путешествуя в пространстве, найти истоки Вселенной нельзя… но ведь никто не запрещает предпринять эту отчаянную попытку. Например, рухнув куда-то в сверкающую бездну, в поток неизвестной субстанции, которая мчится против движения всего сущего, пронзая попадающиеся на пути ядра галактик, межзвездный газ, звездные и пылевые скопления, взрывы сверхновых и черные дыры. Эта субстанция проходит сквозь галактики, как пуля сквозь листок бумаги. Она игнорирует даже гиперпространство, словно в этом странном измерении нет ни страшнейшей волновой гравитации, ни вязкой первозданной псевдопустоты…

То, что образовывало этот тоннель, презирало и непреклонную инертность пространства, и упрямство времени. Субстанция выполняла свою неведомую задачу вопреки любым постулатам физики Вселенной. Словно это была вовсе не её Вселенная, словно субстанция попала в этот мир случайно: транзитом или с целью короткой разведки. Словно это было сверкающее щупальце, которое сокращалось, втягиваясь в брюхо выбросившей его твари, и никакие законы небесной механики не могли помешать этому процессу. Более того, законы словно подыгрывали субстанции, подчиняясь зову её тяжелых гравитационных полей. Такие обоснованные и незыблемые аксиомы трехмерного мира мгновенно теряли фундаментальность, растворяясь в потоке вселенского течения, устремленного в сквозное отверстие, которое было пробито «щупальцем» в телах миллионов последствий миллионов Больших Взрывов…

Кружащих в плоскости мегавселенной, так забавно взорвавшейся в одном из рукавов ассоциации миллионов таких же раскаленных скоплений вещества…

Мегавселенной, которая вращалась вокруг центра по-настоящему внушительных масс…

Гигантских, невообразимых масс, которые, в свою очередь…

Туркин зажмурился и встряхнул головой. В скафандре это движение было довольно опасным, поскольку от него в действие пришли сразу несколько защитных и атакующих систем универсальной боевой экипировки. К тому же невесомость теоретически требовала осторожности в телодвижениях. Наполняющая тоннель субстанция гасила все неверные импульсы, и колонна Воинов оставалась относительно стройной, но оправданные меры предосторожности чаще всего приносили ощутимую пользу постфактум, когда все приключения заканчивались. Например, те, кто пренебрегал противорадиационной защитой во время штурма взбунтовавшейся колонии Три, впоследствии долго лечились в Центральном госпитале на Земле. Хитрые повстанцы включили гамма-излучатели в самый последний момент, когда бой был практически окончен, и некоторые Воины необдуманно расслабились.

Так было раньше, во время предыдущих операций и походов. Что происходило теперь, понять было трудно, однако схема действий оставалась прежней. В строгом соответствии с правилами военной науки.

– Радиосвязь сдохла, – заявил в мысленном эфире Семенов, – придется напрягать мозги.

– Непривычное занятие, согласись, – съязвил Горич.

– Как вы считаете, господа титаны, какой червяк нас проглотил? – спросил обычно немногословный Воин Мордвинов.

– Какой ещё «червяк»? – удивился Шульга. – Это же гипертоннель.

– Тоннели не светятся, – поддерживая версию Мордвинова, возразил Горич. – И не транспортируют предметы со страшной скоростью черт-те куда.

– Ты думаешь, мы пройдем мимо Стрельца? – включаясь в беседу, спросил Ямата.

– Гиперсвязь отошла на покой. – Горич представил себе, как выглядит установленный на магнитоплане маяк. – Это означает, что мы покинули зону устойчивого приема сигналов, то есть проскочили «рубеж десять тысяч».

– «Рубеж десять тысяч» в направлении созвездия Стрельца – это ядро Галактики, – заметил Туркин.

– Если смотреть с Земли, – поправил его Горич. – Реально Стрелец чуть в стороне. Хотя и ненамного.

– Я что-то не пойму, нас хотя бы к пенсии поднимут на борт какого-нибудь крейсера или мы всю жизнь так и будем воевать со сверкающими червяками в автономном режиме? – поинтересовался Семенов.

– Армада пойдет не дальше зоны тройной аномалии, – ответил Ямата.

– Успокоил, – Семенов выразил крайнюю степень недовольства. – Насколько мне известно, эта зона расположена гораздо ближе к Солнцу, чем мы находимся в данный момент.

– И с каждым мгновением это «гораздо» приобретает все более зловещий оттенок, – согласился с ним Горич. – Страшно, Семенов?

– А должно быть весело? – поинтересовался Воин. – Ты, Драган, что-то тоже не особо радуешься…

– Занялись бы вы делом, – прерывая их нервный обмен любезностями, сказал Ямата, – вон как Туркин. Летит себе титан, анализирует происходящее с научной точки зрения, запоминает пришедшие в голову выводы…

– Философ, однако, – Семенов усмехнулся. – Только и он не от большого содержания железа в нервах этим занимается.

– Лично меня занимает вопрос прибытия в конечный пункт нашего замысловатого путешествия, – сообщил товарищам Туркин. – Как-то нас там встретят?

– Ну, как обычно встречают на другом краю Вселенной? – усмехнулся Горич. – Цветами и шампанским.

– Лучше водкой и пивом, – пожелал Семенов.

– Накаркали, – заявил Ямата, указывая куда-то в сверкающую перспективу тоннеля. – Кажется, к нам приближается комитет по встрече. К бою!

11. Долгая ночь

Джемисон заставил себя взглянуть на лицо Куклы. Видеть её страдания было выше его сил, но чувство вины не давало уйти совсем, и сержант мерил шагами палату, напряженно размышляя о причинах происшествия.

Версия, в которой главным подозреваемым являлся Снайп, вполне устроила начальство, но не Джемисона. Полицейский слишком давно знал оруженосца. Снайп был, конечно, крепко обижен судьбой, но его психоматрица не содержала столь откровенных компонентов агрессивности. Сержант мог вспомнить добрую сотню случаев, когда слугу провоцировали люди или обстоятельства, но слишком мягкий и доброжелательный для титана Снайп либо обходил неудобные вопросы стороной, либо смотрел на них как бы с позиции незаинтересованного наблюдателя. Эта невозмутимость Снайпа и его философское отношение к жизни особенно нравились полицейскому. Джемисон даже подумал, что, появись у него общие с оруженосцем интересы, они могли бы стать настоящими друзьями. Профессионализм не позволял ему положиться на личные симпатии и интуитивные выводы, но, как ни старался сержант, найти убедительный мотив для подобного поступка оруженосца Джемисон не мог. Застарелая ревность не подходила хотя бы потому, что за двенадцать лет любой нормальный человек, и даже титан, забывал обиду или хотя бы частично прощал обидчика. Снайп умалишенным не был. Для проявления жестокости в нем должна была накопиться критическая масса нервного напряжения и злости. Однако и в этом случае такой нетипичный титан, как Снайп, не смог бы удерживать в душе столь взрывоопасную смесь слишком долго. К тому же его каждые полгода осматривали медики, с этим у Воинов и их слуг было очень строго. Что же заставило вполне здорового, уравновешенного и добродушного представителя высшей расы поднять руку на женщину и ребенка, а затем ещё и хладнокровно застрелить свидетеля? Внешнее телепатическое воздействие? Наркотик? Принуждение под угрозой смерти? Но какую цель в таком случае преследовал тот, кто заставил Снайпа пойти на преступление?

Ответов на эти вопросы Джемисон не находил, а потому все больше склонялся к выводу, что расследование только начинается и будет оно вовсе не таким простым, как это показалось начальству.

Сержант вновь украдкой взглянул на Куклу и вышел из палаты. Лечащий врач заверил Джемисона, что и женщина, и её сын придут в себя не позднее полудня, и тогда полицейский сможет задать им пару вопросов. На часах пока что была полночь, и ждать целых двенадцать часов, ничего не предпринимая, сержант не хотел. Он немного постоял в коридоре, размышляя, с чего бы лучше начать, а затем двинулся к выходу. По пути полицейский произнес номер криминалистической лаборатории, и ему тут же ответил взбудораженный эксперт.

– Только не говори, что не успел провести экспертизу оружия, – предупредил специалиста Джемисон.

– Стреляли из него, это однозначно, – ответил эксперт. – Вот только отпечатки пальцев на рукоятке и спусковом крючке принадлежат не Снайпу, а его архивному файлу.

– Не мудри, – сержант поморщился. – Объясни по-человечески.

– Видишь ли. Пит, – криминалист придал лицу особо значительное выражение, – полная плантограмма снимается с руки человека, поступающего на службу в армию или орден Воинов, только один раз. С течением времени рисунок на ладони и некоторые детали отпечатков пальцев меняются. На пистолете, который ты отдал мне как улику по делу, имеется отчетливый отпечаток руки господина Снайпа, вернувшегося во времени на двенадцать лет назад. То есть или мы имеем дело с прорывом в темпорологии, науке о времени, или нас пытаются обмануть некие умники, имеющие доступ к армейским архивам.

– Даже вернувшись во времени на двенадцать лет, к истокам семейного конфликта, оруженосец не стал бы убивать свою жену, – заметил Джемисон, – он любил Куклу больше собственной жизни.