– Снайп, – ответил беглец. – Я не стрелял!

– А кто же тогда стрелял? – удивился марсианин. – Пистолет был в твоей руке…

– Но я не стрелял! – упрямо повторил Снайп. – Я не понимаю, как это получилось!

– Ты не понимаешь, – Стелс кивнул, – но это не означает, что выстрела не было. Иначе каким образом в брюхе Кабана появилась дыра?

– Я не стрелял! – сползая по стенке, проскулил Снайп. – Клянусь!

– И жену не избивал? – спокойно поинтересовался пришелец.

– Я… я не помню! – Севший на корточки оруженосец уронил голову на грудь и всхлипнул. – Я ничего не помню! Я словно провалился в какой-то кошмарный сон, а потом… проснулся и увидел, что мои руки в крови и ссадинах, а Кукла лежит на кровати и вместо лица у нее… сплошное… месиво!

– Затмение нашло, – сделал вывод Стелс. – Бывает. Твою жену зовут Кукла? Забавное имя. Не думал, что у титанов бывают такие имена…

– Это прозвище, – всхлипнул оруженосец. – Она человек… Она очень красивая… была…

–Не страдай, – жестко приказал марсианин. – В клинике ей сделают лицо лучше прежнего. Ведь твой хозяин Воин? Неужели он не найдет пару лишних тысяч, чтобы вернуть красоту жене своего верного оруженосца?

– Вряд ли она останется моей женой, – еле слышно прошептал Снайп, – после того, что произошло…

– Смотрю я на тебя и удивляюсь, – немного повышая тон, заявил наемник. – Ты вроде бы взрослый мужик, а распускаешь сопли, как младенец. Ты разве не знаешь, что женщины как собаки – чем больше бьешь, тем они преданнее. Кабан говорил, что у тебя рога выросли? Так вот, оруженосец, бил бы ты свою Куклу, начиная с самого медового месяца, не цеплялся бы сейчас пантами за люстры. И в людей сдуру не стрелял бы. А теперь думай сам, как поступить. Дальше в бега податься или с повинной к своему сержанту пойти. Он тебе, конечно, зачтет и раскаяние, и послужной список, до трансформации личности дело вряд ли дойдет, но…

– Меня сотрут, – качая головой, прошептал Снайп.

– Регрессия памяти к кризисному моменту, – нараспев процитировал Стелс. – Ты станешь совсем как новенький.

– Я не хочу, – простонал оруженосец. – Я не хочу забывать свою жизнь! Я не хочу забывать Куклу!

– Ну, попроси альтернативное наказание, – марсианин пожал плечами. – Пять лет на руднике Калипсо или внутри Атланта – отличное приключение для настоящего мужчины. Меньше тебе вряд ли дадут. Только в этом случае ты все равно её потеряешь.

– Но если я буду скрываться, то тем более не смогу встретиться с женой, – возразил Снайп.

– Что я могу сказать? – Стелс развел руками и вздохнул. – Остается рисковать. Например, прийти к жене, попросить у неё прощения и убедить её в том, что для вас обоих будет лучше, чтобы сержант – как там его? Джемисон? – чтобы сержант Джемисон закрыл дело о нанесении тяжких телесных повреждений. Если она подаст соответствующее заявление, по закону он будет обязан сделать это без всяких вопросов.

– Вы юрист? – с надеждой спросил Снайп. – Вы точно это знаете?

– Отчасти я связан с отправлением правосудия, – уклончиво ответил марсианин. – Но законы знаю не отчасти, а довольно хорошо.

– А как же Кабан? – Снайп сжал ладонями виски. – Меня же обвинят в его убийстве!

– Но ведь ты не стрелял, – тоном заправского адвоката напомнил Стелс. – Настаивай на этой версии, и тогда тебя будет судить не участковый, а Воин с помощью «спрута». В соответствии с законом «О наказаниях» особо упрямых преступников подвергают мыслесканированию. Если ты невиновен, любой «спрут» выяснит это за пять секунд.

– Мой пистолет! – вдруг вспомнил Снайп. – Он остался в баре! Если провести экспертизу, даже без вмешательства Воинов станет понятно, что я из него не стрелял!

– Ваш пистолет, господин «подзащитный», уже давно продан какой-нибудь банде, и в данный момент его используют в ограблении или заказном убийстве, – Стелс усмехнулся. – Публика в баре была самая ушлая, да и бармен не промах. Чтобы немного тебя успокоить, добавлю: девяносто девять к одному, что на вопросы полиции не сможет ответить ни один из посетителей. Они все прикинутся мертвецки пьяными, а бармен скажет, что в момент инцидента отлучался на склад и, к сожалению, пропустил все шоу.

– Я пойду к жене, – выпрямляясь, заявил Снайп. – Я буду умолять её, стоя на коленях. Она добрая. Она меня простит…

– Тебе лучше знать, – Стелс пожал плечами и приказал лифту остановиться на третьем уровне. – Я прибыл. Всего хорошего, господин оруженосец.

– Спасибо за помощь, – с искренней благодарностью в голосе ответил Снайп. – Вы вселили в меня надежду…

– Больше не пейте, – лучезарно улыбаясь, посоветовал марсианин. – Вам не идет.

Створки лифта закрылись, и оруженосец двинулся дальше на поверхность, а Стелс ухмыльнулся и вошел в следующую кабину, которая двигалась также вверх, но в соседний сектор. Почву наемник подготовил достаточно плодородную. На уровне номер восемь полным ходом шло расследование убийства, причем занимался им весь второй отдел полицейского участка, ведь по свидетельствам очевидцев в деле был замешан неизвестный столичным системам идентификации марсианин. Такой поворот событий не позволял полицейским списать все на пьяную ссору, и отложить дело в долгий ящик. По правилам, копы должны были уступить право расследования контрразведчикам, но профессиональная гордость требовала выяснить все детали, прежде чем передать дело. Оставленный в баре пистолет никто из завсегдатаев припрятать, конечно же, не успел, потому что не видел, где он лежит. Даже полицейские наверняка не сразу нашли его под самым дальним столиком. Стелс поправил кобуру с упрятанным в неё «Брагиным» Снайпа и усмехнулся. Пистолет, из которого оруженосец якобы завалил Кабана, укажет полиции на все тот же «марсианский след». Ведь брошенный преступником излучатель имел на рукоятке логотип «Беретты», компании, которая свыше девяноста процентов своей продукции поставляла на внутренний рынок Марса.

В том, что, получив эти улики, полиция начнет разрабатывать версию о марсианских шпионах. Стелс почти не сомневался. Вызванный такой серьезной версией переполох не мог не отвлечь внимание копов от больницы. Ко всему прочему, в дом Туркина направлялся. Снайп. Убийца, пособник марсиан, извращенец, то есть социально весьма опасный тип…

Лифт доставил наемника на первый уровень практически к самым дверям больницы. Гибкая система лифтовых стволов Стелсу пришлась по душе. Это было удобно, и марсианин даже пожалел о том, что его родная планета не столь популярна, как столица, и города на ней расположены всего в один-два слоя.

Стоящего на крыльце клиники милиционера марсианин миновал, затесавшись в небольшую группу посетителей. Страж порядка очень удачно отвлекся на беседу с отработавшей свою смену медсестрой, и Стелс мог бы пройти мимо него даже без прикрытия. В огромном холле толпилось довольно много народа, и ещё один более чем условный пост из добровольных стражей наемник просто обошел стороной. Больничный компьютер, к которому марсианин обратился за справкой, вообще не ведал о таком понятии, как бдительность, и ровно через минуту наемник уже шел по коридору, в конце которого располагался кабинет, временно оккупированный, как заявила справочная система, «доктором-консультантом Васильевым».

Стелс сунул руку за пазуху и активировал пистолет. За долгие годы тяжелой, но прибыльной деятельности каждое движение профессионального убийцы было отработано до автоматизма. Перед дверью в помещение наемник на секунду замер и прислушался. Из комнаты доносились приглушенные звуки неторопливой беседы. Разговаривали двое. Мужчина и женщина. Оба голоса Стелсу были хорошо знакомы. Васильев и Габи. Марсианин провел ладонью над замком, и створки двери разъехались в стороны…

– Что такое «не везет» и как с этим бороться? – спокойно произнес высокий человек в форме лейтенанта спецотряда полиции, приставив пистолет Стелсу между глаз. – Входи, если уж пришел.

Не убирая пистолета от переносицы наемника, он сделал шаг назад и одновременно вынул оружие марсианина из его кобуры.

– Заждались вас уже, господин Стелс, – поднимаясь из-за рабочего стола, сказал Васильев. – Лейтенант Зарубин вот даже решил, что вы передумали и улетели обратно на Марс.

– Я согласился выполнить это задание, чтобы не прислали кого-то еще, – стараясь сохранять спокойствие, заявил Стелс. – Вы ведь спасли мне жизнь, доктор…

– Зачем же вы спускались на восьмой этаж? – скептически улыбаясь, спросил Виктор. – Застрелили там пьяного аборигена, заставили беднягу Снайпа отправиться в явную ловушку. Я почему-то не верю в вашу искренность. Да и как вы благодарите тех, кто спасает вам жизнь, я помню ещё со времен покушения на профессора Адамса.

– На этот раз все совсем не так! – горячо заверил наемник, косясь на ствол зарубинского пистолета. – Уверяю вас!

– Ты попросил перечислить гонорар за убийство доктора в Олимпийский фонд? – вдруг спросил Зарубин. – Что это за фокус?!

Услышав вопрос. Стелс густо покраснел и поднял на полицейского тяжелый взгляд.

– Ты читаешь мысли?! – мрачно произнес марсианин. – Ты «спрут»?!

Зарубин вдруг резко отбросил оружие в сторону и схватил наемника обеими руками за лицо. Со стороны сцена выглядела довольно странной, но Васильев практически сразу понял, почему инспектор пытается удержать углы нижней челюсти наемника, не позволяя, таким образом тому закрыть рот.

– Расширитель и наручники, – коротко бросил «спрут» через плечо.

Он не видел, что Габи, прежде чем выполнить указание, взглянула на Васильева и сдвинулась с места лишь после его кивка.

– У этого господина железные челюсти, – безуспешно пытаясь пристроить между зубами Стелса роторасширитель, заметил Зарубин.

– Совершенно верно, – согласился Виктор. – Господин получил ранение в голову, и Адамс удалил ему часть жевательной мышцы слева. Пришлось до восстановления тканей поставить механические усилители, но спустя два дня профессора нашли мертвым, и вынимать временные протезы Стелс не стал, ведь это были прямые доказательства его контакта с покойным накануне трагедии… Как и любую электронику, протезы можно отключить хорошим электроразрядом.

– Так действуйте, что же вы стоите?!

– Жду санкции, – пожимая плечами, ответил Васильев.

Он принял из рук Габриэллы небольшой «шокер» и, приставив его к щеке Стелса, нажал на кнопку. Тело наемника тотчас обмякло, а нижняя челюсть отвисла почти до груди. Инспектор быстро осмотрел полость рта и, найдя нужный предмет, вынул его прямо голыми пальцами.

– Прятать за щекой ампулу с ядом довольно древний, но действенный метод страховки от провала, – разглядывая трофей, заметил Васильев. – Одно движение нижней челюсти – и ты на аудиенции у господа бога. Вот только меня всегда занимал вопрос, а если получится так, что её оболочка лопнет случайно или в процессе безобидного кулачного боя? Глупо, наверное, наглотаться синильной кислоты или цианида калия без веской на то причины?

– Придет в себя, зададите этот вопрос непосредственно ему, – предложил Зарубин, с недоверием взглянув на доктора. – Хотя, поскольку это ваш бывший соратник, ответы на подобные вопросы вы должны знать и без дополнительных консультаций.

– Такой жертвенности от своих бойцов я не требовал, – Виктор покачал головой. – Система ячеек довольно надежное средство от предателей. Даже сдав свою группу, провалившийся агент не способен сдать кого-либо из другой. Так строили работу подпольщики всех времен и народов.

– Значит, не всех, – возразил «спрут». – Или мы имеем дело со случаем, когда сам факт существования организации является тайной за семью печатями. Вы когда-нибудь слышали о подполье, за одно упоминание о котором люди расплачивались жизнью?

– Я же пока ещё жив! – Васильев усмехнулся.

– Вот и я не слышал, – сказал инспектор. – Очень интересно будет узнать, что это за тайное общество и чем их не устроили лично вы?

– Стелс – киллер, – напомнил Виктор. – Возможно, он просто выполнял отдельные заказы этого загадочного подполья.

– И по тем контрактам ему заплатили столько, что он согласился дать смертельную клятву? – Зарубин немного подумал и кивнул: – Возможно. Но не будем гадать. Сколько ещё времени он проваляется таким чурбаном?

– Час как минимум, – заверил доктор.

– Мне надо отлучиться, справитесь, если очнется досрочно?

– Он же скован, – Васильев скривился. – В конце концов, у меня есть пистолет.

– Вот как? – удивился контрразведчик. – Откуда?

– От вас, – врач поднял с пола брошенное Зарубиным оружие и взвесил его на ладони.

– Хорошо, – согласился инспектор. – Пока оставьте у себя.

Виктор сунул пистолет в карман и снова уселся за свой стол. Габи заняла привычное место на диванчике и очаровательно улыбнулась. Ее шарм на Зарубина не подействовал, но то, что медики не волнуются и не боятся опасного пациента, успокоило инспектора. «Спрут» отбросил все смутные сомнения и отправился в кабинет директора, откуда можно было по закрытой линии связаться со стратегическими базами Главного государственного компьютера. Зарубина крайне заинтересовал странный Олимпийский фонд, в котором хранили свои сбережения не столько спортсмены, сколько межпланетные наемные убийцы…

7. Допрос

– Воин Туркин, вы признаете себя виновным? – спросил Диктатор, едва Алексей переступил порог специального кабинета контрразведки.

Правитель сидел за массивным столом из натурального дерева и внимательно рассматривал вошедшего, словно пытаясь прочесть его мысли. Туркин вполне допускал, что Диктатор владеет некоторыми специальными наЁыками, а потому раскрыл сознание и на уровне мыслеобмена продемонстрировал свою безусловную невиновность. Поступок Воина не произвел на правителя никакого впечатления, и Алексей повторил свой ответ вслух:

– Мне не в чем оправдываться, господин Верховный главнокомандующий.

Он намеренно соединил цивильное обращение «господин» с воинским званием правителя, подчеркнув таким образом неправомерность действий последнего. Для расследования проступков Воинов имелся Совет, и за все время существования ордена никто из штатских правителей ни разу не посмел взять на себя функции трибунала. По мнению Алексея, Диктатору следовало ясно представлять себе, что, необоснованно вмешиваясь в дела Совета, он совершает если не переворот, то действие, близкое к передеду власти в государстве, причем не имея при этом в руках ни одной нити, управляющей военными, а не политическими силами.

– А если я призову на помощь «спрутов»? – продолжая сверлить Воина взглядом, спросил Диктатор.

– Мой разум доступен, как никогда, – спокойно заверил его Туркин. – Зовите хоть черта. Никакое мыслесканирование не даст подтверждения вашим подозрениям.

– «Спруты» могут повредить лобные доли вашего мозга, – предупредил правитель, – вы же знаете, что иногда их, так сказать, заносит.

– Если вы сочтете нужным провести «допрос с пристрастием», я готов, – невозмутимо ответил Воин. – Мне нечего скрывать, а повреждения обычно являются следствием нежелания испытуемого сотрудничать.

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете, – Диктатор кивнул. – Экзамен под номером две тысячи девятьсот тридцать пять. Борьба со вторжением в сознание. Вы рассчитываете на то, что вам удастся скрыть от «спрутов» некоторые информационные фрагменты при помощи программы «Шелл»?

– Эта программа бессильна против новейших разработок контрразведки, – возразил Алексей. – «Спруты» появились через десять лет после того, как я закончил обучение в Академии, и у меня нет иммунитета к их вторжению.

– Что ж, задача облегчается, – правитель развел руками. – Познакомьтесь со старшим инспектором Мартовым, главой проекта «Спрут».

В дальней стене кабинета открылась служебная дверь, и к беседе присоединился невысокий, полноватый человек с длинными, схваченными на затылке в пучок волосами. Поблескивающие от возбуждения глаза инспектора находились в постоянном движении, словно он опасался задерживать взгляд на одном предмете дольше, чем на секунду. Туркин уже не раз встречался с Представителями этого отдела контрразведки и знал, что плавающий взгляд для инспекторов «Спрута» явление типичное; но ни у кого из них этот странный симптом не был выражен настолько сильно. Мартов смотрел как бы сквозь испытуемого и едва заметно улыбался.

– Об этом я никому не скажу, – пообещал инспектор, комментируя одну из поверхностных мыслей Алексея. – Мало ли, кто кого соблазнял? Прелюбодейство при дворе считается доблестью, а не пороком.

– О чем это вы? – подозрительно щурясь, спросил Диктатор.

– Об одной из фрейлин, – не оборачиваясь к правителю, ответил Мартов. – Но этих потаскушек вы для того и держите во Дворце, не так ли?

– Воинам они обязаны подчиняться в первую очередь, – успокаиваясь, согласился правитель. – Фрейлины – не леди.

–Можете не намекать, – произнес уже Туркин. – Мадам Сычева меня не домогалась.

– А вы ее? – невольно вырвалось у Диктатора.

– Я предпочитаю общаться с менее умными женщинами, – с оттенком иронии ответил Воин. – Чтобы не чувствовать себя ущербным.

– Продолжайте, – уже более благожелательным тоном приказал Мартову правитель.

– Ого, какая картинка! – обходя Алексея кругом, заявил «спрут». – Разве такие девушки водятся на Титане?

– Они же не дичь, чтобы придерживаться определенных ареалов обитания, – пробурчал Туркин. – Разбуди свою уснувшую совесть, инспектор, оставь это воспоминание в покое.

– В нашем случае совестью лучше не пользоваться, – ответил Мартов. – Насколько я понимаю, у вас имеются серьезные основания подозревать девицу в злом умысле?

– У меня нет прямых улик, – возразил Алексей. – То, что она исчезла из Дворца, – не доказательство.

– Нет, – согласился Мартов, – но подставила она вас, вольно или невольно, в полный рост. Вы думаете, что эта Таня – с Земли?

– Разве я так подумал? – удивился Алексей. – Я всего лишь предположил, потому что на Титане не видел никого, имеющего такую прелестную внешность. Возможно, с Земли, возможно, с Марса…

– А как же Кукла? – поинтересовался «спрут».

– Слушай, инспектор, занимайся слоем, в котором зарыты государственные секреты! – потребовал Воин. – Нечего лезть в мою личную жизнь!

– Вы сердитесь не напрасно, – Мартов приблизил свое лицо к лицу Алексея настолько близко, что едва не уперся лбом в его подбородок. – Что вы скрываете? Признайтесь.

–Да ничего я не скрываю! – Туркин мысленно вытолкнул инспектора из своего сознания. – Просто мне противно, когда в моих сокровенных мыслях роется такая холодная и скользкая тварь, как ты!

– Не пытайтесь меня оскорбить, – Мартов снова усмехнулся. – Этим вы сделаете хуже только себе.

– Очень страшно, – равнодушно проронил Алексей. – Смотри, клюв не обломай, моллюск головоногий.

– Кому вы платили по ведомости номер три? Там фигурируют восемнадцать зашифрованных имен. Это ваша агентурная сеть? По каким каналам вы получали деньги на содержание агентов? Кто финансировал вашу деятельность? Марсиане? Какая корпорация? «Спектр», «Беретта», «Газплан»? Это вы купили у Сватковского, главного инженера сто десятого модуля орбитальной верфи, чертежи линкора «Т-702»? Как вы связывались с Центром?

– Ну тебя понесло! – Туркин удивленно присвистнул. – Температуру измерял?