- Вот именно! - невозмутимо продолжил Левушкин. - И это тоже. А какие перспективы творческого роста! О-го-го! Какие перспективы! - добавил он, устремляя взгляд вверх, к потолку, и закончил уже совсем трагически: Выбора-то у нас нет. Я к чему все это расписываю, может, найдутся добровольцы! Капитан выжидательно посмотрел на каждого из своих подчиненных. Все молчали.

Тишина становилась все тоскливее, все напряженнее, все гуще. Казалось, еще немного - и будет слышен стук сердец.

Левушкин вытер платком лоб и, откидываясь в кресле, почувствовал, что ему становится труднее дышать.

"Скорее бы все это кончилось, - думал он. - В какие только переплеты не приходится попадать в космосе. Интересно, о чем они думают?" Чем дольше затягивалось молчание, тем яснее становилось, что добровольцы не спешат.

- Ладно, - выдохнул наконец Левушкин, - начнем опрос по кругу. Геннадий?

Услышав имя штурмана, встрепенулась Ферни. Ее не было за столиком. Принцесса сидела в сторонке у окна и что-то вышивала, стараясь не стеснять своим присутствием собравшихся мужчин. Теперь же она подошла к столу и, сверкнув на Левушкина своими большими великолепными глазами, сказала:

- Он не захочет! Я уже успела изучить его вкусы. Он не сможет здесь! Он уже от одного королевства отказался! - чувствовалось, еще минута - и принцесса или разревется, или, сжав кулачки, бросится в драку.

Левушкин женских слез терпеть не мог и поэтому поспешно заметил:

- Ну, раз уже от одного королевства отказался, тогда и говорить не о чем. Сядьте, пожалуйста, Ферни, на свое место. Никто не собирается разлучать вас с Геннадием и омрачать начало столь счастливой семейной жизни. Штурман, у вас не возникло желания поселиться на Синксе вместе с Ферни? Ведь это, некоторым образом, почти ее родной мир.

- Капитан, если надо, конечно... - пожал плечами Геннадий, - Хотя, признаться, все эти кибернетические излишества не совсем в моем вкусе. Мне ближе наше, земное, человеческое...

- Например, философия Финдельфебеля, - тихо добавил Василий, улыбаясь.

- Да. Несомненно, и многое другое, - грустно подтвердил Геннадий.

- Ладно. А вы, Роман, не испытываете потребности остаться в здешнем кибернетическом раю?

- Потребности, капитан, пока, к сожалению, не испытываю, но, если для общего дела... Если нет никакого другого выхода, тогда, конечно... Ради коллективного благополучия, так сказать, готов пожертвовать своим земным существованием... - Роман помолчал, подыскивая слова: - В самом деле, сказал он, - сколько планет я исколесил. Всякого насмотрелся. Опыт есть. Годы поджимают уже. А здесь все же вечная молодость, бессмертие... Всемогущество... Как-нибудь справлюсь...

- Погоди, погоди! - остановил планетолога Левушкнн. - Прежде чем кто-то из нас решит остаться на этой планете, мне бы хотелось обрисовать проблему конкретнее. Так будет честнее, думаю. Проблема ведь не в том, чтобы остаться. На такое каждый из нас, полагаю, ради товарищей готов пойти. Это не так страшно. А вот сможете ли вы порвать все связи с человечеством Земли и при этом, как выразился Василий, сохранить статус личности. Вспомните, ведь у нас на Земле, на других планетах, есть дети, есть родители, полно друзей, родни, учеников. Нет никакой уверенности, что оставшийся на Синксе когда-либо их вновь встретит. Будем откровенны, что такое бессмертие без человечества? Вдали от него? Человек умирает для своих близких, они умирают для него. Да, возможно, в тайниках памяти долгие годы, столетия, будут роиться воспоминания, образы. Допускаю, что их, эти воспоминания, любимые образы, можно на Синксе мвтериализовать, воссоздать. Будет иллюзия благополучия, будет искусственный игрушечный мир, но не будет удивления. Не будет живых, независимых людей и не будет у вас никогда покоя и удовлетворенности своим существованием. А что такое величие вне общества? Та же фикция. Могущество! Перед кем вы его будете демонстрировать? Перед роботами? А они ничего не чувствуют, им все безразлично. Их ни величием, ни бессилием нашим не проймешь. Василий уже попробовал применять силу, показал себя во всей красе. Вспомните-ка, что из этого вышло. Техника - игрушка в руках человека. Но случается, так уже было в отдаленную эпоху на Синксе, что человек становился игрушкой в стальных руках техники. Сейчас на планете нужен человек, который бы не допустил повторения такого конфуза. Человек, который бы не только сумел подчинить себе всю мощь синкской цивилизации, но и при этом всегда оставался человеком! Рекомендую, друзья, оценить свои способности под этим углом зрения.

Капитан с грустной улыбкой посмотрел на собравшихся за столиком. За окнами гостиницы все ярче разгорались огненные шары на башнях. Радужное сияние заливало зал.

- Задачка... - пробормотал 8асилий. - Нет, мне, пожалуй, не осилить. Я, естественно, если нужно - останусь, приложу все силы. Но, говоря откровенно, боюсь, что я им всю галактику расковыряю.

- Вот! Вот! - улыбнулся Геннадий. - Благодаря таким нервозным личностям, как Василий, время от времени и происходит Большой Взрыв Вселенной. Нет, Огурцова к цивилизации Синкса и близко подпускать нельзя все разнесет вдребезги. Лучше уж нас с Ферни оставить - будем первыми жителями планеты. Родоначальниками...

- Нет, братцы! - сказал Виталий, поднимаясь из-за стола. - Видно, кроме меня - некому. В конце концов, кибернетические системы, роботы - это по моей части.

В земной кибернетике разбираюсь худо-бедно, думаю, и в местной технике со временем разберусь. Да и удобства, комфорт я оценить умею. Как-нибудь выкрутимся. Не из таких переделок выбирались.

Левушкин медленно поднялся и подошел к Виталию. Их взгляды встретились.

- Пожалуй, - сказал капитан, пожимая Виталию руку. - На твое согласие я и надеялся. Уверен, ты нас не подведешь.

- Не знаю, капитан, не знаю. Правда, у меня несколько интересных мыслишек возникло, - сказал Виталий. - Возможно, что-нибудь стоящее из всех моих затей и получится. Я не прощаюсь, ребята, надеюсь, еще встретимся.

Виталий повернулся и вышел из зала.

И никто его не окликнул, не остановил. Все случилось слишком быстро. Наверное, у каждого из команды было что ему сказать, но никто не решился, не отважился. Чувство вины перед остающимся на Синксе товарищем, очевидно, сковало всех, заставило промолчать... Да, может, и не нужны уже были слова?

И только Ферни подошла к капитану и со свойственной принцессам непринужденностью, заглядывая через его плечо в призрачное сияние окна гостиницы, спросила:

- Куда он уходит?

Левушкин с грустью взглянул на Ферни:

- Наверное, в храм, к подножию лестницы.

- Скажите, капитан, - спросила принцесса, - а как бы вы стали действовать, если бы Виталий не согласился остаться?

- Он бы согласился, - покачал головой Левушкин. - Я немного знаю своих парней. Согласился бы, ведь больше некому. Ну, а если бы отказался, я бы, возможно, сам пошел, но у него, конечно, выйдет лучше, Должно выйти!

- И все-таки это наше поражение! - сердито сказал Василий, гулко стукнув кулаком по столу.

- Возможно, - с легкостью и каким-то тоскливым безразличием согласился капитан, продолжая смотреть в окно вслед уже затерявшейся среди улиц фигурке Виталия, - но ведь без поражений и побед не бывает.

И почему, собственно, поражение?

Левушкин замолчал, отвернулся от окна и оглядел собравшихся.

Никто из команды не пошевелился.

- Разве у нас был другой выход! Остаться всем и крушить все, что можно? Уничтожить в себе все человеческое, но не свернуть камня, не пробить стальных стен? Почему он остался, а мы вот улетаем? Наверное, в этом есть смысл. Кто-то должен был остаться хотя бы потому, что в этом мире есть еще юные принцессы, есть красавицы, которых надо спасать от драконов. И есть еще драконы, и не только сказочные, с которыми надо уметь драться. Существуют еще остатки великой цивилизации, сохранившие в себе кое-что человеческое, истинно великое. И этому человеческому надо помочь взойти, пробиться к солнцу, свету сквозь все эти кибернетические и технические заросли, И в этом наш человеческий долг...

А мы полетим к Земле, в свою галактику, в свой мир. Потому что кому-то надо лететь, ведь трудностей, работы, драконов еще, к сожалению или к счастью, хватает и там...

В любом уголке вселенной, в любом райском местечке, люди остаются людьми. Место человека... Вакансий не будет!

Глава 15

Две недели спустя звездолет "Стремительный" вынырнул из гиперпространства неподалеку от Солнечной системы.

Двигатели корабля работали в обычном режиме. Как всегда в часы вечернего отдыха, все члены экипажа, за исключением вахтенного, собрались в кают-компании. Корабельные роботы разносили на подносах бокалы с горячим чаем. На столике в больших вазах возвышались груды пирожных и пирожков.

Левушкин с Романом играли в шахматы, Геннадий, чертыхаясь, доламывал корабельный ретранслятор:

- Ума не приложу, капитан, почему эта штуковина отказывается работать, - ворчал он, выковыривая из прибора внутренности. - Нет, электроника, кибернетика, увы, не моя стихия.

Левушкин сделал ход пешкой, поднял глаза от шахматной доски и посмотрел на пустующее кресло Виталия, на дымящийся бокал с чаем на столе (роботы по старой программе накрывали стол на всех как присутствующих в кают-компании, так и отсутствующих членов экипажа) и сказал:

- Тяжело нам без Виталия будет. Жаль парня.

И все в кают-компании ощутили бесконечную пустоту вокруг звездолета и вновь почувствовали неловкость друг перед другом, вину перед оставшимся на Синксе товарищем.

Геннадий отложил в сторону ретранслятор, посмотрел на часы:

- Пожалуй, мне пора на вахту, - сказал он. - Пойду, сменю Огурцова.

Ферни отбросила в сторону свои вышивания, собираясь последовать в рубку за штурманом. Она любила наблюдать, как он работает с экранами.

Роман поморщился.

- Ваш ход, капитан, - тихо сказал он Левушкину.

Левушкин вновь сосредоточенно уставился на шахматные фигурки.

И в это долгое мгновение все услышали в коридоре, ведущем в кают-компанию, неторопливые, спокойные шаги.

Медленно растворилась дверь...

Ферни первая посмотрела на вошедшего:

- Виталий вернулся, - радостно, однако ничуть не удивляясь, воскликнула она.

Перед друзьями и в самом деле стоял Виталий, немного усталый, он выглядел даже чуточку постаревшим, но веселым.

Никто из членов команды не проронил ни звука.

Виталий с какой-то непонятной нежностью посмотрел на лица своих старых товарищей, улыбнулся капитану, затем прошел к столу. Посмотрел на бокал с чаем перед своим излюбленным креслом и со вздохом облегчения уселся:

- Что может быть лучше, - сказал он, - чашки крепкого отличного чая в кругу друзей. Ба! Пирожки с капустой, мои любимые. Замечательно!

И все словно очнулись. Виталия стискивали в объятиях, похлопывали по плечу, расспрашивали.

Из рубки вскоре прибежал Василий Огурцов, которого сменил сам капитан.

* * *

В общем, когда через полчаса Виталий вырвался и заскочил к Левушкину в рубку, вид у него был весьма и весьма помятый.

- Пожалуй, - заметил Виталий, - из всех моих приключений эта встреча с друзьями была наиболее опасной.

- Как же тебе удалось? Ты, что же, прятался все это время в своей каюте?

Виталий улыбнулся:

- И тебе пришла эта мысль? Признаться, я тоже подумывал, не подсунуть ли кибернетическим системам Синкса вместо себя своего двойника-робота. В нашей корабельной мастерской такую копию изготовить не так уж сложно. Наивный обман, не так ли, но я не пошел на такой трюк. Нет, я никого не обманывал. Это у вас здесь на звездолете прошло две недели, а на Синксе почти десять лет пролетело, как ни крути, другая вселенная. И все эти долгие годы я честно пытался возродить человеческую цивилизацию на Синксе. Увы, с этим ничего не вышло. Для людей на планете созданы слишком тепличные условия, чтобы люди могли в этих условиях оставаться людьми. Я и сам в последнее время почувствовал, что еще немного - и перестану быть человеком... Правда, кое-что все же удалось придумать. И вот я здесь.

- Как же тебе удалось вырваться?

- Это длинная история. Все эти годы я конфликтовал с тамошней кибербюрократией, со всеми этими суперперфектумами... Изучив их устройство и повадки, я убедился, что, хотя они и уверены, что служат человечеству Синкса, на самом деле даже присутствие одного меня в качестве представителя такового человечества на планете уже приводит их стройную кибербюрократическую систему в совершеннейший хаос.

В конце концов, я нашел вполне, на мой взгляд, приемлемое решение проблемы. Поскольку живых людей синкской цивилизации отыскать мне не удалось, я предоставил права синкского гражданства материализованным литературным героям. По справедливости ведь они, а не бездушные роботы, были наследниками всей духовной культуры Синкса. Помните, капитан, путешествие Геннадия в литературные миры Синкса?

- Припоминаю... - пробормотал Левушкин. - Ты что же, выпустил всех этих сказочных и литературных персонажей из заповедников или, так сказать, резерваций на волю? Населил ими города планеты?

- Капитан, вы попали в самую точку! Я уверен, для дальнейшего развития синкской цивилизации такие граждане будут полезнее бездушных кукол и зашедших в тупик в своем развитии роботов. Ведь когда-то люди Синкса создатели, творцы всех этих литературных и сказочных героев - вкладывали в них, как говорится, свои мысли, чувства, свое отношение к миру, свои заблуждения, свои понятия о добре и зле, о глупости и мудрости, словом, в той или иной степени наделяли их чертами человеческих личностей, одухотворяли их. Пусть не всегда такое одухотворение было удачным, пусть было много глупостей, злых чувств, но было много и хорошего, доброго.

- Занятно, - улыбнулся Левушкин. - Однако ведь в сказочных и литературных мирах, по словам Геннадия, действуют самые разные герои, разных времен, разных народов, разного уровня развития цивилизации, разных верований и философий. Ты же, если я только правильно тебя понял, свалил всех в одну кучу. По-моему, на Синксе такая неразбериха должна начаться!

- Не совсем так! - возразил Виталий. - Сверхцивилизация Синкса контролировала сотни тысяч вполне благоустроенных планет своей галактики. Поэтому простор для расселения сказочных и литературных героев был. Конечно, совсем исключающие друг друга комбинации приходилось разрушать, разделять в пространстве. Например, разумных говорящих животных и растения из различных сказок лучше было поселить на какой-нибудь лесистой заповедной планете, а не запихивать их в кибернетические дебри сверхиндустриальных планет. Да и сказочных чудовищ, естественно, лучше все же держать на заповедных планетах, а что касается людей, то свобода передвижения в пределах синкской цивилизации им, как гражданам этой цивилизации, теперь гарантируется. И определенные проблемы при этом, конечно, будут появляться. И неразбериха будет! А это и хорошо! Теперь на Синксе проблем хватает! Безобразий, конечно, тоже хватает, но какая же настоящая жизнь обходится без безобразий? У тамошней кибербюрократии уже предохранители перегорать начинают, электронные мозги вот-вот окончательно свихнутся, но жизнь бурлит! Я там у них работал чем-то вроде главного распорядителя. Вот выпросил вчера у новоявленных граждан Синкса разрешение попутешествовать среди миров... И вот я вновь с вами, мой капитан. Правда, я обещал через десять лет вернуться и проверить, как идут дела, так это еще когда будет, а пока я, можно сказать, на заслуженном отдыхе.

Левушкин закашлялся:

- Ты полагаешь, это был выход?

- А почему бы и нет?

Левушкин представил бездны пространства и времени, через которые с такой легкостью перескочил Виталий, и на мгновение ему стало очень неуютно в рубке.

- Ты, старик, неплохо выглядишь, - сказал он. - Значит, вакансия на Синксе уже занята?

Виталий улыбнулся:

- Там теперь бурлит сказочная жизнь. Цивилизация Синкса ныне уже не та. Впрочем, все, что ни делается, все - к лучшему, изменился не только Синкс, кое-какие метаморфозы произошли и со мною. Прекрасные превращения. Переделывая вселенную, всегда и прежде всего переделываешь и самого себя.

- Поясни!

- В системе сверхцивилизации место человека равносильно месту бога, что ли. Ну, а если поработаешь в такой должности хотя бы десяток лет, поневоле приобретешь кое-какие способности. Пример? - Виталий посмотрел на главный обзорный экран звездолета. - Ну, вот хоть взять эту звездочку, если я захочу, она погаснет, ее не станет.

Левушкин торопливо проследил за взглядом Виталия:

- Не советую тебе этого делать! - строго произнес он.

- Почему? - удивился Виталий.

- Хотя бы потому, что мы к ней летим. Видишь ли, эта звезда называется Солнце. Вокруг нее вращаются небезызвестные тебе планеты, и мне, твоему старому капитану, не хотелось бы, чтобы члены вверенного мне экипажа причиняли обитателям этих планет лишние хлопоты.

Виталий смутился, покраснел и, немного помолчав, ответил:

- Вы правы, капитан, со звездами, как и с людьми, нужно обращаться крайне бережно.