Снова в путь. Патриция ни в чем не уступала Хэму. Она словно забыла об усталости, к тому же ее организм был прек— расно приспособлен к жизни в Хотлэнде. Хотя они почти не разговаривали, он не переставал ей удивляться, когда из мно— гих направлений она выбирала одно и всегда наилучшее. Она словно нутром чувствовала близость деревьев Джека Кетча и играючи, не глядя, отбивала броски их зеленых арканов.

Пошел дождь, и они решили воспользоваться этим, чтобы пе— рекусить. Как раз тогда Хэму впервые представился случай поблагодарить ее за спасенную жизнь.

Быстро покончив с едой, он предложил:

— Отдохнем?

Она кивнула:

— Вон дерево-друг.

Он двинулся туда, она следом за ним.

Внезапно Патриция схватила его за руку.

— Это фарисей! — крикнула она, с силой рванув его к себе.

И вовремя! Мирное с виду дерево вдруг наклонилось, и его жадные ветви хлестнули в каком-нибудь дюйме от лица Хэма. Это было вовсе не дерево-друг, а его имитатор. Приманив жертву своим безобидным видом, оно резко выбрасывало вперед ветви с концами острыми, как бритва.

Хэм перевел дух:

— Что это было? Никогда еще не встречал какого.

— Фарисей. Издали оно напоминает дерево-друг.

Она достала пистолет и послала пулю в черный пульсирующий ствол. Хлынул темный сок, и вездесущая плесень тут же обле— пила рану. Дерево было обречено.

— Благодарю, — неуклюже произнес Хэм. — Похоже, вы спасли мне жизнь.

— Теперь мы квиты. — Она посмотрела на него с независимым видом. — Понятно вам? Счет сравнялся!

Позже они отыскали настоящее дерево-друг и смогли наконец уснуть. Проснувшись, отправились дальше, потом снова спали и снова шли, и так три дня Их больше не преследовали грязевые извержения, зато все остальные прелести Хотлэнда были предс— тавлены в полном объеме. Не раз им преграж дали путь массы «живого теста», в зарослях вокруг шипели гады, повсюду подс— терегали петли деревьев Джека Кетча, а маленькие мерзкие твари лезли им на ноги и падали с деревьев тысячами.

Однажды они наткнулись на юнайпа — странного зверя, напо— минавшего кенгуру. Это животное передвигается по джунглям скачками, прыгая на единственной мощной ноге, и поражает свою добычу длинным острым клювом.

Хэм выстрелил и промахнулся. Выхватив пистолет, Патриция одним выстрелом в прыжке свалила зверя, и тот упал прямо в алчные объятия деревьев Джека Кетча.

В другой раз уже сама Патриция попалась на аркан дерева, которое, по непонятным причинам, расстелило свои лассо прямо на земле. Как только нога девушки оказалась в окружности петли, аркан взмыл вверх и Пэт повисла вниз головой, отчаян— но барахтаясь в воздухе на высоте десяти футов. Так она и висела, пока Хэм не добрался до нее и не рассек петлю. Не— сомненно одно: пробирайся они каждый поодиночке, оба нашли бы уже свой конец, а вместе — с трудом, но все-таки прибли— жались к цели своего путешествия.

Несмотря ни на что, их холодное отношение друг к другу не изменилось и даже стало привычным. Хэм никогда не заговари— вал с девушкой без особой нужды, а та — в тех немногих слу— чаях, когда обращалась к нему, — называла его не иначе как «янки» или «браконьер». И все-таки мужчина нередко ловил се— бя на том, что вспоминает выразительные черты ее лица, каш— тановые волосы и задумчивый взгляд серых глаз, украдкой пе— рехваченный в недолгие минуты, когда дождь позволял им снять маски.

И вот однажды легкий западный ветерок принес долгожданную прохладу. После душной атмосферы Хотлэнда она показалась им воздухом рая. Это был Нижний Ветер — ветер, который дул с ночной стороны планеты и нес с собой холод из-за Ледяного Барьера. Хэм надрезал кору одного из растений и увидел, что плесень растет здесь гораздо медленнее и уже не так густо. Прохладная Страна была совсем рядом.

Они отыскали дерево-друг и облегченно вздохнули: оставал— ся последний переход. Еще день — и оба выйдут к гористой местности, где можно будет снять капюшоны. Температура там значительно ниже плюс тридцати по Цельсию, а при таких усло— виях плесень не выживала.

Хэм проснулся первым. Некоторое время он молча разгляды— вал девушку, улыбаясь при виде того, как дерево, словно за— ботливая мать, укрыло ее со всех сторон своими ветвями. Ко— нечно, это была всего лишь инстинктивная реакция на голод, но со стороны все выглядело совсем как проявление нежности. Улыбка Хэма погасла, как только он вспомнил, что в Прохлад— ной Стране они должны будут расстаться, если только ему не удастся поколебать сумасшедшего упрямства Пэт, ее желания непременно лезть напролом через Большие Вечные Горы.

Хэм вздохнул, потянулся к своему рюкзаку, который, прежде чем заснуть, сам повесил на ветку между ними, и вдруг из его груди вырвался вопль изумления и ярости.

Стручки! Сумка, где он хранил их, была вспорота, стручков не было!

От его крика Патриция вздрогнула и проснулась.

— Мой зикстчил! — рычал Хэм. — Где стручки?

Под ее маской он угадал насмешливую улыбку. Она указала вниз. Среди низкорослой зелени высился небольшой плесневый холмик.

— Там, — холодно ответила она. — Там, внизу, браконьер несчастный.

— Вы… — он задохнулся от гнева.

— Да. Я разрезала мешок, пока вы спали. И вам уже не удастся унести то, что украдено на территории, принадлежащей Британии.

Хэм побелел, как смерть. На время он потерял дар речи.

— Будьте вы прокляты! — промычал он наконец. — Вы отняли все, что я имел.

— Все, что вы наворовали, — уточнила она с мерзкой неж— ностью в голосе, соблазнительно покачивая элегантной ножкой.

Хэм прямо-таки задрожал от бешенства. Он не отрываясь смотрел на девушку. Свет бил ей прямо в спину, и сквозь по— лупрозрачную ткань комбинезона он ясно видел очертания ее стройного тела и округлую линию бедер.

— Теперь я вынужден вас убить, — с усилием выдавил он.

В ответ девушка тихо рассмеялась. С отчаянным стоном Хэм закинул за плечи рюкзак и спрыгнул на землю.

— Надеюсь… надеюсь, что смерть отыщет вас в горах, — мрачно проговорил он и, гордо откинув голову, зашагал прочь, на запад.

Пройдя сто ярдов, он услышал ее голос:

— Янки! Подождите, янки!

He останавливаясь, даже не ОГЛЯНУВШИСЬ, он пошел дальше.

Через полчаса, посмотрев вниз с гребля холма, Хэм увидел, что девушка идет следом за ним. Начинался подъем, и посте— пенно его выносливость стала одолевать ее сноровку. Расстоя— ние между ними все увеличивалось. Когда он обернулся в сле— дующий раз, Пэт казалась не больше букагцки и, похоже, шла уже на переделе сил. Хэм нахмурился: ему пришло в голову, что, случись сейчас грязевое извержение, без мокроступов она неизбежно погибнет. Потом вспомнил, что они уже вышли из ра— йона грязевых извержений — здесь, у подножия Гор Вечности, их не бывает..

«Впрочем, — угрюмо подумал он, — меня это уже не касает— ся».

Некоторое время они шли вдоль реки — несомненно, это был какой-нибудь безымянный приток Флегетона. До сих пор у них не возникало необходимости переправляться через водные прег— рады. Все реки здесь брали свое начало в горах Ледяного Барьера и через Зону Сумерек несли воды к освещенному полу— шарию, а значит, направление потока всегда совпадало с нап— равлением движения наших путников.

Но сейчас, поднявшись на плоскогорье, Хэм повернул на се— вер. Это значит, что придется форсировать реки. Здесь воз— можны два варианта: или с помощью небольшого плотика, или же, если поток достаточно узкий и рядом растет дерево-друг, перелезть на ту сторону по его ветвям. Ступить воду было равносильно смерти; в ней в изобилии водились многочисленные свирепые твари с острыми зубами.

Один раз он едва не погиб. Это случилась у подножия плос— когорья — Хэм как раз огибал мертвую зону вокруг дерева Дже— ка Кетча и вдруг заметил в просвете большое белое пятно. В воздухе запахло гилью, и в мгновение ока и дерево, и стена джунглей ним исчезли, поглощенные гигантской массой «живого теста».

Он оказался в западне: впереди эта тварь, за спиной неп— роходимые заросли джунглей. Оставался только один выход. Хэм схватил бластер, и целое море огня с ужасным ревом взвилось над белой массой. Через считанные секунды от нескольких тонн слизистой мерзости остались лишь жалкие ошметки, ползающие по земле и пожирающие собственные обгоревшие остатки. Как всегда, после выстрела ствол бластера пришел в негодность. Настоящий житель Хотлэнда держит свое оружие постоянно наго— тове, а значит, и Хэм, не откладывая дела в долгий ящик, не— медленно занялся его заменой. Хэм вздохнул — этот выстрел стоил ему добрых пятнадцати американских долларов: десять — за дешевый алмаз, при сгорании которого высвободилась необ— ходимая энергия, и пять — за испорченный ствол. Сущая ерун— да, будь у Хэма зикстчил, но сейчас для него это уже большие деньги. Он снова вздохнул, увидев, что запасных стволов больше нет — отправляясь на промысел, ему приходилось эконо— мить буквально на всем.

Наконец Хэм вышел на плоскогорье. Хищная растительность Хотлэнда здесь попадалась редко, зато появились настоящие растения, которые стояли неподвижно. даже когда он проходил рядом; и все время его лицо обдувал прохладой Нижний Ветер.

Хэм очутился в горной долине. Справа возвышались Малые Вечные Горы, за которыми лежала Эротия, а слева, словно встав на дыбы, устремились в небо мощные пики Большой Гряды. Склоны гор блестели серебром, а вершины терялись где-то в облаках на высоте пятнадцати миль.

Далеко впереди между двумя колоссальными пиками он увидел расщелину — Проход Сумасшедшего. Его стены имели в высоту двадцать пять тысяч футов, но горы увеличивали их еще на пятьдесят тысяч. Этот извилистый коридор смог пройти до кон— ца только один человек — Патрик Берлингейм, а теперь этим же путем намеревалась последовать его дочь.

Еще дальше, у самого горизонта, темной пеленой лежала ночная граница Зоны Сумерек. Хэм видел непрерывные вспышки молний, сверкавших в этой стране вечной бури. Именно там Ле— дяной Барьер своим мощным хребтом разрезал Горы Вечности, и холодный Нижний Ветер, дующий вверх по его склонам, сталки— вался с теплыми Верхними Ветрами. Эта не прекращающаяся ни на миг борьба воздушных масс являла собой одну бесконечную бурю, какую можно увидеть лишь на Венере. Где-то там брала свое начало река Флегетон.

Хэм стоял, наслаждаясь дикой и величественной картиной. Завтра, а еще лучше — сегодня, после недолгого отдыха, он повернет на север. Патриция же повернет на юг и, без сомне— ния, сгинет где-нибудь в Проходе Сумасшедшего. На мгновение Хэма охватило чувство острой жалости к ней, затем он нахму— рился.

Ну и пусть пропадает, если она настолько глупа, что гото— ва рисковать жизнью из-за того, что ей, видите ли, гордость не позволяет принять помощь от американца! Ему наплевать! Она свое заслужила. И все время, пока Хэм укладывался спать среди ветвей уже не дерева-друга, а какого-то гораздо более лояльного представителя нормальной флоры, предвкушая наслаж— дение от отдыха с открытым лицом, — все это время он пытался убедить себя, что ему наплевать на эту спесивую англичанку.

Хэм проснулся от того, что кто-то звал его по имени. Вни— мательно осмотревшись, он увидел вдалеке поднимавшуюся по склону Патрицию. Хэм слегка удивился, как ей удалось его выследить — дело почти невозможное в местности, где расти— тельность тотчас скрывает все следы, оставленные человеком. Потом он вспомнил о бластере. Свет от вспышки и гром взрыва выдали место схватки. Должно быть, они и послужили ей ориен— тиром.

Патриция тревожно огляделась.

— Хэм! — снова позвала она — не «янки», не «браконьер», а именно «Хэм»!

Он угрюмо молчал. Она позвала еще раз. Капюшон ее комби— незона был откинут, и он прекрасно различал черты лица, пок— рытого бронзовым загаром. Патриция вновь позвала его. Потом огорченно махнув рукой, повернула на юг и пошла вдоль пере— вала. Хэм молча наблюдал за ней. Подождав, пока она не вошла в лес, он спустился с дерева и нерешительно повернул на се— вер.

Он шел медленно-медленно, то и дело оглядываясь, едва пе— реставляя непослушные ноги, словно растягивая невидимую ре— зиновую нить. Перед глазами у него стояло взволнованное ли— цо, в ушах все еще звучал тревожный голос. Хэм знал, что де— вушка ушла навстречу смерти, и, несмотря на жгучую обиду, ему все-таки было жаль Патрицию. Эта девушка была слишком жизнерадостна, самоуверенна, молода, а главное — слишком красива, чтобы умереть.

Конечно, она сущий дьявол — злобная, надменная, эгоистка. Тепла от нее не больше, чем от глыбы льда, — но у этого дь— яволенка очаровательные серые глаза, каштановые волосы, и храбрости ей не занимать… В конце концов, тяжело вздохнув, Хэм остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов, и ноги, такие вялые еще минуту назад, словно сами по себе, все ускоряя ход, быстро понесли его к югу.

Для человека, промышлявшего в Хотлэнде, отыскать следы девушки не составляло особого труда. Здесь, в Прохладной Стране, растительность регенерировала медленно. Хэму то и дело попадались сломанные веточки или следы ног, и по ним он легко определял направление. Он вышел к берегу реки в том месте, где по ветвям дерева Пэт перебралась на ту сторону; потом наткнулся на признаки стоянки — здесь она поела и от— дохнула.

Хэм видел, что расстояние между ними растет: след был уже не такой четкий и находить тропу становилось все труднее.. Ее сноровка снова брала верх. Он остановился отдохнуть. Дальше плоскогорье изгибалось к подножию величественных Гор Вечности, а на подъеме, уж конечно, он ее нагонит. Хэм снял комбинезон и, оставшись в одной рубашке и шортах, улегся прямо на траву, весь без остатка отдаваясь давно забытой ра— дости сна на свежем воздухе. Здесь это было безопасно: Ниж— ний Ветер непрерывно дул по направлению к Хотлэнду, относя обратно случайно залетевшие в эти края споры, а те, что по— падали сюда, запутавшись в мехе животных, погибали при пер— вом же дуновении холодного ветерка. Что же касается расте— ний, то у мирных растений Прохладной Страны никогда не воз— никало желания отведать чью-нибудь плоть и кровь.

Хэм спал пять часов. К концу следующего «дня» путешествия местность вокруг него неузнаваемо изменилась. Жизнь у подно— жия мало напоминала природу плоскогорья. Джунгли кончились, их место занял лес. Разумеется, не такой, как на Земле: в этом лесу деревья поднимались в высоту на пятьсот футов, а их вершины увенчивали не зеленые кроны, а огромные скопления ярких цветов. О Хотлэнде напоминали лишь деревья Джека Кет— ча, изредка встречавшиеся у него на пути.

Еще выше по склону лес исчез. Появились обширные обнаже— ния горных пород, начисто лишенных растительности. То и дело попадались стаи серых птиц — единственных обитателей здешней атмосферы. Они походили на бабочек размером с ястреба и были настолько хрупкими, что могли погибнуть даже от слабого уда— ра о землю или о скалу. Птицы стремительно летали вокруг, оглашая воздух странными голосами, удивительно напоминавшими перезвон колокольчиков, и лишь время от времени садились на землю, чтобы подцепить какого-нибудь червяка. А где-то — ка— залось, прямо над головой, а в действительности — на рассто— янии еще тридцати миль смутно вырисовывались очертания Гор Вечности. Плотное кольцо облаков надежно скрывало вершины этих колоссов от случайного взгляда.

След почти пропал, так как Патриция все чаще пробиралась по голым скалам. Но понемногу отпечатки становились свежее — вновь чувствовалось его превосходство в силе. И вот Хэм уви— дел девушку. Патриция стояла у основания мощной отвесной скалы, разорванной узким, заросшим кустарником каньоном.

Некоторое время она внимательно осматривала склон, затем перевела взгляд на расселину, очевидно, размышляя, стоит ли рисковать или лучше все-таки в последний момент отказаться от своей затеи. Как и Хэм, она сняла комбинезон, оставшись в шортах и рубашке — обычной одежде жителей Прохладной Страны, которая, по земным меркам, была не такой уж и прохладной. Хэму пришло в голову, что сейчас Пэт похожа на прекрасную лесную нимфу.

Увидев, что она направилась в каньон, Хэм ускорил шаг.

— Пэт! — Хэм впервые произнес ее имя вслух. Он нагнал де— вушку уже в каньоне, за двести футов от входа.

— Вы?! — поразилась Патриция. Она выглядела усталой, но, несмотря на многочасовой переход, в ее глазах по-прежнему играл задорный огонек. — Я уже думала, что вы… Я пыталась вас разыскать.

Лицо Хэма оставалось непроницаемым.

— Послушайте, что я скажу, Пэт Берлингейм, — холодно от— ветил он. — Вы не заслуживаете человеческого участия, но я не могу спокойно наблюдать, как вы идете прямо в лапы смер— ти. И хоть вы упрямы, как черт, но вы женщина. Я доведу вас до Эротии.

Задорный огонек померк.

— Да что вы говорите, янки? Мой отец прошел этим путем. Я тоже пройду.

— Ваш отец успел до середины лета, не так ли? А мы только вышли к горам, и сейчас уже середина лета. Меньше чем за пять дней, то есть за сто двадцать часов, Проход Сумасшедше— го вам не одолеть, а к тому времени вот-вот наступит зима и вплотную приблизится граница полосы штормов. Вы просто дура, если решаетесь на такую авантюру!

Девушка мгновенно вспыхнула, словно порох:

— Проход расположен достаточно высоко и обдувается Верх— ними Ветрами! Значит, в нем будет тепло!

— Тепло? Пожалуй, что так — от вспышек молний! — Хэм за— молчал. По каньону прокатился слабый раскат грома. — Слыха— ли? Через пять дней громыхать будет прямо у вас над головой.

— Пальцем он указал на совершенно голые склоны. — Даже вене— рианским формам жизни здесь негде зацепиться. Или, может, вы полагаете — в вас сидит достаточно меди, чтобы поработать в качестве громоотвода? Что ж, пожалуй, вы правы.

Ее лицо исказилось от гнева.

— Пусть лучше молнии, чем вы! — крикнула она и неожиданно сникла. — Я так искала вас, — сказала она вдруг без всякой связи.

— Чтобы снова посмеяться надо мной? — В его голосе звуча— ла горечь.

— Нет. Я хотела сказать… мне жаль, что все так глупо вышло и что…

— Я не нуждаюсь в ваших извинениях.

— Но я хотела сказать, что…

— Неважно, — грубо отрезал он. — Мне не интересны ваши переживания. Что сделано, то сделано.

Нахмурившись, он холодно разглядывал ее с высоты своего роста.

Патриция мягко сказала:

— Но я…

Не договорив, девушка пронзительно закричала. Послышался жуткий треск, и перед ними со зловещим бульканьем вдруг вы— росла гигантская масса «живого теста». Чудовище заполняло собой все пространство между стенами каньона, возвышаясь над почвой на шесть футов. Огромным валом оно неумолимо прибли— жалось к людям. В Прохладной Стране эти монстры встречались гораздо реже, чем в Хотлэнде, зато достигали гигантских раз— меров, в то время как в жарком климате с изобилием пищи они постоянно делились надвое. Но это чудище потрясло бы любое воображение — тонны и тонны склизкой, липкой массы, расп— ространяющей вокруг себя тошнотворный запах разложения.

Выход из каньона был отрезан. Хэм вскинул бластер, но де— вушка успела схватить его за руку.

— Нет! Нельзя! — крикнула она. — Слишком близко! Нас нак— роют его куски!

Патриция была права. Без защитных костюмов малейшее при— косновение даже небольшого ошметка этой твари было смертель— ным, а мощный взрыв вызвал бы целый дождь таких кусков. Хэм крепко ухватил девушку за руку, и они побежали в глубь кань— она, стремясь оторваться на расстояние, достаточное для бе— зопасной стрельбы. А в дюжине футов за ними огромной волной катилось «живое тесто», инстинктивно двигаясь в единственно возможном направлении — туда, где была пища.

Фут за футом они увеличивали расстояние. Внезапно каньон, который до сих пор вел на юго-запад, резко свернул к югу. Солнце, постоянно светившее с востока, спряталось, и они очутились в маленьком царстве вечной тени без каких-либо признаков растительности. И как только волна «живого теста» достигла поворота, она сразу остановилась. Без малейшего признака нервной организации, без воли к действию, это су— щество не способно было двигаться, если теряло след пищи. Такая тварь могла зародиться лишь в перенасыщенном жизнью климате Венеры, способом ее существования являлось беспре— рывное поглощение живой протоплазмы.

В тени двое остановились.

— Ну, и что теперь? — тихо спросил Хэм.

Стрелять не имело смысла — огонь уничтожил бы только ви— димую часть тела, а все, что находилось за углом, осталось бы в целости.

Патриция высоко подпрыгнула и ухватилась за какой-то куст, прилепившийся к скале. Цепляясь за неровности стены, его змеевидные отростки каким-то чудом смогли дотянуться до слабых лучей света. Она выдернула растение и бросила его пе— ред пульсирующей массой. Огромная туша, моментально среаги— ровав, сделала небольшой рывок и накрыла подачку.

— Надо его выманить из-за угла, — предложила девушка.

Но их попытка окончилась неудачей: под рукой оказалось слишком мало растений.

— А дальше что? Оно же не будет стоять здесь вечно? — спросил Хэм.