— Не твоего ума дело.

— Кто ты?

— Гость. Человек сверху, из продвинутой организации, — он улыбнулся; похоже, его забавляла ситуация.

Сергей застонал, я подползла к нему, все еще будучи не в силах встать. Увидела рану в груди, первая пуля вошла в опасной близости к сердцу…

А где второй след?..

— Я в него не стрелял, — объяснил Гость, внимательно меня разглядывая. — Это была только видимость.

— Почему? — Я чувствовала себя несколько лучше, кажется, уже могла встать. Но ему об этом знать необязательно.

— А зачем? Чтоб посадили? Так очень хорошее объяснение есть: покопали друг дружку русские парни, — тут его акцент проявился сильнее.

Английский?

— Если ты не стрелял, помоги ему, он лейтенант РУОПа. — Я тянула время, ожидая, когда в голове совсем прояснится, чтобы предпринять хоть что-то.

— Я отпущу тебя.

— Ах вот как? — удивился он. — Вот это великодушие!.. — Отхлебнул, еще раз взглянул на часы. — Нет, Танюша, не помогу. Знаешь, почему? Потому что я плохой парень, международный террорист… как ты наверняка догадывалась.

Птица меньшего масштаба не станет разменивать этих людей, словно карты… А мне они не нужны. Они сделали свое дело.

— Значит, сейчас вернутся те, кто увозил трупы, И ты их тоже убьешь?

— Они не вернутся, Таня. Уж кому, как не тебе, знать, что сейчас их берут ваши служители правопорядка.

— Они запомнили тебя в лицо.

— А я и не скрываюсь. Меня помнят в лицо и знают несколько спецслужб, подозревают во всем подряд в три раза больше. Пускай догонят.

— Значит, международник, — скрипнула зубами я, не отрывая взгляда от белеющего лица Сергея, но я не смела прикоснуться к нему, боясь ускорить его смерть. — Значит, за тобой гоняются спецагенты разных стран мира?.. Какая честь…

— Гоняются, гоняются. Вот кофе допью, с хорошим человеком встречусь — и снова пора бежать…

— Расскажи…

— Не трогай свою иголку! — Я безнадежно опустила руку.

— Отпусти нас. Пожалуйста.

— Не могу, Таня. Наниматель не разрешит. Не погладит по головке. А у меня с ним контракт.

— БЫЛ. — Мы оба молниеносно повернулись на этот спокойный голос, исходящий от двери. Гость выстрелил, я откатилась в сторону, открывая себе обзор, встала на ноги.

— Тихо. ТИХО, — сказал один шофер другому, и я вспомнила, почему этот веселый симпатичный шатен показался мне знакомым: я видела его у ротонды, среди толпы.

Сейчас он стоял в дверях, не прячась, в полусогнутой правой руке держал самый маленький пистолет из всех, которые мне довелось, когда-либо повидать, в неподвижно висящей левой — небольшой метательный нож, а у самой головы в расщепленном дереве засела пуля стрелявшего. Гость замер у стола, так и не успев встать, он сидел в очень неудобной позе, опираясь разведенными локтями на столешницу.

— Брось пистолет, Лаки, — сказал темноволосый, — лучше брось.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, по-одинаковому прищурившись, словно давние знакомые, знавшие слабые и сильные стороны друг друга.

Сергей снова застонал, выводя меня из оцепенения. Я бросилась к нему, вынула рацию, по памяти набрала код:

— Алло! Где вы там?! Это Гусев! Срочно на дачу! Здесь раненые!

— Это кто? — потрясение спросили оттуда. — Это Гусев???

— Быстро!!! — заорала я и отключилась. Сергей открыл глаза. Он был в сознании, даже попытался встать.

— Лежи! — шепнула я, разрывая взгляд между ним и молчащими недвижимыми двоими. — Сейчас будут твои ребята. — Он закрыл глаза, расслабился.

Гость медленно начал поднимать пистолет дулом вниз, отпуская все пальцы, кроме двух, которыми держал. На висках его блестел пот.

— Осторожно, — кивнул темноволосый, как-то одобрительно кивнул и сморгнул стекающую на глаз каплю. — Клади на стол перед собой и отходи в угол.

— Они сейчас приедут, Малыш, — негромко сказал Гость, взглянув на дверь. По комнате расползалось напряжение.

— Да, — кивнул наконец Малыш, — но нас с тобой здесь уже не будет.

Отходи в угол!.. Вот так. Хорошо. Теперь вынимай второй пистолет.

Гость осторожно и медленно потянулся в рукав черного пиджака и стал вытягивать оттуда темную трубку с двумя проводами.

— Поверни другой стороной! — приказал темноволосый. Гость медленно повернул. Лицо его застыло, в глазах пылала ненависть. — Бросай! — отчеканил Малыш.

Гость бросил оружие на пол, отшвырнул ногой в угол.

— Хорошо. А теперь мы пойдем к двери, ты пройдешь мимо меня, я повернусь…

— Не надо, — сказал Гость. Лицо его затвердело. Он внимательно смотрел на Малыша.

— Почему — не надо?

— Не поворачивайся.

Малыш почувствовал что-то, но двинуться не успел. Щелкнул предохранитель. Я уставилась на того, кого ждал Гость: сзади, в дверном проеме стояла семидесятилетняя старушка Зинаида Андреевна Булгакова, приставив к симпатичной темноволосой голове пистолет. Она по-прежнему была в трауре, но шляпку с вуалью заменила на черный берет.

— Стойте все смирно, пожалуйста, — сказала Зинаида Андреевна, — будем вести себя как цивилизованные люди, тем более что времени осталось мало.

Малыш, я сожалею, но твой любимый друг мне нужен живым и свободным. Лаки, бери лейтенанта в одну руку, финку — в другую. Куда приставить эту «другую», чтобы наша подруга Таня Иванова не наделала глупостей, ты, думаю, разберешься. Вы, молодой человек, идите смирно, ибо стрелять я научилась еще тогда, когда вас не было даже в проекте… Ну-с, все все поняли? Тогда вперед.

Мы вереницей вышли из дверей дачи: я шла первой, за мной Лаки с Сергеем, последними — Малыш и бабуля, оставившая на кухне своего умирающего внука.

У ворот дачи, оказывается, ждал фургон. За рулем сидел Мертвяк, глядя на нас без полагающейся усмешки. Изнутри открыли, там было еще двое.

Мы расположились на сиденьях друг против друга, закрыли дверцы и поехали — все это молча, без единого звука. Я не отрываясь смотрела на Зинаиду Андреевну.

— Итак, — степенно кивнула она, когда парни методично почистили Малыша, выудив из него пистолет и нож и сняв ботинки с лезвиями, — мы в полном сборе. Прежде всего, спасибо тебе, Таня. Твоя добросовестная работа еще будет по достоинству оценена, вместе с твоими жертвами, ущерб за которые будет возмещен. В моей смерти тебе удалось убедить практически всех, даже моего недоверчивого племянника, Алексея Никитича. Но ты до сих пор не выполнила наш договор: не нашла собаку. А Леонид должен быть найден как можно скорее. К нашим проблемам, Лаки, также примешивается досадное недоразумение: Серебров и его группа захвата упустили Дядю. Он ушел до того, как по наводке лейтенанта они взяли машины, и скрылся в неизвестном направлении. Наверняка до него дошло, он никогда не был дураком. Так что тебе, Танюша, предстоит найти его. Сейчас ты поедешь в указанном мной направлении, поработаешь там. Если сдашь его в милицию, своему Беглову, — хорошо. Если отправишь к праотцам — еще лучше, тут и чести, и награды поболее будет. Главное, сделай все максимально быстро. Тогда твой спутник не умрет.

Малыш и Лаки сидели молча, думали каждый о своем. Я была словно в мешке, и происходящее душило все сильнее. Сергей умирал. Я ненавидела себя.

— Я не верю вам.

— Гм… — вежливо кивнула она, — надо что-нибудь придумать…

— Малыш, — оживший Лаки кивнул на Сергея.

— Спирт, повязку, — коротко ответил тот, наклоняясь к Сереже и исследуя рану. — Если в течение двух-трех часов не доставите его в клинику, он не будет жить.

— Двух так двух, — кивнула Булгакова. — Танюша, я ведь ОТПУСКАЮ тебя, ты можешь произвести обмен, когда доставишь нам пса и моего племянника!

Решайся быстрее!

— Я ничего не понимаю. Вы спутали все карты.

— Все очень просто. Мне пришлось скрыться, потому что они, эти двое, и вправду хотели составить мне конкуренцию, а ответить силой на силу я тогда не могла, резервы уже отошли. Но они действовали как последние идиоты.

Четыре выявленных убийства из шести, одно предотвращенное! Раскрытие собачьих загонов, о которых никто не подозревал восемь лет! Глупое насилие, — она внимательно заглянула мне в глаза, — открытие уголовного дела по факту «звериных убийств»! Они засветили сам способ, неумело использовали зверей, которых я тренировала многие годы… За это оба ответят! — Лицо у нее вдруг стало совсем как у той ласки — хищное, злое и страшное. Впрочем, морщины тут же разгладились, и Зинаида Андреевна снова превратилась в очаровательную печальную старушку, которую так хочется пожалеть…

— Ни к чему сейчас думать об этом. Если захочешь, мы сможем поговорить в более спокойной обстановке и прийти к соглашению, благодаря которому ты также будешь работать на нас… но это потом. Сейчас отвечай — поедешь?

— Поеду, Зинаида Андреевна. Вам привезти племянника?

— Привези, если сможешь. Умница, девочка. Не забудь тут же вколоть Леониду ампулу, что я тебе прислала. Михаил, — обратилась она к Мертвяку, — высади ее у Комсомольской. Таня, когда дойдешь до квартиры, вынь ключ из-под обшивки левого нижнего угла. В квартире есть погреб, вход туда в моей спальне, прямо под кроватью: отыщешь углубление и три раза последовательно нажмешь на него. Будь осторожна, у Алексея может быть оружие, он какой-никакой все-таки мужчина. Достань его, быть может, он знает, где мой пес.

— Я поняла, Зинаида Андреевна. Как Сережа?

— На операционный стол его, — ответил вспотевший Малыш, — переливание крови, капельница и стимуляторы. Тогда выживет.

— Гм… — вдруг вдохновилась Зинаида Андреевна. — А что, если отвезти его в… Да ты иди, Танюша, иди, мы уже подъехали.

— Оставьте себе Сережину рацию, я буду звонить по ней.

— Номер знаешь?

— Там написано.

Дверь открыли, вышвырнули меня. Я действительно стояла на Комсомольской, в двух шагах от перекрестка. Если идти дальше по линии, окажешься у Липок, а там совсем рядом булгаковская «сталинка».

Теперь, на свежем воздухе, ко мне возвращались чувства; хотелось выть, рвать и метать, кусать локти. И всю дорогу я думала, как обойти Зинаиду Андреевну, которая заранее просчитала все мои действия, а также действия двух десятков совершенно разных людей — действия, приведшие в конце концов к нужному ей результату.

— Сергей, — прошептала я, — Сергей! — Нет, слезы лить мне было некогда. Замок поддался под натиском ключа и моих остервенелых усилий. В спальне действительно была кровать, а под ней, естественно, нашлось углубление, которое немедленно подалось вниз, как только я три раза нажала. Открылся люк. В подвале было темно. Оттуда тянуло сыростью и собачьим запахом.

— Булгаков! — приказала я. — Выходи. Иначе я тебя выкурю.

— Я поднимаюсь, — обреченно ответил тот и быстро вылез на свет Божий. Выглядел он беззащитным, помятым и безнадежно уставшим человеком, который пришел к последней черте, после которой перестают бороться. И, хотя этот человек был причастен к тому, что я пережила за городом у «сторожей», сейчас он оставался моей единственной надеждой.

— Ты сука, Булгаков. По твоему разрешению насилуют беззащитных женщин. И поэтому ты сейчас умрешь, — сказала я, стараясь быть яростной и отчетливой. Трактовать мое поведение было несложно: я мстила за все. Он так и подумал, болезненно искривился, сжался, но не закрыл глаза, твердо уставившись на меня.

Я выстрелила… в стену рядом с ним. Он дернулся, вскрикнул, осел на пол… через секунду открыл глаза. И тут же увидел мой прижатый к губам палец.

Я уже лихорадочно обыскивала себя, заодно оглядывая и комнату на предмет скрытой камеры.

«Жучок» нашелся практически сразу — он просто прилепился в складке куртки; камер в комнате не было. Накрыв микрофон подушкой, я подошла к Булгакову и присела. Он смотрел непонимающе, но в глазах уже теплилась надежда.

Мне почему-то не хотелось его презирать.

— Короче, — тихо сказала я, — там, под подушкой «жучок». Они слышали твой крик и звук падающего тела, теперь твоя тетка уверена, что ты мертв. Но ты жив, и, чтобы остаться в живых, нам обоим нужно кое-что сделать.

Он кивнул головой, пригладил седеющие волосы.

— Во-первых, ты должен все рассказать мне. Во-вторых, помочь найти ее пса. В-третьих…

— Это НЕ ЕЕ ПЕС, — прошептал Алексей Никитич.

— Что?

— Это не ее пес. Это мой Леонид, а не ее Лидер. Это мой, а не тот, который взял все призы и «Гран-при» и неожиданно сдох. Это мой, которого я сам тренировал и которого она хочет убить, потому что боится его. Он — единственный, кто может ее достать, потому что знает, как. Потому что натренирован.

— Ничего себе, — кивнула я, — дальше.

— Через две недели — выставка, а за ее ширмой — собачьи бои, величайшие по жестокости и масштабу изо всех проводимых ранее. Леонид — один из претендентов на финал и победу. Там будут люди со всего мира. Там будут ставки в десятки тысяч долларов… И она боится моего пса. — Он твердил это словно заклинание, как человек, который презирает себя за бессилие, но воспитал существо, способное сделать то, на что он сам неспособен.

— Где он?

— В подвале.

— Она дала мне пистолет с сонными зарядами И ампулой, которую велела вколоть Леониду после усыпления, мол, чтоб не умер.

— Покажите. — Я показала ампулу.

— Знаю, — сказал он, приходя в сильнейшее возбуждение. — Она наняла вас, потому что я спрятал Леонида, наняла, чтобы вы нашли его… и убили, сами того не зная!

— Тише, «жучок»! — прошипела я. Он замолчал, тяжело дыша.

— Дай мне кошелек, — сказала я.

— Чего?

— Кошелек, дурья твоя башка, и чтобы там было хотя бы две десятки!

— Он полез в карман, так и не понимая, зачем мне деньги. Там было больше, чем две десятки. Отложив лишнее в карман, я приказала ему не двигаться, достала из-под подушки «жучок», сунула его под подкладку кожаного портмоне, распахнула окно и выбросила кошелек на улицу.

— Вот так, — удовлетворенно кивнула, — пускай теперь понаблюдают, где я нахожусь.