Телохранитель вклинился в группу разговаривающих, коснулся руки Круглова. Я подалась вперед, нащупывая пистолет, стремительным взглядом пытаясь выловить движущуюся опасную цель. Вдруг что-то дернуло слух, даже не слух, а шестое чувство, что-то неуловимо тонкое и призрачное — свист… едва слышимый свист. Сигнал! Я вклинилась в толпу, расталкивая народ, продвигаясь в сторону Круглова.

Парень бросил хозяину несколько слов, тот побледнел, дернулся к машине, двое телохранителей бесцеремонно отталкивали людей в стороны, прикрывая Круглова, почти бежали к машине.

Я оказалась на одной линии с ними, встретилась взглядами, оттолкнула невысокого темноволосого парня в плаще, удивленно, воззрившегося на суматоху, с нарастающей дрожью окинула взглядом пространство, остающееся до машины — пять шагов, — и застыла, скованная ужасом ледяного предчувствия; они шагнули, втроем, одновременно, и внизу, у самой земли, возникла вытянутая мохнатая тень, летящая к ногам Круглова. Женщина завизжала, увидев ее, время растянулось в неумолимом прыжке, мужчины поворачивались на визг, я вела пистолет на вытянутых руках, ловя тень в прицел, она взметнулась — блеснули бешеные глаза, изогнутые тонкие клыки, — и я выстрелила, ведомая скорее чувством, чем умением.

Выстрел получился негромкий, без особой отдачи, но тварь отшвырнуло в сторону от кругловского бедра, она громко щелкнула челюстями, глухо ударилась о землю, задергалась, быстро замерла.

Круглов уже сидел в машине, вокруг меня образовался молчащий замерший круг. Вокруг меня и мертвой хвостатой твари с переливчатым мехом.

Невысокий темноволосый парень как-то испуганно взглянул на меня и поспешил ретироваться. Я сунула пистолет за пояс. Тишина стала стремительно наливаться шумом — голоса сливались в сплошной хор. Сквозь него прорывались два громких голоса.

— Сюда! — крикнул Круглов, показав мне рукой на сиденье рядом с ним.

— Всем стоять на месте! Никому не двигаться! — перекрыл его голос подоспевший оперативник, пробивающийся сквозь толпу. Место, как я увидела, уже было оцеплено все более и более прибывающими силами российской милиции: советник юстиции Беглов и вправду постарался на славу — менты возникали словно грибы после дождя. Только вот, черт побери, мне с ними теперь мороки неизвестно насколько!

— Быстрее! — рявкнул амбал, высовываясь из окна. Рядом со мной неизвестно откуда возник Сергей, непринужденно держащий руку в кармане. С тоской кивнув на синеньких, я схватила спящую зверюгу за хвост и запрыгнула в машину Круглова. Сергей не раздумывая прыгнул вслед за мной.

— Вдарим! — посоветовал он, оглядываясь. Но вырваться нам не удалось. Остановили как миленьких. Приказали предъявить все, что есть.

Заставили меня выйти, опознали, обыскали. Хотели, несмотря на лицензию, изъять пистолет Зинаиды Андреевны… но Сергей проявил неожиданную инициативу, пошептавшись с оперативниками в сторонке. Нас пропустили.

— Короче, — уже на шоссе начал Круглов, поворачивая ко мне полное, чуть вспотевшее лицо, косясь на зверя, — начнем сначала.

— Угу, — кивнула я, — частный детектив Татьяна Иванова. Сегодня вечером, находясь в отгуле со своим другом Володей, — кивнула на Гусева, — гуляла по берегу около ротонды. Внизу, у самого бордюра. Не заметившие нас мужики, трое или двое, договаривались о вашем убийстве после сигнала, когда вы будете выходить из казино. Я помчалась в вашу сторону, предупредила его, — кивнула на водителя, — потом подошла поближе, вовремя заметила эту… это…

— Ласка это, — неожиданно вмешался «Володя», что-то выискивая в пасти твари.

— В общем, выстрелила… Все.

— Все… — задумчиво кивнул Круглов. — Очень гладко все получается, Таня.

— Чего же тут гладкого?

— Хм…

— Кто они были? — с нажимом спросил амбал, поворачивая уродливое лицо в мою сторону.

— Я-то откуда знаю?!

Молчали долго. Несколько раз переглядывались.

— А каких это троих ты там еще видела? — спросил вдруг шофер.

Чтоб ему память отшибло, а мне язык прищемило!

— Мне показались подозрительными трое парней, когда я шла к машине.

Они все время смотрели на вас. Откуда я знала, что попытка убийства будет возложена на ласку?

— Какого убийства, твою мать! — вспылил амбал, наливаясь кровью. — Как эта тварь могла?!

— Заткнись! — приказал Круглов. Он о чем-то напряженно размышлял.

— На передние клыки ласки нанесено какое-то вещество, — безразлично проронил Гусев. Мы с Кругловым и телохранителями вздрогнули.

— Извините нас, — сказал наконец хозяин. — После такого напряжения…

— Ничего, — вежливо ответила я.

— Чем я могу вас отблагодарить?

— Вот уж не представляю себе…

— Может быть, все вместе отправимся ко мне, закажем ужин?

— Знаете, я как-то не настроена сейчас есть… Я хочу эту тварь знакомому эксперту отдать. На анализ. И для этого нужно успеть в два часа.

— А то что?

— Яд может разложиться, — твердо соврала я.

— А вы, значит, частный детектив? — вспомнил он, до сих пор находясь в задумчивости.

— Да.

— С лицензией?

— Да, с лицензией, — именно для таких вопросов я ее и получала.

— Значит, вы можете взяться узнать, кто и зачем пытался меня убить да еще таким странным способом?

— Вообще-то могу. Но стоит это недешево.

— Сколько?

— Триста баксов за день работы и премиальные раз в пять больше, если раскрою дело.

— Согласен, — быстро ответил он.

Глава 11

МИНЗДРАВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ

Мы расстались около круглосуточной платной ветеринарной клиники, договорившись об отчете на квартире у Круглова и получив с него вместе с визиткой двести тысяч на заход в ветеринарку.

— Настоящий спецагент, — похвалил Сергей, как только белый «Опель» скрылся из виду.

— Спасибо, — ответила я, принимая из его рук ласку и направляясь ко входу.

Там было светло и безлюдно. Полуспящая продавщица-кассир, вместо подушки использующая пачку «Pedigree», с радостной сонной улыбкой приветствовала нас. Вид животного, которое мы несли, вызвал у нее слабое изумление, она даже протерла глаза.

— Иван Иваныч! — позвала она доктора, который минут через пять пришел — средних лет, низенький, бодрый, слегка принявший на грудь, улыбающийся.

За просмотр взял двадцатку, уложил «больного пушистика, который так радует наших деток…» на ослепительно белый стол и довольно бестолково осматривал минут пять — толстыми короткими пальцами мял ей живот и бока, теребил блестящую жестковатую шерсть бурого цвета.

— Вообще, — произнес он наконец, — вы лучше подпилите ей резцы и клыки, а также подстригите когти. Иначе она будет представлять опасность для ваших детей. Не знаю, где вы ее откопали, но я такой ласки никогда не видел.

По-моему, все они мельче.

— Нам с Урала привезли, — заулыбалась я, — дедуля с бабулей.

— Уральская ласка?.. — задумчиво переспросил ветеринар, оценивая сочетание. — Надо же… никогда бы не подумал…

— Что с ней, доктор? Наша Маруся будет жить? — спросил лейтенант, которому, очевидно, надоел происходящий процесс.

— Жить будет, — успокоил доктор, — похоже, отравилась чем-то, что ввело ее в сомнамбулический аффект. Это скоро пройдет, если ввести ей антидот, а потом немного возбуждающего, — сказал он, вскрывая ампулу и набирая половинку тонкого шприца. Похоже, ласку ждала судьба сыщицы Тани Ивановой суточной давности, только пробуждать ее собирались насильно.

— Я думаю, половины дозы хватит, — сказал он, примериваясь к меховому боку.

— Вы только осторожнее, доктор, — попросила я, — она у нас нервная: чуть сразу поймет, что не дома, может укусить!

— Нет, лучше четверть! — как-то сразу передумал доктор. — Ой, как напряжена! Все мускулы свело судорогой! — вдруг воскликнул он. — Это что же такое? Это не сон, а… — Он замолчал, растерянно оглядывая ласку, затем отложил шприц и снова начал ее мять.

Мял минут пять, сосредоточенно и с напряжением сил. Я невольно посочувствовала ласке, вспомнила слова Ивана насчет того, что животное — это животное и становится тем, что из него вылепит человек.

— Уфф! — наконец сказал Иван Иваныч, вытирая пот. — Давайте ее в силок. Лена!

— Уже несу, — проворковала продавщица-кассир, с интересом наблюдавшая всю сцену.

Она принесла сеть с застежками, и вместе с ветеринаром они прикрепили ласку к столу так, что двинуться она не смогла бы.

Затем Иван Иваныч набрал второй шприц и вкатил ласке полную дозу.

— Сейчас посмотрим, — сказал он, — должно подействовать.

— Что это?

— М-м-м… расслабитель. Снимает судороги.

— Замечательно, а потом что?

— Если все пройдет нормально, я введу ей раствор порошка активированного угля, потом сделаю промывание. В случае чего воспользуемся капельницей… У вас найдутся четыреста пятьдесят тысяч?

— Хым-хым, — сказала я, невольно подражая Зеленеву, затем вспомнила, что полтора «лимона» Зинаиды Андреевны со мной, и ответила:

— Пожалуй, найдутся.

— Хорошо, — он снова немножко помял ласку, и лицо его расплылось в улыбке. — Готово.

Провозившись еще полчаса — я считала время, отведенное ласке до конца, — они с Леной поставили-таки капельницу, сделали промывание желудка и кишечника, ввели в кровь два вида возбуждающих веществ… все без толку. По истечении получаса, несмотря на двойную дозу «расслабителя», ласка скончалась от судорог, прекративших всю рефлекторную деятельность — дыхание и сердцебиение в том числе.

Измученный ветеринар весь вспотел и старался не глядеть в нашу сторону. В глазах у Лены стояли слезы.

— Спасибо, Иван Иванович, — сказала я, забирая тельце, упакованное в специальную полиэтиленовую сумку. — Вы сделали все, что могли. Возьмите, пожалуйста, я… мы с мужем вам очень благодарны.

Он взял протянутые пятьсот, и руки его слегка дрожали. Лена принялась отсчитывать сдачу, но я остановила ее.

Уже у самого выхода Иван Иванович решился.

— Знаете, — сказал он, — вы попробуйте обратиться в милицию. Я знаю, это звучит как оправдание, но вашу ласку кто-то отравил. Видимо, это какой-то промышленный яд, предназначенный специально для усыпления животных.

Если надо будет, я составлю медицинское заключение.

— Составьте, Иван Иванович, обязательно составьте! — уцепилась я. — Оно нам очень пригодится… если дело обстоит так, как вы говорите.

Мы вышли на улицу.

— Черт, — проронила я слегка охрипшим голосом, — а ведь я собиралась стрелять из этого пистолета в людей… Думала, можно будет легко нейтрализовать…

— Мне нужно доложиться начальству, — ответил Сергей после паузы, — а потом искать Гостя. Если у них настолько налаженное дело, я понимаю, кто совершил четыре «звериных убийства».

— Как ты сказал?!

— Что «как»?

— «Звериные убийства»! Этим занимается Игорь Степанович Беглов и его отдел?

— Ну да. А кому я докладываться собираюсь, по-твоему?

— Старый кобель! — воскликнула я. — «Наш отдел этим делом не занимается»…

— Ну и правильно — не занимается, — ухмыльнулся Гусев, — занимается он один — курирует дело Булгаковой и дело о зверях-убийцах.

— И не знает до сих пор, что это — одно и то же дело!

— Правильно, умненькая Танюха. А мы знаем.

— Тогда левой-правой ать-два!

— Зачем левой-правой, когда можно на такси? — возразил он. — Я приглашаю, — и принялся голосовать.

Глава 12

ГОСТЬ

В квартире Игоря Степановича Беглова нас приняли с распростертыми объятиями: сам Игорь Степанович негромко выругался матом, а его жена Оксана Григорьевна послала любопытных детей спать и усадила нас на кухне перед чайником. Затем Игорь Степанович предпринял обходной маневр, замечая, что жене ни к чему скучать в компании старых боевых ветеранов, вспоминающих темное прошлое, на что жена, с недоверием посмотрев в мою сторону, ответила, что отчего же, интересно. Тогда Игорь Степанович решился на марш-бросок с повышенными мерами, и Оксана Григорьевна удалилась.

— Твою мать! — торжественно изрек советник юстиции, когда за женой закрылась массивная дверь. — Что я вижу!