— Танюша, милая! Как я ждала твоего звонка! У тебя есть хоть какие-то новости?

— Новости есть, сообщу попозже. Сначала скажи, почему ты мне книжку Лешину не отдала? Это очень важно.

— Книжку? Записную, что ли? Так ведь он ее с собой таскал повсюду, а при нем ее не нашли.

— Интересно. А где, кроме этой книжки, он мог хранить информацию? Ты не в курсе?

— Может, на дискетах. У него в квартире компьютер есть. Он там иногда работал. У меня же однокомнатная квартира: размести в ней еще и компьютер, вообще пройти негде будет.

— Понятно. Можно мне посмотреть, над чем он работал?

— Можно, но тебе придется заскочить ко мне за ключами и ехать к нему на квартиру одной. Я сегодня очень занята.

— Сейчас можно заехать?

— Я тебя жду, и с утешительными новостями. Пока. Второй раз за утро я покинула свою обитель. На улице быстро поймала такси и рванула к Наталье. Минут через двадцать я уже звонила к ней. Она распахнула дверь сразу же.

— Заходи, заходи.

Наташа, хоть и была бледновата, выглядела неплохо. В белой блузке, черной узкой юбке ниже колен, но с разрезом сзади, довольно привлекательным для мужских глаз. Волосы уложены в узел. И только одна прядь как бы нечаянно ложилась на лицо.

— Танюш, мой руки и позавтракай давай со мной, а то одной кусок в горло не лезет.

— Да я уже перекусила в кафе.

— Ну, пожалуйста, поддержи компанию.

Хорошо хоть за фигуру бояться не приходится. Ладно, на халяву и уксус сладкий.

Я вымыла руки и прошла на кухню. На столе уже дымился ароматный кофе. На двоих были приготовлены бутерброды с колбасой, икрой. Все выглядело довольно соблазнительно. Я села напротив хозяйки.

— Наташа, я хочу тебя хоть немного успокоить. У меня уже есть факты, подтверждающие, что Алексей эту девочку не убивал. Кто убил ее, я не знаю, но убивал правша, а Леха…

— Да, он вообще-то левша, только переученный.

— Знаю. И еще… — я поведала ей про неясности с фотографией.

Отхлебнула из чашки. Кофе был отличным. Но я оказалась театром одного актера, ибо завтракала в одиночку, и уже во второй раз, а Наташа лишь смотрела на меня и курила.

— Знаешь, Таня, Леша правду сказал, ты гений. За один день сумела то, что милиция за месяц не могла.

— Во-первых, я еще ничего не сделала. Во-вторых, у нас с милицией интересы расходятся. Они премию за его поимку делят, а я получаю деньги за обратное. А в-третьих, пока я убийцу настоящего не найду, Лешу доблестные блюстители порядка не выпустят из своих лап. (То, что было в-третьих, я вслух не сказала, чтобы не разочаровывать Наталью.) Позднее, взяв у Натальи ключи от квартиры и адрес, я отправилась туда. Пока добралась до Лешиной квартиры, было уже Часов двенадцать. Квартира оказалась опечатана. Но войти туда мне было просто необходимо.

Значит, придется преступить закон. Я знала, если меня поймают, мне несдобровать, запросто могут отобрать лицензию. Но выхода у меня не было… Взломав печать, открыла дверь ключом.

Что здесь проводили обыск, было видно сразу: кругом царил ужасный беспорядок. Я, чтобы «не наследить», достала из сумки резиновые перчатки, которые только что купила в аптеке, так как предусмотрела вариант с опечатыванием. Потом сразу прошла в комнату и направилась к письменному столу.

Времени терять нельзя, всегда найдутся бдительные соседи и позвонят в милицию…

Компьютер стоял на столе, покрытый месячным слоем пыли, дискет не было. Я включила компьютер, но оказалось, что отсутствует командный файл. Мне не было известно, что подумала на этот счет милиция. Может, они с ног сбились, чтобы загрузить программу. А может, даже не считают это нужным. Откуда мне знать? Кстати, вполне можно допустить, что диск вообще переформатирован.

Я разочарованно вздохнула. Что же делать? Коли я сюда пришла, с пустыми руками уйти не могу. Я пошарила глазами по столу, по книжным полкам и «зацепилась» взглядом за кожаную папку, лежавшую на пачке газет. Интересно. Посмотрим?

Взяв ее в руки, я сразу поняла что это распечатка того самого труда, о котором говорила Наташа Видать, милиция не посчитала эту папку интересной для следствия. А может, просто есть еще один экземпляр, который уже в милиции. Все может быть. Может даже, милиция решила, что Леша себе таким вот образом алиби готовил. Очень все непонятно.

Одно я знаю наверняка — вытащить моего друга детства очень и очень сложно. Слишком много улик, подтверждающих его виновность. А это вольно или невольно настраивает стражей порядка против Харламова. И заставляет их относиться к нему предвзято. Такое, увы и ах, бывает слишком часто.

Ладно, дома разберемся. Нужно еще раз все осмотреть и сматываться.

Осмотр занял пять минут и ничего нового не дал. Куда же все-таки подевалась записная книжка Леши? Если она всегда была с ним, но не обнаружена при нем, значит, кто-то взял ее. Кто? Скорее всего преступник! Что же в ней было, что могло заинтересовать убийцу?

Я направилась к выходу, и в это время раздался звонок в дверь. Я вздрогнула — не ожидала, таких быстрых последствий моего «проступка» — и замерла, решив выждать, пока визитер не уйдет звонить в милицию.

Но, похоже, звонивший уходить не собирался и, более того, пытается открыть замок двери. Есть выход: спрятаться, чтобы не столкнуться с еще одним незаконным посетителем. Я рванула в темную кладовую. Мне казалось, что шторы еще не перестали колебаться за мной, как дверь распахнулась и так же быстро бесшумно закрылась.

Что это не блюстители порядка, ясно как божий день. Те входили бы вовсе не так. У меня есть шанс оказаться лицом к лицу с преступником. И что хуже — милиция или преступник — еще вопрос.

Можно было бы «как выпрыгнуть, как заехать по уху». Но тогда уже не узнаю, для чего он сюда проник. А когда приволоку его в милицию, опять же придется держать ответ за незаконное проникновение в опечатанную квартиру. Лучший выход — не обнаруживать свое присутствие.

Я притихла, казалось, что он там, в комнате, слышит даже мое дыхание. На самом деле он в это время бродил по квартире и, похоже, тоже что-то искал.

Немного осмелев, решила посмотреть, что он делает. Успокаивала себя тем, что отбиться сумею, особенно если учесть, что на моей стороне неожиданность появления. Но посетитель был занят своим делом и, похоже, меня не слышал.

Мне были видны в основном только его руки, которые ставили на книжную полку первый том Большой Советской Энциклопедии. Черт, он что, сюда просвещаться пришел, что ли? А какие у него изящные, длинные и тонкие пальцы. И сами кисти рук узкие, аристократические. Похоже, тайный агент (так я окрестила его про себя) не нашел то, что искал, и решил уйти.

Едва за ним захлопнулась дверь, я кинулась к энциклопедии. Тяжелый том вырвался у меня из рук и грохнулся на пол. По всему полу разлетелись фотографии.

Мои волосы встали дыбом, стоило лишь взглянуть на снимки. Я судорожно стала собирать их. Во мне смешались и негодование, и ужас, и неприятный приступ тошноты.

Пересилив себя, быстро собрала фотографии, сунула в сумку — дома разгляжу. Первый том поставила на место и кинулась к двери. Выйти оказалось проще, чем войти.

Я пошла к лифту, но услышала рев милицейской машины. Пришлось подняться по лестнице на этаж выше и посмотреть, что же будет. Так и есть, «органы» явились в квартиру. Видимо, кто-то из соседей настучал, что печать сломана. Я вызвала лифт, спустилась и, сохраняя спокойствие, покинула дом.

Без машины мне нынче как без рук. Хотелось быстрее рвануть отсюда, а приходится стоять и ждать автобуса, делая постное лицо.

Нет, так жить нельзя. Я выскочила на проезжую часть и замахала рукой проезжавшей мимо легковушке.

— Ты че, сдурела? Жить надоело, курица общипанная?! — заорал на меня не ожидавший такой прыти водитель.

Вот змей. Так меня обозвать. Меня, которая все силы приложила, чтобы выглядеть на все сто. Ладно, не до того. Когда-нибудь в другой раз мы встретимся на узкой дорожке, и я ему все скажу, что про него думаю, скотина. Сейчас просто не до того. Но настроение мое очень пострадало. Я человек впечатлительный и ранимый.

Да плевать! Что сделаешь, если у этого придурка совсем нет вкуса.

— Куда тебе? Я вообще-то на заказ еду.

— Мне все равно, лишь бы подальше отсюда.

— Что, с фраером, что ли, разругалась?

— Вроде того.

— Ну ладно, в центре тебя высажу, удобно будет? А то я в Заводской еду…

— Годится, только поскорее. Водитель посмотрел на меня через зеркало и подмигнул.

— Не мельтеши, все будет хорошо.

Я презрительно фыркнула: сначала в душу наплевал, а потом утешает.

В это время мужчина, стоявший на тротуаре, тоже кинулся к машине.

— Да что же это за день такой? Все под колеса кидаются, — он резко тормознул. Мужчина наклонился к окошку:

— Довезите до центра, на свидание опаздываю, а надо еще на Крытом рынке цветов купить. Водитель повернулся ко мне:

— Мадам не против?

Я уже взяла себя в руки и ответила более или менее спокойно:

— Как хотите, мне все равно. Мужчина уселся на переднее сиденье, вальяжно развалился и небрежно спросил:

— Закурить леди позволит?

Во мне все еще кипело после хамского отношения водителя, а тут еще один такой же нарисовался. Я и сама бы сейчас с удовольствием покурила, но слишком уж нахален этот сосед, не успел сесть, курить собрался.

— Обойдетесь без курева, у меня аллергия на табачный дым.

Вот и пусть ему тоже плохо будет.

— Извините, — и сосед притих.

Я сидела и обдумывала свой план дальнейших действий до самого центра. У Крытого рынка я вышла и присела на скамейку у фонтана. Проводив взглядом «соседа», вынула из сумки сигарету и с наслаждением закурила. Я задумалась и не заметила, как возле меня возник «сосед».

— Что, аллергия уже прошла?

— А у вас что, на цветочки денежек не хватило?

— А какое тебе дело до цветов? — Он явно обозлился.

— То же самое, какое тебе до моей аллергии.

Я встала, закинула бычок в урну и пошла по проспекту. Вот и пообщались. И что на меня нашло? Ну, у всех, наверное, бывает так: увидел человека, и сразу к нему антипатия возникла, как у меня в данном случае.

Глава 4

Я оказалась перед салоном одежды и решительно вошла в дверь. Тут же передо мной возник Вадим.

— Какие люди в Голливуде! Как я рад! Танюша, каким ветром?

— Штормовым, Вадим. Мне нужно дух перевести.

— Если ты присядешь вон в то кресло и посидишь пятнадцать минут, вернется с обеда мой напарник и я освобожусь на тридцать минут.

Почему бы не посидеть, тем более мне нужна помощь Вадима. За тридцать минут сумею его уговорить. Лучше уж потерять тридцать минут, чем выслушивать такие гадости от невоспитанных водителей.

Когда он освободился, мы пошли с ним в кафе «Русь». Он заказал две пиццы и кофе. Я, только увидела пиццу, сразу почувствовала, как проголодалась, видимо, весь завтрак на адреналин ушел.

Вадим, глядя, как я поглощаю еду, рассмеялся:

— Тебя что, давно никто не кормил?

— Угу. Ты ешь, не смейся, а то я и до твоей доберусь.

— Ну уж, дудки!

— Вадим, мне нужна твоя помощь, у меня проблемы с машиной, а я без нее сейчас гибну.

— Тебя повозить? Так я работаю. Если помочь тачку починить — это мы можем. Позвоню другу, он ее до завтра на колеса поставит.

— Сделай милость, — я улыбнулась, — только мне этого мало. Мне прямо сейчас надо. А это… пока дозвонишься, пока договоришься, а время не ждет и работает против меня. Конечно, мне как-то неловко: ты меня всего два дня знаешь. Но у меня нет выхода. Правда.

— Можешь не продолжать, я понял, не дурак. Нужна моя машина и доверенность на нее?

— Мне, право…

— Все нормально, без проблем. Вечером вернешь?

— Часов в десять заберешь.

Став обладательницей его «Опеля» и доверенности на него (в наши-то дни это минутное дело), я с облегчением вздохнула. Отпадает теперь проблема, как куда добираться.

Куда теперь направить стопы? Попробуем опять к родителям убитой тезки. Доехав до дома, где жили Ковалевы, я покрутила головой. Куда бы пристроить машину? И обнаружила рядом с домом платную стоянку, одну из тех, где плату собирают со всех, а за сохранность машины ответственности не несут. Но иного выхода не было.

Не успела закрыть дверцу, передо мной вырос этакий «крепыш» с короткой стрижкой и потребовал оплатить место. Я вынула из кошелька деньги, протянула ему. Теперь можно идти. Только бы Эдуард Иосифович их не предупредил.

Поднявшись в лифте, я позвонила в квартиру Ковалевых. За дверью раздались шаги. Дверь распахнулась, и я увидела на пороге того самого «соседа».

Он прямо-таки обалдел:

— О господи! Опять нарисовалась! Чего тебе? — Он уже не был так любезен, как в машине. Когда прошло замешательство, я сказала:

— Извините, мне нужны Ковалевы. Я из газеты, мне нужно…