- Кейси, - безнадежным голосом сказал он. - Ты не мог бы подвинуться?

Один из интернов в палате для рожениц был скор на ногу, поэтому газета "Дейли Миррор" получила эту информацию раньше других. А две телефонные службы приняли ее двадцать минут спустя, и к шести часам следующего дня весь мир знал о Кейси, механическом человеке.

Несколько научных светил были уже на пути из Европы в Америку, а доктора Стилмана и Кейси в номере Нью-Йоркской гостиницы осаждала армия репортеров и фотографов. Трое астронавтов с мыса Канаверал - экипаж легендарной ракеты, сфотографировавшие Луну, с изумлением обнаружили, что сообщение о их подвиге появилось всего лишь на двенадцатой странице вечерних изданий, потому что все первые одиннадцать страниц были посвящены исключительно обещанной уполномоченным по бейсболу пресс-конференции, который объявил, что примет решение по Кейси не позже, чем к ужину.

В 4-30 того же дня уполномоченный сидел за своим столом, постукивая по столешнице кончиком карандаша. Секретарша принесла ему папку с бумагами, и за короткий промежуток времени, пока она открывала дверь, он мог увидеть толпу репортеров в коридоре.

- Что делать с репортерами? - спросила секретарша.

Мак-Гэри Лягушачий Рот, сидевший на стуле рядом со столом, высказал предположение, что можно было бы с ними сделать, или, точнее, что они сами могли бы с собой сделать. Потрясенная секретарша вылетела из комнаты. Уполномоченный откинулся на стуле.

- Вы понимаете, Мак-Гэри, - сказал он, - что я собираюсь предать этот случай огласке. Кейси должен быть отстранен.

Бертрам Бизли, сидевший на кушетке в другом конце комнаты, издал полу задушенный слабый горловой звук, но в обморок не упал.

- Почему? - громко спросил Лягушачий Рот.

Уполномоченный стукнул кулаком по столу.

- Потому что он робот, черт побери, - сказал он в двенадцатый раз за последний час.

Мак-Гэри развел руками.

- Да, он робот, - просто сказал он.

Уполномоченный взял толстенный справочник.

- Статья 6, раздел 2, бейсбольный кодекс, - произнес он. - Цитирую: Команда должна состоять из девяти человек, конец цитаты. Человек, понимаете, Мак-Гэри? Девяти ЧЕЛОВЕК. Не роботов.

Послышался слабый надорванный голос Бизли с кушетки.

- Комиссар, - сказал он вяло, - у него человеческие намерения и человеческие цели, он является человеческим существом. - Затем он посмотрел через всю комнату на долговязого подающего, безучастно стоявшего в тени. Кейси, поговори с ним. Расскажи ему о себе.

Кейси сглотнул.

- Что... что я должен сказать? - спросил он нерешительно.

- Смотри, - замахал руками Лягушачий Рот. - Он говорит так же хорошо, как я. И он намного лучше большинства болванов из моей бейсбольной команды!

Кулак уполномоченного в который раз стукнул по столу.

- ОН НЕ ЧЕЛОВЕК!

И снова с кушетки раздался слабый стон отчаяния: - Каким еще, по-твоему, он должен быть человеком? Чего тебе еще? - вопросил главный тренер. - У него есть руки, ноги, лицо. Он разговаривает...

- Но сердца-то у него нет, - закричал уполномоченный. - Он даже сердца не имеет. Как бы он мог быть человеком, если сердца нет?

Голос Мак-Гэри и вовсе упал чуть ли не до тихого стона. Его обладатель был прямо-таки раздавлен неопровержимой логикой и истинной правдой этих аргументов.

- У Бизли, к примеру, и вовсе нет сердца. И не было никогда, - сказал он, - а он владеет сорока процентами клуба.

Комиссар отодвинул от себя бумаги и положил руки на стол. Этот жест символизировал законченность, он как нельзя лучше соответствовал рассудительному тону его голоса:

- Вот так, джентльмены, - объявил он, - у него отсутствует сердце. Это значит, что он не человек, а это грубое нарушение бейсбольного кодекса. Следовательно, он не играет.

Дверь отворилась, и доктор Стилман тихо проскользнул в комнату, как раз вовремя, чтобы расслышать последние слова этого заявления. Он помахал Кейси, и тот помахал ему в ответ. Затем он повернулся к уполномоченному.

- Господин уполномоченный, - сказал он.

Уполномоченный полу привстал и посмотрел на пожилого человека.

- Что еще? - устало спросил он.

Стилман прошел к столу.

- Предположим, - сказал он, - мы бы дали ему сердце? Если это действительно единственная вещь, которая отличает его от нормального человека, я мог бы поработать и снабдить его механическим сердцем.

- Подумать только! - заорал Мак-Гэри на всю комнату.

Бизли медленно поднялся с кушетки и достал сигару. Уполномоченный снова сел и смотрел очень, очень задумчиво.

- Это незаконно. Это совершенно незаконно. - Затем он поднял трубку телефона и попросил врача, который осматривал Кейси и на которого ссылался в отчете в первую очередь. - Доктор, - спросил он, - в отношении дела с Кейси, если бы ему поставили механическое сердце, смогли бы вы классифицировать его как.... что я имею в виду, это.... смогли бы вы назвать его, э... - Затем он поднес трубку к лицу, кивая в нее. - Большое спасибо, доктор.

Уполномоченный через всю комнату посмотрел на Кейси. Уполномоченный стучал карандашом по столу, кривил губы и чмокал.

Мак-Гэри достал бутылку с пилюлями и бросил три штуки в рот.

- Хорошо, - объявил наконец уполномоченный. - С сердцем я дам ему временное "добро". До конференции лиги в ноябре. После мы снова вернемся к этому вопросу. Остальные клубы будут орать, как будто речь идет о Джеке-Потрошителе!

Бизли с трудом поднялся, на его лице отразилось огромное облегчение, словно отчаявшийся мореход узрел наконец вдали огонь маяка.

- Тогда все решено, - сказал он. - Нужно, чтобы Кейси стал полноценным человеком, а для этого, в свою очередь, нужна простая... - Он остановился, глядя на Стилмана. - Простая?

- Относительно, - ответил Стилман.

Бизли кивнул.

- Простая операция, чтобы вставить механическое сердце.

Он прошел через всю комнату к двери и открыл ее. Репортеры, крутившиеся около двери, замолчали, как по команде.

- Джентльмены, - обратился к ним Бизли, - вы можете cocлаться на меня.

Репортеры гуськом направились к двери и через минуту заполнили комнату.

- Вы можете ссылаться на меня, - повторил Бизли, когда в комнате снова установилась тишина. - Могучий Кейси снова будет в строю через сорок восемь часов. - Он бросил еще один вопросительный взгляд на Стилмана. - Сорок восемь часов?

- Примерно, - спокойно сказал Стилман.

Вопросы лупили в Мак-Гэри и Бизли, как молнии в громоотвод, в течение двух следующих за этим заявлением минут вся компания была погребена под ворохом записных книжек и утопла в сигаретном дыму.

Затем комната понемногу стала пустеть. Мак-Гэри Лягушачий Рот подобрался поближе к столу, сунул в рот сигару, зажег ее, сделал затяжку, и, держа сигару на отлете, осторожно стряхнул пепел на пол.

- Джентльмены, - объявил он, - как тренер команды "Бруклинских Доджеров", и поскольку я был человеком, открывшим Кейси, хочу сказать вам....

Репортеры быстренько вышли из комнаты, за ними уполномоченный и секретарь, а там и Кейси со Стилманом.

- Мне надлежит сообщить вам, джентльмены, - продолжал Лягушачий Рот, вытирая губы после слова "надлежит" и думая про себя, откуда он взял это слово. - Мне надлежит упомянуть о том. что команда "Бруклинских Доджеров" это команда, которую так запросто не победишь. У нас и скорость, и выносливость, - тут он вспомнил речь Пэта О'Брайена в фильме Кнута Рокка: ...сила, напор, выносливость.

Он не заметил, что дверь, хлопнув, закрылась, что в комнате кроме него находился только Бертрам Бизли.

- А с такими данными, - продолжал он голосом из фильма Кнута Рокка, Знамя Национальной лиги и Мирового чемпионата, и...

- Мак-Гэри, - крикнул ему Бизли. Лягушачий Рот вздрогнул, как будто его внезапно разбудили. Бизли поднялся с кушетки. - И почему ты не сдохнешь? - поинтересовался он и вышел из комнаты, оставив Лягушачьего Рта наедине со своими размышлениями о том, как Пэт О'Брайен развивал эту свою речь в раздевалке во время перерыва в той эпохальной игре с "Гвардейцами Нотр-Дама".

Как Мак-Гэри или Бертрам Бизли провели следующие мучительные двадцать часов, можно только догадываться. Лягушачий Рот опустошил свою бутылочку с нервными пилюлями и провел бессонную ночь, расхаживая по гостиничному номеру. Бизли и вовсе мог бы припомнить разве что короткие мгновения между обмороками, которые случались каждый раз, когда звонил телефон.

На следующий вечер команда готовилась к матчу в раздевалке.

Они играли первую серию из пяти игр против команды "Нью-Йоркских Гигантов", и Мак-Гэри уже придумал девять оперативных планов, а потом порвал их все до единого. Теперь он сидел на скамье и смотрел на своих игроков. Те молчали, как будто их ждал по меньшей мере эшафот. Не было слышно ни звука. Временами то та, то другая пара глаз поворачивалась к телефону, висящему на стене.

Бизли уже звонил доктору Стилману раз семь за этот вечер и не получил никакого ответа. Теперь он разговаривал по телефону с оператором дальней связи в Нью-Джерси.

- Да, - сказал Бизли, и остальные игроки напряженно слушали.

- Ну, - не выдержал Лягушачий Рот. - Как он?

Бизли покачал головой.

- Я не знаю. Оператор все еще не может пробиться.

Монк, самый лучший принимающий "Доджеров", поднялся со скамьи.

- Может быть, там как раз операция в самом разгаре, - предположил он.

Лягушачий Рот обернулся к нему, свирепо сверкнув глазами.

- Итак, у него операция в самом разгаре! Он что, не может одной рукой снять телефонную трубку? - Он посмотрел на стенные часы, потом устрашающе выпятил челюсть и обвел взглядом скамью с сидящими на ней игроками.

- Мы не можем больше ждать, - заявил он. - Я должен укомплектовать команду на сегодняшнюю игру. Коррриган, - сказал он, указывая пальцем на одного из игроков, - сегодня ты будешь подавать. А теперь, все остальные! Он засунул пальцы в задний карман и стал расхаживать перед ними взад и вперед, подражая Пэту О'Брайену.

- Ну парни, - сказал он жестко. - Ну! - Он перестал расхаживать и направился к двери.

- Там соперник, - провозгласил он, голос его слегка дрожал. - Это "Нью-Йоркские Гиганты". - Он произносил слова так, как если бы они были синонимами социальной опасности.

- И пока мы играем, - голос его снова дрогнул, - на столе лежит большой парень по имени Кейси и борется за жизнь.

Слезы заблестели в глазах Монка, когда этот большой специалист ловить мячи представил себе храброго парня, лежащего на операционном столе. Джипи Резник, третий игрок, уткнулся в носовой платок, словно горький ком застрял у него в горле. Бертрам Бизли всхлипнул, прикинув, сколько зрителей было за шесть недель, пока они играли с Кейси, сделал некоторый прогноз о том, что было бы без Кейси, и всхлипнул еще раз. Мак-Гэри Лягушачий Рот ходил взадвперед перед строем игроков.

- Я знаю, - заговорил он сладким голосом, в котором чувствовались едва сдерживаемые рыдания. - Я знаю, что последними словами, перед тем, как кож вошел ему в грудь, были: "Идите, "Доджеры", и победите! Победите ради большого славного парня Кейси!" Последние слова этой тирады были задушены слезами, хлынувшими из глаз Лягушачьего Рта, и рыданиями, перехватившими ему грудь.

Дверь с улицы в раздевалку открылась, и вошел доктор Стилман, за ним шествовал Кейси. Но внимание всех игроков было приковано к Мак-Гэри, который добрался до грандиозной финальной части своей речи.

- Я еще кое-что хочу сказать вам, ребята! Отныне... - громко завопил он, - отныне здесь всегда будет присутствовать душа. Каждый раз, когда вы поднимаете биту, смотрите туда, где обычно сидел Кейси, - потому что его душа будет поддерживать вас и ободрять, кричать вам: Давайте, "Доджеры", давайте! - Мак-Гэри обернулся и посмотрел на Кейси, который улыбался ему. Лягушачий Рот небрежно кивнул.

- Привет, Кейси, - сказал он и повернулся к команде.

- Теперь я собираюсь еще кое-что сказать вам об этом большом парне. У парня есть сердце. Не такое, как у нас, но этот парняга, который лежит сейчас на операционном столе с дыркой в груди...

Нижняя челюсть Лягушачьего Рта отвисла дюймов на семь, когда он медленно повернулся и посмотрел на Кейси. Но сказать по этому случаю он ничего не успел, потому что команда оттеснила его в сторону. Все бросились к герою, тряся руку, колотя по спине, тормоша и хватая его, каждый хотел крикнуть что-то, и поэтому гам поднялся невообразимый. Лягушачьему Рту потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, после чего он крикнул: - Ну хватит! Замолчите! Тихо! ТИХО!

Он оттащил игроков от Кейси и наконец пробился к рослому подающему.

- Ну? - спросил он.

Стилман улыбался: - Иди, Кейси. Скажи ему.

Именно в этот момент все в комнате обратили внимание на лицо Кейси. Он улыбался. Это была большая улыбка. Широкая улыбка.

Завораживающая улыбка. Она разлилась по всему лицу вверх и вниз.

Она светилась в его глазах.

- Послушайте, мистер Мак-Гэри, - гордо сказало он и показал пальцем себе на грудь. Лягушачий Рот приложил ухо и услышал устойчивое "тик", "тик", "тик".

Тут Лягушачий Рот отступил назад и взволнованно закричал: - У тебя появилось сердце.

Реплики игроков слились в восхищенный хор, который Бизли, едва стоящий на ногах от волнения, пытался утихомирить.

- А посмотрите на эту улыбку, - сказал Стилман, перекрывая общий шум. - Это единственное, чего я не смог дать ему раньше, - улыбка!

Кейси обнял старика.

- Это здорово. Это просто здорово. Теперь я чувствую себя... чувствую себя... как единое целое!

Команда взревела от переполнявших ее чувств, а Бертрам Бизли взобрался на массажный стол, сложил рупором руки и прокричал:

- Прекрасно, "Доджеры" - на поле. Команда - вперед! Кейси сегодня начинает. Новый Кейси!

Команда шумно выбежала на поле, отбросив Мак-Гэри в сторону и заглушив первую часть его новой речи, которую он начал так:

- Ну, парни! Весело, энергично, напористо... - Ему не удалось закончить речь, потому, что Монк, Резник и Инфилд в едином порыве вынесли его за дверь.

Когда Кейси был объявлен стартером команды "Доджеров" в этой игре, толпа изрыгнула рев, который мог заглушить любой раскат грома из тех, какие когда-либо громыхали здесь или в окрестностях Нью-Йорка. А когда Кейси вышел на поле и направился к насыпи, 75833 человека встали и как один зааплодировали, и только второй игрок, который в это время нес мяч подающему, заметил, что в глазах могучего Кейси были слезы, а выражение его лица такое, что второй игрок остановился. Поистине, он никогда не видел НИКАКОГО выражения на лице Кейси прежде, а сейчас он остановился и потом, когда шел к своей линии, несколько раз оглянулся.

Судья крикнул: "Игра", и Доджеры начали шумно переговариваться, что всегда предшествовало первой подаче. Монк подал сигнал, а затем выставил рукавицу, ожидая мяч. Начинать надо с быстрого мяча, подумал он. Следует дать им понять, против кого они играют, подзадорить их немножко. Ошеломить. Заставить из нервничать. Вот как планировал Монк свою стратегию за площадкой. Такая стратегия и не была особенно необходима, когда подавал Кейси, но всегда неплохо было продемонстрировать с самого начала тяжелую артиллерию! Кейси кивнул, крутнулся и бросил. Спустя двенадцать секунд у женщины в квартире на третьем этаже в трех кварталах от стадиона бейсбольным мячом, пролетевшим более семисот футов, было выбито стекло в спальне.

Тем временем толпа на трибунах сидела, молча разинув рты, глядя, как стартер с битой из команды "Нью-Йоркских Гигантов" вразвалочку шел по полю прямо в распростертые объятия товарищей по команде, приветствующих его после такого удачного начала.