Серлинг Род

Escape clause

РОД СЕРЛИНГ

ESCAPE CLAUSE

Перевод А. Молокина

[Escape clause - пункт договора, предусматривающий отказ от взятого обязательства. ]

Уолтер Бедекер лежал в постели и ожидал врача. На нем был теплый шерстяной купальный халат, надетый поверх теплой шерстяной пижамы, а голова была туго обмотана теплым шерстяным шарфом, завязанным под подбородком огромным бантом. На столике у постели стоял поднос, заставленный всевозможными пузырьками и бутылочками. Тут были таблетки, примочки, антибиотики, аэрозоли от насморка, аэрозоли от ангины, ушные капли, капли от насморка, три коробки бумажных носовых платков и книга, озаглавленная "Как стать счастливым во время болезни". Он лежал, сурово глядя в потолок, но вдруг раздраженно перевел взгляд на дверь, за которой послышались шаги жены.

Этель, его жена, была здорова. Господи, она была здорова! Ну просто кровь с молоком. Она даже не зябла никогда. Но он, Уолтер Бедекер, шел от кризиса к кризису, от болезни к болезни, от мучительной боли к мучительной боли.

Уолтеру Бедекеру было сорок четыре года. Он боялся следующего: смерти, болезни, чужих людей, микробов, сквозняков и так далее. У него был единственный интерес в жизни: Уолтер Бедекер; он был озабочен лишь одним: жизнью и благополучием Уолтера Бедекера; один-единственный вопрос постоянно занимал его: если Уолтер Бедекер умрет, как сможет дальше существовать человечество? Короче, это был маленький человечек с личиком гнома, который имел пунктик относительно болезней примерно так же, как большинство людей имеют пунктик относительно собственной безопасности.

Этель вошла в комнату, пятый раз за последний час, чтобы поправить одеяло и взбить подушку. В течение всей процедуры он не сводил с нее желчного взгляда -и молчал. Лишь только когда она помогла ему опустить голову на подушку, он слабо застонал.

- Голова все болит, милый? - спросила Этель.

- Болит, Этель, это не то слово, - проговорил он сквозь сжатые зубы. Боль - это всего лишь незначительное беспокойство. То, что я испытываю это сплошное мучение. Настоящая пытка.

Этель отважилась на сочувственную улыбку. Уолтер, говоря о своих недугах, всегда пользовался исключительно превосходной степенью, и в этом месяце он болел уже пятый раз. Прозвенел дверной звонок, и она не смогла побороть чувства облегчения, на мгновение проступившего на лице. Уолтер отреагировал моментально.

- Не можешь находиться в одной комнате со мной, вот как, - заявил он. - Больные люди утомляют, не так ли? - Он повернулся на правый бок и уперся взглядом в стену. - Такова трагедия больного, - сообщил он стене. - Жалость так называемых любимых... как она преходяща!

- Ах, Уолтер... - начала было Этель, но остановилась, безропотно пожала плечами и пошла открывать дверь.

За дверью стоял врач с черным чемоданчиком. Она проводила его наверх.

- Ну, как мы себя сегодня чувствуем, мистер Бедекер? - поинтересовался врач. Он страшно устал, и у него болели ноги. Он терпеть не мог вызовы на дом, разве что помощь была действительно необходима, но тут был явно не тот случай. Он изо всех сил старался скрыть сквозящую в голосе усталость.

- Как я выгляжу? - пролаял Бедекер.

Врач улыбнулся и сказал:

- Довольно хорошо, на мой взгляд.

Лицо Бедекера перекосилось, словно от недозрелой хурмы, и он с нескрываемой издевкой повторил:

- "Довольно хорошо, на мой взгляд", вот как! Так вот, уверяю вас, доктор, что я чувствую себя вовсе не хорошо. Ни в коей степени не хорошо. Я очень болен. В чем вы вскоре и убедитесь, когда обследуете меня. Но я хочу, чтобы вы сказали мне худшее. Я не желаю, чтобы меня щадили. Я не трус.

- Я уверен в этом. Вытяните руку, мистер Бедекер. Я хочу сначала измерить ваше давление.

Бедекер выпростал из-под одеяла руку с прекрасно развитой для его возраста мускулатурой, и врач раскрыл свой чемоданчик.

Минут через десять он убирал свои принадлежности, а Бедекер мрачно смотрел на него.

- Итак, доктор?

Врач закрыл чемоданчик и, ни слова не говоря, повернулся к Бедекеру.

- Я задал вам вопрос, доктор. Насколько все плохо?

- Ваши дела ни в коей мере не плохи, - ответил врач. - Фактически они очень хороши. У вас нет температуры. Давление в норме. Дыхание в норме. Сердечная деятельность в норме. Вы не инфицированы. Горло чистое. Носовые проходы чистые. Уши чистые.

- А что вы скажете о болях в боку и спине? Что вы скажете о четырех бессонных ночах? Что вы скажете об этом? - с триумфом вскричал Бедекер.

Врач покачал головой.

- Что я скажу об этом? "Это", мистер Бедекер, явления психосоматические!

Глаза Бедекера вылезли из орбит.

- Психосоматические? Вы хотите сказать, что все эти болезни существуют лишь в моем воображении?

- Что-то вроде этого, мистер Бедекер, - спокойно ответил врач.

- С вами все в порядке, это действительно так, за исключением недугов, которые вы сами себе придумали. Ваши боли, мистер Бедекер, воображение. Ваша бессонница вызвана нервами и ничем более. Короче, мистер Бедекер, вы очень здоровый человек!

Уолтер Бедекер грустно улыбнулся своей любимой наперстнице, стене справа, и сообщил ей, подчеркнув свои слова движением головы в сторону доктора:

- Видишь? Это врач. Четыре года он учился в медицинском институте. Два года работал интерном[Интерн - молйдой врач, живущий при больнице. ]. Два года - практикантом. И кто он такой? Я спрашиваю тебя, кто он такой? - Он сделал паузу и выкрикнул: - Шарлатан!

Доктор выдавил улыбку. Этель на цыпочках приблизилась к нему и шепотом спросила:

- Каков диагноз?

Бедекер завопил:

- Не спрашивай его. Этот человек - идиот!

- Уолтер, милый, - терпеливо сказала Этель, - не надо так волноваться.

- Перестань говорить шепотом! - закричал Бедекер. - Вы видите перед собой половину моих несчастий, - обратился он к врачу. - Эта женщина. Эта ужасная женщина, которая целый день чего-то шепчет, чтобы заставить меня поверить, будто я болен, даже когда я здоров. А я болен, - поспешно заверил он доктора. - Я лежу на смертном одре, и кто толкает меня на тот свет? Шарлатан и эта постоянно шепчущая женщина с куриными мозгами!

- Я позвоню завтра, миссис Бедекер, - сказал врач.

- Завтра не будет нужды в звонке, - вмешался Бедекер. - Просто приходите со свидетельством о смерти и прямо тут его заполните.

- Ах, Уолтер... - жалобно простонала Этель.

- Не изводи меня своими крокодильими слезами, идиотка! - закричал на нее Бедекер. - Я даже не могу описать вам, доктор, как она будет рада избавиться от меня!

Врач, спускаясь вниз в сопровождении Этель, уже не улыбался. У двери он остановился и очень внимательно на нее поглядел. В свое время она, должно быть, была очень привлекательной женщиной. Господи, столько лет быть замужем за таким человеком!

- Как он, доктор? - спросила Этель.

- Миссис Бедекер, - сказал врач, - ваш муж - один из самых здоровых моих пациентов. Если бы он захотел вступить в морскую пехоту, я бы дал ему зеленую улицу., Этель с сомнением покачала головой.

- Он все время болеет. Он не позволяет мне открывать окна. Он говорит, что в каждом кубическом футе воздуха содержится восемь миллионов девятьсот тысяч микробов.

Врач откинул голову и расхохотался.

- Наверное, тут он прав.

Этель обеспокоенно добавила: .

- И он только что уволился с работы. Это было пятое место с начала года. Он говорит, что его заставляют работать на сквозняке.

Врач перестал смеяться и поглядел на стоящую перед ним невысокую миловидную женщину.

- Миссис Бедекер, - сказал он мягко, - нет ничего, что я смог бы сделать для вашего мужа. Или любой другой доктор... за исключением, быть может, психиатра.

Этель потрясенно поднесла ладони к губам.

- Психиатра... - повторила она.

Врач кивнул.

- Все его недуги - у него в голове. Этот ужасный страх перед болезнями. Эта боязнь смерти. Полагаю, я слишком упроСтил все, когда сказал, что он совершенно здоров. Кое-что у него не в порядке. Это постоянное беспокойство о себе - своего рода болезнь. Он всегда был таким напуганным? .

- Сколько я его знаю, - ответила Этель. - Когда он ухаживал за мной, то говорил, что у него туберкулез в последней стадии и ему осталось жить какую-нибудь неделю. - Она грустно и задумчиво поглядела в сторону. - Я вышла за него лишь потому, что мне было так жаль его... - она закусила губу. - То есть я хочу сказать...

Врач дотронулся до ее руки.

- Я все понимаю. Я позвоню вам завтра. - Он снова внимательно посмотрел на нее, полез в карман, достал чистый бланк и написал рецепт. Вот, - сказал он, протягивая листок. - Вы выглядите немного усталой. Это витамины.

Из спальни донесся пронзительный вопль Бедекера:

- Этель! Здесь сквозняки! Я чувствую, что наступает кома!

- Да, милый, - поспешно отозвалась Этель. - Бегу.

- Не забудьте про витамины, - сказал врач, чуть подмигнув при крике Бедекера. - До свидания, миссис Бедекер.

Этель заперла за ним дверь и опрометью бросилась в спальню.

Бедекер лежал в постели, свесив голову с подушки, и слабой рукой делал указующие жесты в сторону окна.

- Этель, - простонал он, - по комнате гуляет холодный ветер!

Окно было приоткрыто-примерно на пятую часть дюйма. Она затворила его, и Бедекер чуть приподнялся в постели.

- Знаешь ли ты, сколько микробов содержится в одном кубическом футе воздуха?

Тяжело дыша от быстрой ходьбы, она назвала число и услышала его крик.

- Восемь миллионов девятьсот тысяч! - Он опустил голову на подушку. Я знаю, ты хочешь, чтобы меня не стало, вот почему ты всюду открываешь окна, но хоть ради соблюдения приличий,-Этель, делай это не так откровенно.

Этель поправила его одеяло.

- Врач сказал, что тебе нужен свежий воздух. Он сказал, что здесь слишком душно. - Она дотронулась до его руки, которую он резко отдернул.

И тут он увидел в ее руке рецепт.

- Это что такое? - Он выхватил листок из ее пальцев. - Где ты это взяла? Я не болен, но он дает тебе рецепт на лекарство для меня. Со мной все в порядке, но пока я беспомощно лежу тут, он говорит тебе, что мне осталось жить каких-нибудь двадцать минут. - Он поджал губы, словно старая ханжа. - Не отрицай, Этель. Будь добра, не отрицай. Я почувствовал, что вы сговорились в тот самый момент, когда ты покинула комнату!

Этель закрыла глаза, борясь с охватившей ее слабостью. Потом глубоко вдохнула и сказала:

- Это рецепт на витамины, Уолтер. Для меня.

Бедекера словно гром поразил.

- Витамины? Для тебя, - Он повернулся к стене и кивнул своей старой знакомой. - Я тут лежу, и жизнь уходит из меня, а этот шарлатан выписывает лекарства моей жене. Видишь? Я умираю, а она собирается глотать витамины!

Он зашелся в приступе кашля. Этель попыталась похлопать его по спине, но он отбросил ее руку. Спустя мгновение он повернулся на спину, всем своим видом демонстрируя слабость, покачал головой и закрыл глаза.

- Не обращай внимания, Этель. Иди, куда тебе надо. Дай мне умереть спокойно.

- Хорошо, Уолтер, - мягко согласилась Этель.

- Что! - завопил Бедекер.

На этот раз глаза прикрыла Этель.

- Я хочу сказать, - прошептала она, - что я оставлю тебя в покое, Уолтер, чтобы ты мог немного сoснуть.

Какое-то мгновение он неподвижно лежал, потом вдруг вскочил и уселся на краю кровати.

- Я не могу спать! - визгливо закричал он. - Почему вообще человек должен умирать? Я тебя спрашиваю. Почему человек должен умирать? - Он вскочил на ноги и подошел к окну, выискивая хоть малейшую Щель, через которую мог проникнуть воздух. - Мир существует миллионы миллионов лет, а сколько живет человек? - Он чуть раздвинул большой и указательный пальцы. Вот столько! Чуть-чуть. Под микроскопом не увидишь. Почему человек не может жить пятьсот лет? Или тысячу лет? Почему он должен умирать чуть ли не в ту самую минуту, когда появляется на свет?

- Я не знаю, милый.

- Само собой. Ладно, иди, куда собиралась, Этель.

- Да, милый. - И она вышла в гостиную с чувством огромного облегчения, которое испытывала всякий раз, когда избавлялась от присутствия Уолтера Бедекера. Сегодняшний день был одним из тяжелейших. Утром он четырежды требовал вызвать врача, затем заставил Этель позвонить в больницу и справиться о наличии у них кислородной палатки. Сразу после ленча он настоял на том, чтобы она вызвала водопроводчика для проверки радиаторов центрального отопления. Водопроводчик прибыл, и Уолтер немедленно дал по нему залп из всех орудий левого борта кровати, ибо тот стучал по трубам и прямо в комнате спускал горячую воду.

- Так вы хотите, чтобы было потеплее, мистер Бедекер? - с ликованием в голосе осведомился водопроводчик. - Минут через двадцать температура перевалит за сто градусов. Будет вам тепло!

Разъяренный стуком водопроводчика по трубам, Бедекер закричал:

- Обезьяна! Вон отсюда! Если уж мне суждено умереть, то по крайней мере я хочу умереть в комфорте и покое. Убирайся вон!

Раздражение, которые вызывали у водопроводчика жильцы восьмидесятитрехквартирного дома, обрело конкретную цель.

- Что ж, раз вы собрались помирать, Бедекер, - сказал он, - и вы попадете туда, куда попадете... к тому времени как повысится температура, вы вряд ли ощутите разницу!

Теперь Этель чувствовала результаты обещания водопроводчика.