Далее, однако, он предполагает, что Инка прибыл в страну за океаном за несколько тысяч лет до прихода инков к власти. Прошли тысячелетия - и пришельцы смешались с индейцами, но в памяти их потомков осталось имя отважного морехода. первого белого человека, прибывшего из Европы.

Заманчиво было бы доказать это. Но меня смущает как раз полное тождество имен. Вряд ли имя "Инка" не претерпело бы изменений в произношении и письме даже за гораздо более короткий срок, чем тысячелетия. Так, имя легендарного, хорошо известного грекам фригийского царя Мидаса в Ассирии в то же самое время писали так: Мита. Имя мидийского царя Киаксара по соседству, в Иране, писали тоже иначе. Я не буду приводить многочисленные примеры этого хорошо известного лингвистам и историкам явления. С большинством имен собственных так поступали даже современники, даже соседи по региону и по языковой группе, чего уж надеяться на буквальное сохранение звучания и написания, если речь идет о тысячелетней пропасти, да еще о разных берегах океана!

Поэтому мне хотелось отыскать не полное созвучие, а сохранение направленности деятельности Инки в других источниках, помимо фризской книги. И если имя при этом несколько изменено, то не беда - так и должно произойти. Итак, я взялся отыскать в других книгах или надписях морехода, который поплыл в океан, не вернулся и все же остался, как и в книге фризов, в памяти людей.

Таким источником оказалась одна из древнейших песен Двуречья. Из цикла таких песен составился позднее знаменитый эпос о Гильгамеше в его завершенном виде. Но задолго до этого были лишь песни-былины. Они записаны на глиняных табличках. Древности Шумера, как мне казалось, сопоставимы по давности с книгой фризов, и потому к ним хотелось обратиться прежде всего.

Иногда эти эпические песни называют еще сказаниями. Я процитирую несколько строк по книге В.К. Афанасьевой "Гильгамеш и Энкиду" (М., 1979. С. 85):

Когда небеса отошли от земли, вот когда,

Когда земля отошла от небес, вот когда,

Когда семя человечества зародилось, вот когда,

Когда Ан забрал себе небо, вот когда,

А Энлиль забрал себе землю, вот когда,

Когда Эрешкигаль подарили Куру, вот когда

Когда он поплыл, когда он поплыл,

Когда Отец в подземный мир поплыл,

Когда Энки в подземный мир поплыл,

Вместе с владыкой малые полетели,

Вместе с Энки великие полетели...

Из этих строк становится ясным, что плавание Энки-Инки происходило в очень отдаленные времена, настолько отдаленные, что наш герой-мореплаватель, пропавший без вести, остался в памяти уже богом. Плавание к погибшей стране Атлантиде, конечно, можно назвать разве лишь плаванием в подземный мир, иначе - в царство мертвых, в преисподнюю. В шумерском сказании не указано точное географическое положение погибшей страны и даже ее название, в отличие от книги фризов. Но сказанного достаточно, чтобы понять положение авторов, пытающихся передать потомкам роковой смысл предприятия Энки.

Мы помним, что мгла рассеялась, извержения прекратились, и только тогда Инка фризов удалился, отделился от флотилии Нээф-Туна. Образно это так и можно передать: когда небеса отошли от земли, когда земля отошла от небес. Имена богов ан (Ану) и Энлиль хорошо известны в шумерском пантеоне. Эрешкигаль - владычица большой земли. Таков буквальный перевод. И это уместно в контексте событий. Кур - подземный мир. Поразительно точное описание событий вызывает у меня по меньшей мере изумление. Ведь если Эрешкигаль тогда владела большой землей Алдланд-Атлан, то после катастрофы она действительно оказалась подаренной Куру - подземному миру!

Иногда исследователи считают, что Кур - это еще и имя чудища вроде дракона. Что ж, еще одно образное сравнение...

Мне остается сказать несколько слов по поводу этого отрывка. Возможно ли, чтобы Инка-Энки, реальный герой книги фризов, стал богом? Да, таков путь богов на небо. Шумерский бог Думузи упоминается в исторических царских списках вовсе не в качестве бога! Его признали божеством лишь позднее. Сам Гильгамеш был обожествлен. В земной жизни он был царем династии Урука.

Эпическая песня, из которой я хочу привести еще один отрывок, записана во II тысячелетии до нашей эры, но создана значительно раньше (вероятнее всего, на целое тысячелетие):

Нос ладьи царевой,

Как волк, вода пожирает,

В корму ладьи Энки,

Словно лев, вода бьется.

Нелегкое плавание выдалось на этот раз. Будь иначе - вернулся бы Инка-Энки к своим берегам. Но разыгралась стихия - и нет назад пути герою. Добавлю, что строки, приведенные выше, играют роль своеобразного запева, зачина песни-сказания. Далее идут описания, судя по всему, более близких по времени событий. Таким образом, начало песни древнее главной ее части, посвященной Гильгамешу и Энки. Чтобы читателю легче было ориентироваться, я должен пояснить, что созвучие имени Энкиду с божественным именем не случайно.

Самый древний из известных слоев шумерской мифологии, посвященной Гильгамешу, награждает его спутником. Спутник этот - Энкиду. Он помогает главному герою эпических песен-былин, и он почти тезка бога Энки.

Но помощь эта эпизодическая, часто пассивная. А в одной из пяти дошедших до нас песен ("Гильгамеш и Ага") о самом существовании Энкиду нам предстоит узнать или даже догадаться по одной-единственной фразе текста, это обращение главного героя к своему слуге Энкиду. Так молчаливо сопровождает слуга своего господина, и только один раз упомянуто его имя в песне. В другой песне Энкиду остается почти бездеятельным. И все складывается так, что при чтении нас не покидает мысль о случайности Энкиду в этом цикле, причем такой, которая связана с искусственным введением его фигуры в песни-бь1лины. Только в более позднем эпосе о Гильгамеше, записанном уже севернее Шумера аккадцами, он выступает не только как действующее лицо, но и как полноправный герой всего произведения. Но, зная, что законченному эпосу предшествовали отдельные песни-былины шумерского цикла, мы понимаем, что это результат творчества. Однако нельзя отрицать, что аккадский "Гильгамеш" основан на еще неизвестных нам источниках того же аккадского происхождения.

Пассивность Энкиду в "исконном" шумерском цикле наводит на следующее умозаключение: Энкиду является своеобразной вставной фигурой. Он буквально перенесен из какого-то очень древнего мифа или источника. Но, соединившись с Гильгамешем, он начал вторую жизнь, уже литературную. Если это так, то можно ли путем умозаключений восстановить его первую жизнь и первую судьбу? И его подлинный облик? Да, можно. И в этом помогает "Ура Линда Бук". Мы уже знаем, что Энки-Инка отважный мореплаватель и с его именем связана такая древность, в которой боги являются реальными людьми.

Шумерские песни послужили основой эпоса, который создали северные соседи Шумера - аккадцы.

Но еще до создания аккадского эпоса в Шумере был известен Энки-Имду. Это бог земледелия. И одновременно бог каналов и дамб. Итак, сначала Энки, плывущий в преисподнюю. На самом деле, вполне вероятно, в Атлантиду, но уже затонувшую. Поскольку страна мертвых находилась, по поверьям древних, на западе, скорее всего за океаном, как у этрусков, то маршрут великого бога Энки-Инки вполне обоснован "Ура Линда Бук". С другой стороны, Энки-Имду, наследник Энки-Инки, тоже божественная фигура, во всяком случае в последующей мифологии, отражающей далекое прошлое. И если таким прошлым была реальность, отражающаяся в "Ура Линда Бук", мифологизированная затем в шумерских песнях-былинах, то появление Энки-Имду вполне понятно. Но шумеры должны были "приспособить" нового бога к своим текущим нуждам, то есть к земледелию. Одновременно от его прежних наследственных функций (сын великого мореплавателя, бога у шумеров) тоже должно остаться явное свидетельство в мифе. И оно есть: он "бог каналов и дамб". Прошли века и тысячелетия - и вот сделан шаг от моря, морского дела именно к земледелию. Каналы находятся в некотором роде посередине между морем и сушей, они связывают то и другое и в переносном смысле связывают старую и новую профессию божества. Итак, Энки-Имду законный наследник Энки-Инки.

Следующий шаг был сделан потом. Появление Энкиду - это новая ипостась Энки-Инки-Энки-Имду. Энки-Имду был оторван от своих занятий каналами и дамбами, чтобы послужить образцовым спутником новой восходящей звезды Гильгамеша. Он стал типичным жителем гор, даже отчасти степняком, наивным, сильным, верным рабом, спутником, а по рождению - Гильгамеша. Так развивались события после того, как великий Инка фригийцев почил в бозе, а Атлантида исчезла.

Энкиду, обновленный герой, утратил прежние обязанности и занятия, утратил и свой образ, стал покорным слугой, почти тенью Гильгамеша. Но по законам уже литературы он стал живым, обрел свою вторую - литературную судьбу в аккадском эпосе.

Сказанное об Энки-Инке еще не является доказательством параллели, параллель можно построить только по нескольким точкам. Попробуем это сделать.

Вспомним о родственнике Инки. Это Нээф-Туна. Если нам пока не известно это имя из шумерского цикла, то доказательством подлинности событий и их древности могли бы служить указания в иных источниках того же региона. Такие указания налицо. В Средиземноморье, где, несомненно, плавал Нээф-Туна, а именно в Италии, в Риме, его могли, пожалуй, знать под именем Нептуна, Нептун - один из древнейших римских богов, его культ, по преданию, ввел сам Ромул, а ранее Ромула не было и города Рима. Нептун почитался в основном людьми, отправлявшимися в дальние морские странствия. Недаром он был отождествлен с Посейдоном - еще за три века или ранее того до нашей эры. В провинциях Римской империи с Нептуном отождествлялись местные боги покровительствующие морякам. Стремление приписать Ромулу культ Нептуна очевидно - ведь древнейший культ иначе и некому приписывать. Перед Ромулом зияет пропасть в истории Рима. Плутарх поступает просто: он пересказывает ряд легенд об основании Вечного города и в их числе самую распространенную версию о Ромуле и его брате-близнеце Реме.

Вполне логично, что рождение культа легендарного Нептуна, бога славного и древнего, приписывается легендарному же Ромулу, давшему жизнь Риму, Вечному городу. Тут все концы сошлись с концами и одна легенда помогает другой. Нас, однако, интересует история.

* * *

Трудно закрыть глаза на совпадение имен и саму направленность деятельности фризского Нээф-Туны и римского Нептуна. Поэтому нужно повнимательнее присмотреться к древнейшим истокам мифов и выделить то общее ядро, из которого возникли интересующие нас образы. Это ядро нужно искать в том же регионе, в окрестности великого Среднего моря, как оно названо во фризской книге, включая и Месопотамию, что мы уже сделали.

Вполне естественно сближать, если позволяет этимология, два имени. Имя римского бога должно отражать сферу его владычества. По аналогии с именем фризской книги выделим в имени Нептуна вторую часть: Тун. Что она означает? Так же, как и вторая часть фризского имени - Туна, она может быть объяснена на основе авестийской параллели. В древнем памятнике иранцев Авеста осталось созвучное слово. Оно означает: "река".

Связь с тем же иранским корнем осталась, как полагают лингвисты, в названиях многих рек - от Британии до Европы. Например, Дунай, Дон, Двина. Вода, море, озеро обозначались в Урарту сходным словом (Мещанинов И.И. Халдоведение. История древнего Вана. Баку, 1927. С. 242). Бесспорно, это одно из древнейших слов: при его написании использовалась ассирийская клинопись. Это корневое слово древних ванов-урартийцев дает слово "туини" "морской".

Теперь нетрудно сопоставить авестийское и ванское звучание. Но если два таких древних самостоятельных источника дают сходный результат, то можно заключить: исходное слово относится к временам еще более далеким. Это исходное слово, по всей видимости, мы и найдем во второй части имени Нээф-Туны и Нептуна. Возможно возражение: при чем тут "река", если речь идет действительно о великом мореплавателе выходившем, бесспорно, в океан (ведь не мог же выйти в океан первым, на свой страх и риск, младший соратник Нээф-Туны Инка - да к тому же еще один). Но представления древних отличались от наших. Так, древние греки считали океан большой рекой, окружающей землю и море, дающей начало рекам. Эти представления отражены в "Илиаде" Гомера.

Так мы окончательно приходим к эпитету "морской, океанский", который стал второй частью имени Нептуна и Нээф-Туны. Это вытекает из ванских, урартских источников, которые отражают языковые пласты Малой Азии и трояно-фракийского региона.

Три имени следуют этой закономерности: Нээф-Туна, Нептун, Нетун. Повторяется элемент "тун", "туна", значение которого теперь стало ясным. Однако этот эпитет слишком "документален". Он отражает саму реальность, саму судьбу древнего морехода. Состоявшееся за тем обожествление было неизбежным процессом. Вспомним, что речь идет о герое, действовавшем задолго до Гильгамеша, царя города Урука, который тем не менее был обожествлен еще в древности. Но если обожествление произошло, то на смену реальным эпитетам должны прийти божественные компоненты имени того же Нээф-Туны. И такой компонент нетрудно обнаружить. Выше говорилось об этрусском имени бога Нетура. Этот Нетуру, вне всякого сомнения, тот же самый Нептун-Нетун, но обожествленный несколько на иной лад и в другом регионе. Вторая часть его имени - "тур" - сближает его с древне-скандинавским Тором, финно-угорским Таарой, со славянским Перуном (мать Тора носит имя Фьоргун - а оно этимологически равнозначно имени славянского бога), с другими богами-громовниками (немецким Донаром). Древнегерманское понятие "громовник" может даже служить связующим звеном между именами Тур-Тор и Туна-Тун. Эти слова - "туна", "тур" - имеют некоторое отношение и к грому, и к воде небесной, а море и небо в древности представлялись единой стихией.

Но компонент "тур", ставший обобщением, приобретает самостоятельность и должен входить в имена других богов. Так оно и произошло. Вероятнее всего, имена Нуми-Торум, Торум, Кярс-Торум (боги обских угров, пришедших с юга) сохранили именно этот компонент. Кельтский бог - громовержец Таранис - тоже попадает в эту группу.

Вывод из вышесказанного весьма любопытен. В имени фризского морехода собственно именем является только первая часть. Но эта первая часть практически совпадает с именем известнейшего библейского героя Ноя.

Но прежде чем соединить историю Нээф-Туны и библейского Ноя, придется выделить факт, имеющий магическое значение: древнегреческие слова "ностео" и "ностос", означающие возвращение и вообще отправление в странствие, оказываются созвучными имени фризского морехода, действительно вернувшегося из плавания на свою землю, а затем отправившегося в новое беспримерное странствие - уже в мифы и легенды.

То же произошло и с Ноем. Он унаследовал имя древнего героя. Но рассказ о нем сохраняет черты местного потопа в Двуречье. Вероятнее всего, в нем соединены имя, ставшее легендой, и рассказ о потопе в Двуречье, следы которого найдены учеными, но относятся они к IV тысячелетию до н.э., а не ко времени Атлантиды Платона. Аккадское имя героя потопа - Ут-Напишти напоминает, правда, о Нээф-Туне.

...Трудно привыкнуть к мысли, что найдена древнейшая из книг, созданных человеком, но это, по всей видимости, так. Выводы, которые могут быть сделаны относительно имени Бургтмаад, - еще одно звено в цепи доказательств.

* * *

В Национальном музее Неаполя можно увидеть мраморную богиню, имя которой, судя по всему, названо в книге "Ура Линда Бук": Бургтмаад. Посетители же музея знакомы с другими ее именами: Кибела, Кивева, Дипдимена, Великая мать и Мать богов. Эти имена помнят греческие источники, сообщающие о поклонении богине во Фригии.

Фригийская богиня олицетворяла силы природы, возрождение, плодородие. Вариант ее имени хорошо известен хеттам и хурритам, лувийцам и сирийцам; Кубаба. Известна гипотеза У. Олбрайта о заимствовании имени Кубабы из древней Месопотамии, причем Кубаба - Священная Баба, как перевел У. Олбрайт (см.: Мифы народов мира. Т. 2. М., 1982). В сирийских документах также названо ее имя, а также имя ее жреца.

Такая распространенность культа богини косвенно свидетельствует о его древности даже по отношению к хеттам. В музее богиню охраняют два льва, сама она восседает на троне.

Изображали ее также сидящей в золотой колеснице с короной на голове. С 204 года до н.э. культ Кибелы был введен в Риме как государственный. Два леопарда образуют как бы подлокотники трона, на котором, вне всякого сомнения, та же богиня восседает еще во времена города Чатал-Гююка (название современное). А было это еще в VI тысячелетии до н.э. - как свидетельствуют археологические находки в центральной части Малой Азии.

Как уже говорилось, в ходу у фригийцев были еще два имени: Мать богов и Великая мать. Фригийский культ пришел из древности, из эпохи первых городов и, добавим, первой письменности. Малая Азия и Фракия когда-то составляли единое этнокультурное целое. Племена уходили из Малой Азии, возвращались и снова покидали ее в трудные времена нашествий - такова история региона. И снова книга фризов ведет нас именно сюда. Ведь и в ней есть героиня с этим именем.

Мне остается лишь перевести на русский язык имя древней богини фризов, Бургтмаад. Это - Верховная мать. Небесная мать. Начиная от Перуна, хеттского Пирвы и Перкона, без труда прослеживается и выделяется древний корень, оставшийся со времен "Ура Линда Бук". Переход звуков в-б хорошо известен даже неспециалисту. Так же, как г-х. Бургт - это "вурхт"-"верх".

Вторая часть слова - маад - перевода не требует. Это "мать".

Верховная мать. Небесная мать. Мать богов. Вот точный перевод имени из древней книги фризов.

Выражение "жрица Бургтмаад" следует понимать в книге так: жрица Матери богов, жрица Верховной матери. Конечно, вероятно и отождествление жрицы с богиней - в древности это не редкость. У этой жрицы есть и другое имя Мин-Эрва, которое совпадает с именем римской богини Минервы. Но римская богиня начинает свою биографию опять-таки в земле этрусков. Менрва, Менерува - вот этрусские варианты имени, которые, бесспорно, древнее латинского, всем известного. Культ богини этруски принесли с собой из трояно-фракийского региона. И если Мин-Эрва названа предводительницей "Ордена дев", то это означает, что она позднее был обожествлена, как и Нээф-Туна или Инка.

"Ура Линда Бук" - древнейшая книга человечества. Последующие приписки говорят о стремлении сохранить историю фризов. Может быть, потому ее хранители-фризы наиболее бережно относились к тем местам, которые посвящены и предкам. Надо полагать, в книге были и другие главы, касающиеся истории человечества. Но можно понять и тех, кто не был уже в состоянии переписать в очередной раз всю книгу.

И все же даже в том виде, как она сохранилась, книга фризов является уникальным памятником. Ее немногие строки дают вполне реальный ключ к миру богов и людей.

Часть III

ГДЕ ЖИЛИ БОГИ АСГАРДА

И ВЕЛИКАНЫ ХОЛОДНОЙ СВИТЬОД?

Глава 1

О ЧЕМ РАССКАЗЫВАЮТ СКАНДИНАВСКИЕ МИФЫ?

Историю предков разных поколений, живших в разные века и тысячелетия, проследить трудно. Она отражается в зеркале мифа. Историку приходится иметь дело, к примеру, с названиями племен, под которыми скрываются целые племенные союзы. И каждое племя могло поклоняться своим богам. Однажды мое внимание привлек племенной союз алан (аланьасу китайских источников). Я пришел к выводу, что именно в этом союзе племен, точнее, в части их, в их верованиях, можно найти ключ к скандинавским песням о богах и героях, к мифам. Именно выходцы из этого круга племен завоевали во второй половине I тысячелетия до н.э. территории в предгорьях горного хребта Копетдага и основали затем во время дальнейших походов Парфию - могучее государство древнего мира. Именно здесь, в подгорной полосе Копетдага, был основан культовый центр. Это Ниса, хорошо известная археологам. Там совершали ритуалы в честь древних богов, по крайней мере в первый период ее существования. Ниса отражена в скандинавских мифах наряду с гораздо более древними и с более поздними представлениями и культами предков. На мой взгляд, Ниса была создана, в частности, как центр поклонения обожествленным предкам, потомки которых основали Парфию. В последующие столетия происходило обожествление и самих этих потомков, под именем асов - древнейшим племенным именем. Приход же алан-асов в Европу - хорошо известный исторический факт. И в Европу они могли прийти не только из Парфии.

Вот что писал в послесловии к моей работе "Где жили герои эддических мифов?" (М., 1989) доктор исторических наук, профессор А.Ф. Смирнов:

"Любознательный читатель и историк могут по указанным автором источникам и литературе продолжить знакомство с миром древних мифов, который как бы материализовался в памятниках народов Кавказа и Парфии. Все это, мне кажется, превосходит уровень научной фантастики - и смелостью, и научным уровнем, и парадоксальностью идей".

* * *

В начале XIII века знаменитый исландский поэт, ученый и общественный деятель Снорри Стурлусон создал книгу, представляющую собой уникальное собрание мифов и сказаний. Эту книгу он назвал Эдда. Долгое время считали, что все эти истории автор сочинил сам. Вдруг в 1643 году, через четыре столетия после смерти Снорри Стурлусона исландский епископ Бриньольв Свейнссон находит древнюю рукопись с песнями о богах и героях, сюжеты которых совпадают с рассказами Эдды. Эта находка заставила ученых по-новому взглянуть на Эдду. Она была переименована в Младшую Эдду. А древнейшая рукопись, найденная епископом Бриньольвом Свейнссоном, стала называться Старшей Эддой. Теперь уже всем ясно, что Снорри Стурлусон не придумал свою книгу, а бережно записал мифы и предания. Часть этих преданий затем была включена Снорри Стурлусоном в его исторический трактат "Круг земной".

В предисловии к Младшей Эдде, изданной на русском языке, М.И. Стеблин-Каменский, редактор перевода, отмечал, что книга эта, созданная в 1222-1225 годах в Исландии, дает наиболее полное отражение мифологии, которую не только скандинавские народы, но и все народы, говорящие на германских языках, считают своим ценнейшим культурно-историческим и художественным наследием.

В цикле, включающем в себя три книги: "Круг земной", Младшая Эдда, Старшая Эдда, как в зеркале отразились жизнь народов и племен, их верования, история переселений, быт и нравы далеких эпох. О чем же повествуют древнескандинавские мифы?

Скандинавские песни, саги и легенды рисуют удивительный мир богов и людей.

Пространственную структуру этого мира определяет ясень Иггдрасиль. Три корня у знаменитого ясеня. Один тянется в царство мрака Нифльхейм, другой к великанам, а третий - к богам-асам. Под тем корнем, что у асов, течет священный источник Урд. Здесь находится главное святилище, куда каждый день съезжаются асы по мосту Биврест и вершат свой суд. Стоит у источника прекрасный чертог. Живут в нем три девы - Урд, Верданди и Скульд. Это три норны, ведающие судьбы людей. Каждый день они черпают воду из священного источника и поливают Иггдрасиль, чтобы он не засох. На вершине Иггдрасиля сидит мудрый орел, а меж глаз у него - ястреб Ведрфельнир ("полинявший от непогоды"). Корни ясеня гложут змеи и дракон Нидхегг. Белка Грызозуб переносит по стволу перебранку между орлом и драконом. Четыре оленя - Дайн, Двалин, Дунейр и Дуратрор - объедают листву ясеня.

Жилище асов называется Асгард. В центре Асгарда - поле Идавелль. Когда боги только начинали строиться, пришел к ним некий мастер-великан и обещал за три полугодия построить крепость, недоступную для великанов, а в награду потребовал богиню Фрейю, Солнце и Луну. По совету Локи, лукавого и хитрого аса, боги согласились, но вскоре увидели, что великан успеет построить крепость в срок и пригрозили Локи лютой смертью, если он не помешает мастеру выполнить условия сделки. Великану помогал в работе конь Свадильфари. Превратившись в кобылу, Локи отвлекал коня от работы, и строитель не успел закончить ее в срок. Понял великан, что обманут, и впал в ярость. Тогда асы послали сильнейшего среди них. Тора, и тот убил великана своим молотом. Сначала боги воздвигли святилище с двенадцатью тронами и престолом для главного аса, Одина. Все в этом святилище как из чистого золота. У каждого аса в Асгарде свой чертог. Чертог Одина украшен серебром и называется он Валаскьяльв. Там главный из асов восседает на престоле. Один - бог. О нем рассказана много противоречивого в цикле саг. Так, согласно одной из версий, он ведет свой род от первых людей.

Из камней, которые лизала корова Аудумла, возник первый человек Бури. Его сын Бор взял в жены Бестлу, дочь великана Бельторна, и родились у них три сына - Один, Вили и Be. Рассказывает Снорри Стурлусон и о другом происхождении Одина - из Трои, из рода конунга (князя) по имени Мунон или Меннон.

Жену Одина зовут Фригг. Этой необыкновенной женщине-богине ведомы все людские судьбы, но в отличие от дев-норн она не предрекает их, не предсказывает, а хранит в глубокой тайне от других богов и людей. Один отец всем богам, и поэтому его называют Всеотцом. А еще он Отец Павших. Ему принадлежит чертог, который называется Валгалла (Вальгалла, Вальхалла). Живут в нем эйнхерии - павшие в бою храбрые воины. Отбирают воинов в Валгаллу валькирии, прислуживающие им там во время пиров.

На пирах в Валгалле эйнхерии пьют медовое молоко козы Хейдрун, которая щиплет листья ясеня Иггдрасиль, и едят неиссякающее мясо вепря Сэхримнира, а варит его повар Андхримнир в котле Эльдхримнир. Великий Один не ест, а бросает свою еду двум волкам - Гери и Фреки, он пьет только вино. На плечах у него сидят вороны Хугин и Мунин. От них он узнает обо всем, что происходит на свете.

На Валгалле живет олень Эйктюрнир. Он тоже объедает ветви Иггдрасиля, а с рогов его стекает влага в поток Кипящий Котел, из которого берут начало все реки Валгаллы. У входа в Валгаллу стоят в поле ворота Вальгрид, а перед ними - роща Гласир ("сияющая"), все листья в ней из красного золота.

Бог Один - оборотень, он может являться в виде змеи, ворона, орла, коня и волка. Это бог магического знания, ведающий руны - сакральные письмена. За глоток из источника мудрости он отдал свой глаз великану Мимиру, а чтобы узнать тайну рун, девять дней провисел на ясене Иггдрасиль, пронзенный собственным копьем.

Снорри рассказывает и о печальной судьбе сына Одина Бальдра. Бальдр, самый красивый и мудрый из асов, жил в чертоге Брейдаблик ("Широкий Блеск"), прекраснее которого нет в Асгарде. Вдруг стали ему сниться сны, предвещавшие опасность для его жизни. Тогда его мать Фригг взяла клятву со всех вещей и с существ, что они не тронут Бальдра. А когда она всем рассказала об этом, Бальдр и другие асы придумали забаву. На поле тинга (собраний асов) в Бальдра бросали каменьями, пускали стрелы, рубили его мечами. Но ничто не вредило ему.

Его неуязвимость пришлась не по душе завистливому Локи. Выведал он у Фригг, что не взяла она клятвы лишь с молодого побега омелы, растущего к западу от Вальгаллы. Вырвал Локи этот побег и пошел на поле тинга. Там дал он побег слепому Ходу, и тот метнул его в Бальдра, как ему указал Локи. Пронзил прут Бальдра, и упал он мертвым на землю. И было это величайшее горе для богов и людей. Асы перенесли тело Бальдра к морю и положили в ладью, но только великанше Хюрроккин удалось столкнуть эту ладью в воду. Не выдержав горя, умерла жена Бальдра Нанна, и ее сожгли в ладье вместе с Бальдром. А брат Бальдра Хермод отправился к хозяйке царства мертвых Хель, чтобы вернуть его назад в Асгард. И обещала Хель, что Бальдр вернется к асам, если все живое и мертвое на земле будет по нему плакать. И плакали все, кроме великанши Текк, а был это перевоплотившийся Локи. И остался Бальдр в царстве мертвых. Сурово отомстили асы Локи за Бальдра. Поймали они его и связали кишками, а Скади повесила над лицом Локи ядовитую змею, яд которой приносил ему мучения, хотя жена его Сигюн и подставляла чашу под капающий яд. Когда капли яда попадали на Локи, он содрогался, вызывая землетрясения. И оставаться ему прикованным до конца мира.

Сыном Одина считается и Тор, сильнейший из всех богов и людей. Владения Тора называются Трудвангар ("Поля силы"), или Трудхейм. Там находится его чертог Бильскирнир, самый просторный в Асгарде: он вмещает пять сотен покоев и еще сорок. Ездит Тор в колеснице, запряженной двумя козлами. Есть у него три сокровища - молот Мьёлльнир, пояс силы и железные рукавицы, которые он надевает, когда хватается за молот.

Тор защищает Асгард, город богов, и Мидгард - мир людей от великанов. Так, Снорри рассказывает о борьбе Тора с великаном Хрунгниром, который, опередив Одина в конном состязании, стал похваляться перед асами, что убьет богов и уведет богинь Фрейю и Сив. Тор вызвал великана на поединок. Он метнул в Хрунгнира свой молот, а тот бросил навстречу молоту точило. Столкнувшись с молотом в воздухе, точило раскололось пополам, и один кусок вонзился Тору в голову. Тор упал наземь. Мьёлльнир же попал великану в голову и раскрошил ему череп. Упал Хрунгнир на Тора, и одна его нога оказалась у Тора на шее. И только сын Тора Магии смог ее снять, за что отдал ему Тор коня Золотая Грива, которым прежде владел Хрунгнир. А точило из головы Тора почти вынула своими заклинаниями провидица Гроа, но, узнав от Тора, что скоро вернется ее муж Аурвандиль, которого тот на своих плечах вынес из страны великанов, она от радости позабыла все заклинания. Так и остались осколки точила у Тора в голове.

Сражается Тор и с мировым змеем Ермунгандом. Однажды поймал он змея на удочку. Было это так. Тор остановился на ночлег в доме великана Хюмира, а с рассветом отправился с великаном на рыбную ловлю. Заплыли они так далеко, где уже не было рыбы, а плавал только Ермунганд. Тор достал крепкую лесу и крюк, не уступавший ей крепостью. На этот крюк насадил он бычью голову и закинул ее за борт. Заглотнул мировой змей бычью голову, а крюк впился ему в нёбо. И начал змей яростно вырываться. Но Тор уперся так, что пробил днище лодки и встал на дно морское, и подтащил змея к борту. Схватил Тор свой молот и занес его над змеем, но в это мгновение Хюмир перерезал ножом лесу и змей погрузился в море. А Тор метнул ему молот вослед, и сказывают, что молот оторвал змею голову. Но все-таки Ермунганд остался живым. Тор еще сразится с ним в последней битве перед концом мира. Убьет он тогда мирового змея, но и сам умрет от его ядовитых укусов.

В чертоге Ноатун ("Корабельный сарай"), что расположен на небе и одновременно у моря, живет Ньерд. Он очень бoгат, управляет ветром, морем и огнем, покровительствует мореплаванию, рыболовству и охоте на морских животных.

Сын Ньерда Фрейр - самый славный из асов. Он - бог урожая и богатства, которому подвластны дожди и солнечный свет. Однажды с престола увидел Фрейр прекрасную Герд, дочь великана Гюмира. И послал он к ней сватом своего слугу Скирнира. Скирнир предлагал Герд одиннадцать золотых яблок волшебное кольцо Драупнир, грозил отрубить ей голову, но она не соглашалась на брак. Тогда произнес он зловещее заклятие, после которого Герд сдалась и согласилась встретиться с Фрейром в роще Барри.

А дочь Ньерда зовут Фрейя. Это богиня плодородия, любви и красоты. Ездит она в колеснице, запряженной двумя кошками, а живет в просторных и прекрасных палатах Сессрумнир, которые находятся в чертоге Фолькванг ("Поле боя"). С поля брани забирает Фрейя половину убитых (другая достает ся Одину). Мужа Фрейи зовут Од. Он отправился в дальние странствия, а Фрейя ищет его и плачет по нему золотыми слезами. У них есть дочь Хносс ("Сокровище"), которая так прекрасна, что все прекрасное в мире зовется ее именем.

Ньерд и Фрейр по происхождению ваны. Боги-ваны живут в стране, которая называется Ванахейм. Однажды они подослали к асам злую колдунью Хейд. Асы забили ее копьями и трижды сжигали, но она снова возрождалась и творила еще худшее. И начал Один войну с ванами, бросив в них свое копье. Асы терпели поражение, но в конце концов между асами и ванами был заключен мир и они обменялись заложниками. Асы отдали ванам Хенира и Мимира, а те взамен Ньерда и Фрейра. Так Ньерд и Фрейр стали асами. Ньерд взял в жены Скади, дочь великана Тьяцци. Она не любила море и хотела жить в чертоге своего отца, который зовется Трюмхейм и расположен в горах. И решили они жить по девять дней то в Трюмхейме, то в Ноатуне, но не выдержали. Ньерд остался жить в Ноатуне, а Скади вернулась в горы, в Трюмхейм. Там она часто ходит на лыжах и стреляет дичь. И называют ее богиней-лыжницей.

А лучше всех ходит на лыжах и стреляет из лука пасынок Тора Улль, который построил свои палаты в долине Идалир ("долина тисов"). Прекрасен лицом этот ас и владеет всяким военным искусством.

Над чертогом, что зовется Секквабекк, плещут холодные волны. А живет в нем богиня Сага. Каждый день пьет она с Одином из златокованых чаш.

И еще живут в Асгарде богиня-врачевательница Эйр, юная дева Гевьон, Фулла с распушенными волосами и золотой повязкой на голове, богиня любви Съевн и богиня славы Ловн, умная и любопытная Вер, от которой ничего не скроешь, мудрая Снотра. Вот чем заняты другие небожительницы: Вар подслушивает людские клятвы и обеты; Сюн сторожит в чертогах двери, чтобы не вошли в них те, кому не дозволено; Хлин бережет всех от опасностей; Гна скачет на своем коне в разные страны с поручениями от Фригг - жены Одина.

В краю, покрытом кустами и высокими травами, живет молчаливый ас Видар, еще один сын Одина. Он сильный, почти как Тор, и отомстит за своего отца во время гибели богов.

Сын Бальдра Форсетп - владелец палат Глитнир, которые украшены столбами из золота и покрыты серебром. Там он разрешает споры, и все уходят от него в мире и согласии.

Живут в Асгарде еще два аса - Тюр и Браги, но об их жилищах ничего не рассказывается.

Тюр - бог победы, он самый отважный и смелый. Однажды поймали асы волка Фенрира, чтобы надеть на него путы Глейпнир, но сказали волку, что скоро его выпустят. А тот не поверил, и пришлось Тюру положить ему в пасть свою руку. И когда асы не захотели отпустить Фенрира, он откусил руку, и с тех пор Тюр однорукий.

Браги славен своей мудростью и поэтическим даром. Однажды пришел к нему великан Эгир и спросил, откуда произошла поэзия. И поведал ему Браги любопытную историю.

При заключении мира между асами и ванами смешали боги в чаше слюну и сделали из нее мудрого человечка по имени Квасир. Карлики Фьялар и Галар зазвали Квасира в гости и убили, а потом, смешав его кровь с пчелиным медом, в трех сосудах приготовили мед поэзии - волшебный напиток, дающий мудрость и вдохновение. Затем позвали карлики в гости и убили великана Гиллинга и его жену, а от их сына Суттунга откупились медом поэзии. Суттунг велел своей дочери Гуннлед сторожить мед в скале. Устроил Один так, что работники брата Суттунга Бауги поубивали друг друга в драке, и поступил вместо них к Бауги в услужение. Хотел он, чтобы платили ему медом за работу, но не вышло Суттунг не принял такого договора. Тогда Один заставил Бауги пробуравить в скале дырку и, превратившись в змею, пролез в нее. Провел он три ночи с Гуннлед и с ее разрешения осушил сосуды, а затем, превратившись в орла, улетел в Асгард, где выплюнул весь мед в чашу и отдал его асам и людям, которые и умеют слагать стихи.

Жена Браги Идунн держит в своем ларце золотые яблоки, благодаря которым боги сохраняют вечную молодость. Однажды три аса - Один, Локи и Хенир отправились в путь. Долго шли они, проголодались и решили зажарить быка. А великан Тьяцци, превратившийся в орла, сделал так, что мясо никак| не жарилось. И сказал он асам, что если они хотят поесть жареного мяса, то должны накормить его досыта. И потребовал себе самый лакомый кусок. Рассердился Локи, схватил палку и хотел ударить орла. Но один конец палки прилип к спине орла, а другой - к рукам Локи. И полетел орел так, что Локи задевал ногами камни и деревья. Запросил Локи пощады, а Тьяцци взял с него клятву, что тот выманит из Асгарда Идунн с ее яблоками. Вернувшись домой, Локи рассказал Идунн, что нашел в лесу замечательные яблоки, и попросил ее взять с собой свои, чтобы сравнить. И пошли они в лес. Тут прилетел Тьяцци в обличье орла и унес Идунн с ее яблоками в Страну Великанов. Постарели асы без Идунн. И вспомнили они, что в последний раз видели ее с Локи. Под угрозой смерти и пыток Локи взялся вызволить Идунн от великанов. Взяв у Фрейи соколиное оперение, он полетел к Тьяцци. Когда того не было дома, превратил Локи Идунн в орех и полетел с ним в Асгард. Тьяцци бросился за ними в погоню, но асы его убили. Локи - зачинщик распрей между богами, сеятель лжи. Он красив собою, но злобен, коварен, хитер и горазд на всякие уловки. Жену Локи зовут Сигюн, а их сына - Нари, или Нарви. Есть у Локи еще трое детей от великанши Ангрбоды, два сына - волк Фенрир и мировой змей Ермунганд - и дочь Хель. Когда асы узнали, что будут им от детей Локи великие беды, бросил Один змея в глубокое море, а Хель низверг в страну мрака Нифльхейм. Там за высокими оградами и крепкими решетками стоят ее палаты, которые называются Мокрая Морось. А сама она наполовину синяя, наполовину цвета мяса, сутулая, и вид у нее свирепый. Волка же асы оставили у себя. Он-то и откусил Тюру руку.

На краю небес, у самого моста Биврест, в чертоге Химинбьерг живет Хеймдалль, белый ас, страж богов, охраняющий их от великанов. У него есть рог Гьяллархорн, в который он затрубит перед концом мира.