На второй день - поразительное зрелище: море слилось с небом, и катер, казалось, летел, а за ним тянулся белый шлейф. Так же повисла в небе лодка. И по воздуху же летел теплоход. К вечеру над горой Аюдаг возникло из ничего облако, потом оно опустилось на крутую спину горы. А две девицы в баре вспомнили местную примету: не жди завтра погоды, если Аюдаг в облаках. Здесь была музыка, я сидел со стаканом "Золотого шара", так называется коктейль, бесцельно крутил в пальцах пластиковую соломину, по наитию вмешался в разговор девиц за соседним столиком. Сказал, что если они скучают, то скоро это пройдет.

- Почему? - спросила одна.

- Потому что скоро приедет мой хороший знакомый Витя Васильев.

- Вы уверены? - спросила вторая.

- Уверен.

- А кто он?

- Автогонщик.

- Это интересно.

- И журналист.

- О чем пишет?

- О том, о чем не пишут многие другие, об автогонках, авариях, а также о борьбе с ними. О спорте, о сексе.

- Специалист?

- О да.

- Еще в чем ваш друг специалист?

- Вы заставляете меня заниматься скучным перечислением, хотя ради очень красивых женщин я готов и на это.

- Это комплимент?

- Нет, правда.

- У кого научились, у Вити Васильева?

- Нет. У Вити Васильева нельзя научиться.

- Как это?

- Так. Нельзя же научиться у Марадоны быть Марадоной, а у президента быть президентом.

- Логично. Станцуем?

- Здесь?

- Ну да. И сейчас.

- Если вы имеете в виду танец в буквальном значении этого слова, я готов.

- А в каком другом значении этого слова вы можете понимать сказанное?

- Ну... мне почему-то пришло в голову, что вы хотели пригласить меня на ритуальную пляску, хотя это тоже танец. Не знаю, но мне почудился подтекст.

- Когда чудится или видится что-то не то, креститесь, как учила нас обеих одна бабушка. Научить?

- Умею, но редко пользуюсь. Помогает?

- Помогает. Еще как. Выбирайте: танцы или два коктейля.

- Выбираю и то и другое.

И мы пошли танцевать. Две рослые девицы лет двадцати и левитатор. На асфальтовом пятачке левитатор показал подготовку, девушки сказали за это, как в Одессе, что неплохо. Снова принялись за коктейли, потом - за танцы, потом за обсуждение проблем выживания, возникших в связи с ростом благосостояния. Они пришли к выводу, что это логично: сначала программа строительства коммунизма, потом продовольственная программа, потом программа борьбы с алкоголизмом и, наконец, программа выживания. Пошли на набережную. Начали знакомиться. Их зовут Ира и Оля. Приятно говорить с неглупыми девушками. Я рассказал, что смотрел вчера здесь по телевизору фильм о полетах бабочек, стрекоз, жуков, мух.

- Хорошо летают?

- В умении двигаться и летать им не откажешь, но представьте себе, в каком положении они оказались бы, если бы их сызмальства начали учить летать в нашей средней школе, потом - в высшей.

- В каком положении оказались бы эти невинные существа?

- В незавидном. Человек еще не знает, почему они летают и как построить аппарат с машущим крылом, мускулолет.

- А вы знаете?

- Да, вчера вечером я бродил вот по этой набережной, на это ушла и часть ночи. В уме рассчитал аппарат для полета человека на принципе крыла бабочки, крыла стрекозы.

- Махолет?

- Да.

- И на это у вас ушло целых три или четыре часа? При вашем-то интеллекте?

- Каюсь, был не в форме, устал.

- Левитатор - и устал?

- Как ни странно.

(Я успел-таки раскрыть секрет полишинеля, что левитатор и я - одно и то же лицо.)

- Не верится. Что вы еще успели открыть или изобрести за вчерашний вечер и часть ночи?

- Придумал название для этой набережной. Набережная махолетов.

- В честь вашего будущего полета?

- Нет, пока только в честь открытия принципов машущего полета. Я открыл главный закон такого полета. Крылья должны быть гибкими, движения похожи на движения рыбы-вьюна, я назвал это волновым движителем.

- В махолет вам придется впрягать бабочек и стрекоз, не так ли?

- Нет, мне нужны бамбук от удочек, кожа, резина, замша, дома валяется старая дубленка.

- Нет-нет, не делайте этого! Старая дубленка после перестройки пойдет по цене новой!

- Хорошо. Заменю другими упругими материалами.

- На сэкономленные деньги мы сможем здесь заглядывать почаще в бар. Логично?

- Да. Начнем реализацию этих средств хоть с завтрашнего дня!

- Так долго ждать?

- Простите, я хотел сказать: с сегодняшнего дня.

- Так и быть, принимаем приглашение, возвращаемся в бар. Вы сможете подробнее рассказать там о принципах полета чаек и голубей, это нас тоже очень интересует. Почему они летают, а?

Мне стало не по себе. Это могло быть случайностью, Но... неужели они знали о той чайке? Видели меня тогда на пляже в Алуште? Пауза. Я не знал, что сказать. Не может же левитатор так опростоволоситься, что примет язвительную насмешку за серьезный вопрос да еще начнет рассказывать о крыльях чаек. Что подумает публика?

Ну, я выразился почти математически, они не совсем так среагировали, как это было бы, если б знали про чайку. Сели за столик. Вдруг опять: как летают чайки?

- Может быть, начать с рябчиков, глухарей?

- Нет, с чаек.

- Какое совпадение, я думал о чайке, вы спросили о том же, об этой самой птице. Случайность? Телепатия?

- Да, мы читаем мысли. Обе очень хорошие телепатки. Вам это на руку, освобождает от необходимости все объяснять.

- Как здорово! Есть вещи, которые трудно объяснить необычным девушкам. - Я сделал усилие и ушел от темы чайки, мне было бы сейчас неприятно, если нашелся бы человек, который оказался в роли наблюдателя. Не люблю, когда за мной наблюдают, а я нет.

ПОЯВЛЕНИЕ ВАСИЛЬЕВА

Витя Васильев явился на следующий день, явился без помпы, буднично, его глаз был оттенен синяком - саданулся на гонках.

Мы ждали их в кафетерии за столиком, я сидел лицом к раскрытой двери, чтобы увидеть и пригласить их. Кофе остыл, но их не было. Мы прошли на крохотный базар, где осталась лишь самая отважная бабуся, пытавшаяся продать даже последний килограмм клубники за восемь рублей - это две дневные зарплаты инспектора, инженера или молодого рабочего.

Мы вернулись на пятачок у магазинов. Две элегантные дамы ждали нас. Не сразу их можно было узнать: удивительные сочетания цветов их кофт, блузок, юбок, гетр тому причина да еще туфли с французским каблуком, делавшие их еще выше ростом и потому красивее, небеснее.

Слева подрулил таксист и за левую же цену согласился доставить нас в Ялту. Мы как бы поплыли между небом и морем в мягких сиденьях, на поворотах нас легко качало, сквозь дождевое низкое облако мы пролетели в одну минуту. Зеленый склон справа опять золотило солнце, стало весело, легко, пока мы не врезались - так мне показалось - в ялтинские лабиринты улиц. Магазины. Постовые на углах, на других углах - парни со спиртным, цена - два номинала. Бродячие фотографы, муравейники площадей, сами муравьи и муравьихи. Вроде нас. Мидгард. Средний мир, где живут люди или делают вид, что живут.

Балаганчик. На закат от площади. Это шашлычная. Восточная. Узбекские блюда в исполнении

вновь появившихся здесь крымских татар. Это единственный шанс. Пивные залы так грязны, что входить туда нашим дамам можно лишь в темных очках и противогазах. Как везде, конечно. Ничего другого нет на морскую милю в окружности. Обычные хлопоты, уговариваю продлить рабочий день балаганчика за мой счет. Заказ принят! Вдруг вспоминаю: магазин с удочками закрывается через полчаса. Это важнее всего для меня сейчас. Если какой-нибудь мудрец вот сейчас, под руку, скажет мне, что эти удочки через месяц будут валяться в сарае моего друга под Москвой, я без труда опровергну его построения. Но есть выход. Подхожу к одному из парней у мангала. Объясняю. Еще раз. Ответ: столько удочек не дадут. Это меня не убеждает.

Потом вспоминаются Куприн и его персонаж из "Поединка", денщик, доводящий до сведения офицера с некоторым акцентом: "Буфенчик папиросов не даваит". Нужно что-то предпринять.

Я порылся в карманах, извлек какой-то московский рецепт, вероятно, поликлиники Литфонда, на нем огрызком карандаша, который тут же охотно подарила мне Оля, жирно написал: "Один татарин, два аула, сто десять удочек". Я вручил ему этот рецепт с напутственным словом:

- Беги, дружище Ахмет, вот деньги, прочитай там, этим, нашу с тобой визитку. Пусть попробуют не дать. Ты понял?.. Тогда в путь. Надеюсь, ты вернешься с удочками. Буду ждать здесь. Ну а если исчезнешь, дружище, то потом не узнаешь это замечательное кафе, ведь мне приходилось на лету перебивать кирпич пополам ребром ладони. В путь, дружище, в путь!

- Сумасшедший! - воскликнула Оля, когда Ахмет растаял в облаке выхлопных газов трейлера.

- Почему?

- Он исчезнет.

- Э, нет, не исчезнет. Если бы я был здесь во время войны, то не допустил бы, Хельга, всех этих безобразий с эскадроном смерти.

- Но ты тогда еще не успел родиться!

- Успел, Хельга.

- Да? Ты такой пожилой?

- Похож на пожилого?

- Бросьте молоть чепуху,- воскликнула Ира - А этот аттракцион с удочками вам, первооткрыватель Асгарда и создатель первого в мире махолета, даром не пройдет, вот увидите.

- Готов держать пари на семь поцелуев на центральной набережной Ялты или всего на три на вечерней набережной Гурзуфа.

- Я присоединяюсь,- меланхолично заметил Виктор.

- Готов заказ! - донеслось из балаганчика. - Кто будет сервировать?

- Разумеется, я буду сервировать.

Через три минуты я вернулся к столику с, бумажными тарелками.

Исполняя эти почетные обязанности, я услышал ласкающий слух вопрос;

- А ты правда перебиваешь кирпич пополам ребром ладони, да еще на лету?

- Разумеется, это правда.- В этих случаях нужно проявлять твердость даже в интонации, и женщина обязательно поверит, смотря, конечно, кто говорит.

- Не верится.

- А я верю, - почти воскликнула Ира.

- Стол накрыт,- я мгновенным движением извлек из черного пластмассового пакета портвейн, купленный с рук в центре города, движение моей руки было не замечено, и потому я заработал аплодисмент.

- Браво!

- Бис!

На "бис" я достал так же стремительно второй сосуд.

- Вторая амфора с нектаром!

- Расскажите об Асгарде!