- А если не переключится?

- Если не переключится, то через полчаса вы сможете поздравить себя с еще одним трупом, вот и все.

- Харп, нажмите кнопку, - попросил асессор.

Хадбалла стоял мертвенно-бледный и молчал, сжимая в правой руке полицейский револьвер. Сил это стоило ему немалых, - вероятно, всех, что оставались. А щит все дымил. Когда его откроют, он полыхнет, и может не хватить огнетушителя. Нужен еще один.

- Здесь еще огнетушители есть? - спросил асессор, волоча от стола пустое кресло для Хадбаллы.

- Не знаю. Не помню, - ответил сидящий. - Наверное, есть.

Асессор усадил Хадбаллу. Ничего себе! Чуть пониже левого плеча рукав прорублен, из бицепса торчит зазубренный кусок пластмассы. "Крышка чемодана, - сообразил асессор. - Глубоко сидит. Наверняка перебиты сосуды".

- Вот. Выгреб все, что было, - сказал тощий, протягивая картонную коробку с наваленными туда пластиковыми пакетиками. И остановился, словно ожидая следующего приказа. Он по-прежнему был в этих дурацких перчатках.

- Хорошо. Займитесь щитом, - отослал его асессор.

Здешние названия пестрых пилюлек и жижиц ничего не говорили асессору. Переворошив пакеты, он нашел бинт и тампоны - у барышни мизинчик перевязать. "Надо наложить жгут", - подумал он, но тут же сообразил, что рана слишком высоко, так что жгут не наложишь.

- Вы же не хирург, - сказал сидящий. - А ему нужно переливание крови. Это можно сделать в препараторской. Да развяжите же меня!..

О'Ши и тощий, гремя инструментами, хлопотали у щита.

- А вы хирург? - спросил асессор, возясь с громоздким узлом на веревке, которой сидящий был примотан к креслу: руки, грудь, живот, бедра.

- Не без того, - ответил сидящий, поднял освобожденные кисти, тряхнул ими, зашипел от боли. - Затекли. Но попробуем.

Щит со стоном распахнулся, в комнату валом хлынул едкий дым. О'Ши схватил огнетушитель и, отчаянно перхая, направил раструб в клубящуюся мглу. У его ног асессор увидел второй огнетушитель. Нашел-таки. Успел. Ну, значит, не пропадем.

- Где препараторская? - спросил он.

- Секунду, - отозвался развязанный, вставая, и, пошатнувшись, ухватился за край стола. Он был малоросл, смугл, по виду напоминал филиппинца. - Не так быстро. Ноги тоже затекли.

Кряхтя, он сделал несколько приседаний.

- Не беспокойтесь. Плазмы там хватит на целый взвод. Запас солидный.

Белки глаз у Хадбаллы совсем закатились, лоб и виски были покрыты испариной.

- Вам придется нести его одному, - сказал малорослый. - А лучше привезите из препараторской каталку. Направо, третья дверь по коридору слева. Я едва дойду без посторонней помощи. И ничего там не трогайте!

В препараторской асессор, повинуясь указаниям малорослого, раздел Хадбаллу и уложил на стол.

- Не уходите, - властно сказал малорослый. - Мне понадобится помощь. Вымойте руки, возьмите в шкафу зеленый халат, перчатки и наденьте маску. Оденьтесь и помогите одеться мне.

Он заставил асессора подкатить к столу и включить громоздкий прибор на тележке, укрепил на лбу, груди и бедрах Хадбаллы несколько датчиков на резиновых присосках. А затем, поглядывая на вензеля, плывущие по экранам трех осциллографов, одну за другой вонзил в тело шерифа несколько прокаленных игл. Асессор едва справился с внезапно нахлынувшей дурнотой. Стало невыносимо душно, градом покатился пот.

А малорослый сосредоточенно работал, хватая и со звоном отбрасывая поблескивающие инструменты, каждый взмах которых руки асессора требовали отбить! Не допустить! Во что бы то ни стало!.. Время от времени малорослый поглядывал на осциллографы и снова брался за иглы, то шевеля их, то вонзая глубже - жутко, недозволительно глубоко! "Иглоукалывание!" - сообразил асессор, твердя про себя: "Не могу! Больше не могу!"

- Подкатите вон ту стойку, - указал малорослый, - и отойдите от стола, если вам не по себе. Маски не снимать, в коридор не выходить!

Асессор отошел, прижался спиной к стене. Холод кафеля немного отрезвил. Надо же! Всякое видеть приходилось, и никак не думал он, что вид стали, входящей в живое тело, так его смутит!

- Всё! - сказал малорослый. - Переложите его на каталку и везите в мою спальню. Пусть спит. Он проспит часов десять.

Спальня оказалась в том же коридоре. Асессор уложил Хадбаллу на роскошную кровать под балдахином. Герцогское ложе!

- Здесь надо убрать, - строго сказал малорослый, проследив, чтобы каталка была поставлена на место. - Займитесь, а мне нужно в "двадцатку".

- Без меня вы никуда не пойдете, - резко ответил асессор.

Малорослый пожал плечами.

- Как хотите, - бесстрастно сказал он. - Но здесь надо убрать. Это препараторская, а не свинарник. Поворачивайтесь живей, если вам угодно меня сопровождать. У нас десять минут, не больше.

Он сидел и отдавал короткие приказы. Асессор вымыл стол и пол, сжег тампоны, убрал инструменты в ящик "Использованные". Одежду шерифа он отнес в спальню, а пояс, подумав, затянул на себе, сунув пузатый револьвер Хадбаллы в кобуру.

Наконец уборка была закончена, и малорослый коротко бросил:

- Идемте.

Он открыл дверь в конце коридора, и они оказались в "двадцатке". Это был зал, его большая часть была отделена цельной стеклянной стеной. И перед стеной, и за ней стояли аппараты непостижимого назначения и устрашающего вида. Малорослый осмотрел дисплеи и самописцы и занялся переключениями.

- Поясните мне ваши действия, - повелительно сказал асессор.

- Объект находится в состоянии глубокого гипотермического сна, ответил малорослый. - Как я полагаю, мне не удастся завершить эксперимент, и я включаю программу вывода объекта в нормальное состояние. Через сорок восемь часов он проснется.

- Объект - это Дрон Луща?

- Да.

- Я хотел бы лично убедиться в этом.

- Туда нельзя входить. Вы нарушите стерилизацию.

- А через сорок восемь часов?

- Мы нарушим стерилизацию, но это уже ничем не будет грозить объекту. Хотя и особой пользы ему не принесет.

- Что вы хотите этим сказать?

- Здесь нет продовольственного склада, и вряд ли нам удастся отсюда выбраться за время, имеющее для нас хоть какой-то смысл. Просто он будет умершим с голоду вместе с нами.

- Вы хотите сказать, что мы здесь насмерть замурованы?

- Меня учили мыслить шансами и вероятностями. Затворы закрыты, управление выведено из строя, знаниями в этой области я не располагаю. Сверху нам вряд ли помогут. Вот и рассуждайте, - сухо сказал малорослый.

- По-моему, вы торопитесь с выводами, - возразил асессор.

- Вы электрик?

- Нет.

- А кто вы?

- Я следователь по делу доктора Осипа Лущи. И его соотечественник.

- Вот даже как! И прибыли сюда по следам его сына?

- В общем, да.

- Кого-кого, а вас я не рассчитывал здесь видеть.

- И значит, надо быть скромнее, рассуждая о шансах и вероятностях, тут же перехватил инициативу асессор. - Кто вы такой?

- Доктор Ван Ваттап, имею честь.

- Ваше занятие?

- Это допрос?

- По сути дела да. Его вступительная часть, скажем так.

Ван Ваттап кивнул.

- Вы извините, - сказал он, - но я не спал более полутора суток и еле держусь на ногах. Я должен отдохнуть два часа. Вы не возражаете? После этого готов буду удовлетворить ваше любопытство.

- Это не любопытство, - ответил асессор. - Извольте, отдыхайте. А кто эта женщина? И в кого она стреляла?

- До вчерашнего дня это была малозаметная, но полезная помесь лаборантки и прислуги. Перечислить ее нынешние амплуа - это по вашей части, но со стороны довольно четко просматривался синдром нарастающего психохимического криза. Убит доктор Эжен Нарг, мой единственный и полноправный коллега по работе.

- И над чем же вы работали?

- Мы поставили и практически решили проблему мемодромов.

- Непонятно.

- Само собой разумеется, - желчно ответил Ван Ваттап. - Я лягу здесь в дежурке на топчане. Через два часа обязательно разбудите меня. Мне нужно будет глянуть на приборы и поухаживать за нашим пациентом, как того требует процедура. Уходя, заприте, пожалуйста, дверь. Хочу быть огражден от нападок этого полудебила.

- Вам известно, что этот человек называет себя Осипом Лущей? спросил асессор, останавливаясь на пороге дежурки - комнатки, отделенной от "двадцатки" стеной из стеклянных блоков.

- Да. У него есть на это некоторые основания, - ответил Ван Ваттап, садясь на узкий топчанчик. - Но об этом, пожалуйста, потом, если вы действительно разрешаете мне отдыхать. - Он помолчал и, взглянув на асессора в упор, спросил: - Или по вашим правилам как раз сейчас и следует задавать вопросы?

- Отдыхайте, - сказал асессор и захлопнул дверь дежурки.

"Двадцатка" жила сама по себе тихой механической жизнью. В углу лопотал насосик, дисплеи предлагали друг другу зыбкие колонки цифр, перемигивались лампы на пультах.

"Электропитание есть. Значит, общий ввод не отключился. А если его отключат? Если отключат воду, вентиляцию, климатизацию? Сколько слабых мест! Ударь - и не встанем. Почему нет удара? Потому что не хотят или потому что не могут? Скорее всего потому что не могут. Морские волки предусмотрительный народ. Здесь все автономно, задублировано и недосягаемо для незваных гостей, толкущихся у входа. Нет. Раз задублировано, то не у входа, а у входов. Их должно быть минимум два. Но тогда должны быть задублированы и посты управления затворами! Подкупающая мысль. Где же второй пост? Не демонтирован ли он? Пожалуй, следует искать второй пост. Обшаривать вентиляционные ходы в поисках выхода бесполезно. Там наверняка нагорожено такое, что мышь не проскочит.

И должны быть мощные линии связи с верхом. Вот что нужно найти в первую очередь. Часть линий отключена. Это-то да. Вопрос в том, куда подключены оставшиеся".

Обтесывая и с натугой расставляя по местам громоздкие мысли, асессор переходил от установки к установке, всматривался в надписи и пытался представить себе, что это за машины. Но у большинства из них на фирменных табличках были только условные номера, а надписи под приборами ничего не говорили. Он подошел к стеклянной стене и, заслонив ладонями стекло от внешнего света, попытался рассмотреть, что там находится. Там в полутьме громоздились шкафы и вились пучки шлангов и кабелей. Наконец он понял, что все сходится к трем застекленным боксам на том конце зала. В каждом боксе стояло по ванне, накрытой выпуклой полупрозрачной крышкой. Кабели и шланги ныряли под крышки. Очевидно, в одной из этих ванн и находится "студент".

Гипотермия - переохлаждение организма. Что-то об этом читано было в популярных книжечках, но не более того. Так зимуют хомяки и медведи, и будто бы таким способом удается делать операции на сердце, потому что оно бьется раз в час или даже реже. Почему-то всплыло в памяти слово "бригада". Да, бригада врачей следит за состоянием пациента, подвергаемого глубокому охлаждению. А здесь нет никакой бригады. Автоматика. Что же за всем этим стоит?

"Ну ладно. С этим-то мы авось разберемся. А вот как будем разбираться с людьми? Предположим, Ван Ваттап будет печься о шерифе и "студенте". Это в его интересах. Но Джамилю и тощего надо как-то стреножить. Тут без помощи О'Ши не обойтись. А какую он займет позицию? Так - вроде неробкий мужик. Но и в переделку мы влипли не шуточную. Не ударился бы он в истерику..."

В коридоре гнусно пахло гарью. В кабинете, сшибленная с ног химическим беспамятством, лежала Джамиля, О'Ши и тощего не было. Не было и мертвого тела. Наверное, решили унести его с глаз долой.

Асессор сходил в препараторскую, взял ведро, щетку и замыл пол в кабинете. О'Ши и тощий изрядно потоптались у щита, так что с этим пришлось повозиться. Потом осмотрел внутренности щита. Стейн-хопфуд поработал на славу. Аппараты будто молотом раздробило, черными кружевами висят обгорелые провода, и половина из них наверняка под напряжением. Не вдруг сыщется дока-электрик, что с места в карьер взялся бы восстанавливать схему, да еще и без документации. Может, все же есть документация? Должна же быть.

Он стал собирать с пола стреляные гильзы и тут увидел змеящуюся между столом и щитом веревку, привязанную к ножке стола. Ах, это, наверное, та, которой они привязали этого, как его, Нарга, который освободился и которого застрелила Джамиля. Да, надо все-таки отобрать у нее автомат.

Асессор оглянулся на Джамилю. Мирный сон, кулачки подтянуты к горлу, автомат валяется на полу - бери кто хочет. Он поднял автомат. А куда его деть?

Подумав, он отнес автомат в спальню и спрятал под кровать с балдахином. Очень мешал револьвер Хадбаллы на поясе. Сунуть бы оружие в какой-нибудь сейф! Реквизировать у Ван Ваттапа сейф! Должны же у него здесь быть сейфы.

"А что, если просто нажать на кнопки открытия затворов? Наверняка вот эти три черные в ряд - кнопки открытия, а та, что под ними, красная, с блин, расколотая пулей, - кнопка общего закрытия. Ага, значит, затворов три. Вдруг хоть один да сработает! Нет, с этим надо подождать. Пусть сначала проснется "студент". Да. Пусть проснется. И надо куда-то перенести Джамилю. Негоже оставлять ее на полу..."

Асессор успел отнести ведро и щетку назад в препараторскую, когда издалека раздался говор и шум шагов. В коридор вошли тощий и О'Ши.

- Что видели? - спросил асессор.

- Тут три затвора, и все закрыты. Возле двух темно, а возле нашего горят красные мигалки и знак "Проезд закрыт" с пасть бегемота. Человечество само по себе - мы сами по себе, - весело ответил О'Ши.

- Где тело?

- Ниже этажом. Там мрак и холод.

- За парня не беспокойтесь, - предупредил асессор вопросы тощего. Включена программа пробуждения. Он проснется через двое суток. Так сказал Ван Ваттап.

- Я ему не верю. И вы не верьте, - угрюмо сказал тощий.

- Вы можете управлять аппаратурой "двадцатки"? - спросил асессор.

- Нет.

- А Джамиля?

- Навряд ли.

- Тогда придется верить, - жестко сказал асессор. - Или вы собираетесь бежать в "двадцатку" и трясти Дрошу за плечи, пока тот не проснется?

Тощий промолчал. Только сгорбился.

"Натворили вы тут дел!" - хотел сказать асессор, но сдержался и лишь коротко рассказал О'Ши про Ван Ваттапа, шерифа, Нарга и "двадцатку".

- Вам ясно, где мы находимся? - спросил он.