Даша открыла ему дверь, хмуро взглянув на свои часики. Ее пепельные волосы были убраны в пучок на затылке, а темно-серый брючный костюм элегантно облегал умопомрачительную фигуру.

– Вы опоздали на шесть минут, – отчеканила она ледяным тоном. Ее изумрудные глаза, что называется, метали молнии. Она была так ослепительна, что просто глазам было больно.

Глеб поправил темные очки.

– Извиняюсь, – пробормотал он, входя. – Больше не повторится.

– Кого ты там песочишь? – донесся из комнаты приятный мужской баритон, а затем явился и сам его обладатель – высокий молодой мужчина с волосами до плеч. Лицо его было несколько обрюзгшим, но сохраняло еще породу. А улыбка была само обаяние. – Ага! – вскричал он. – Тот самый телохранитель! – И протянул Глебу вялую кисть. – Алекс, честь имею представиться!

– Нитшяк. – Глеб восхищенно пожал ему руку. – Вы Алексей Кашин, да? Я вас в кино видел.

Не выпуская руки Глеба, Алекс обернулся к Даше.

– Видишь, народ меня еще помнит! – объявил он с пафосом. – Стало быть, жизнь прожита не зря!

Даша поморщилась:

– Не ерничай, Лешка. Иди домой, не до тебя.

– Домой?… Но я не знаю, где мой дом!

– Пить надо меньше, друг мой. Иди, у меня дела. Обиженно засопев, Алекс стал натягивать ондатровый полушубок.

– Всеми отвергнут, вечно гоним, – бормотал он трагически. И вдруг погрозил Глебу пальцем. – Смотри, телохранитель! Ты отвечаешь за это тело головой! – С этими словами он вышел, хлопнув дверью.

– Занавес упал, – вздохнула Даша, надевая дубленку. – На чьей машине поедем, на моей или на вашей?

– На моей, – ответил Глеб, выходя из квартиры. – Извиняюсь, актер этот… что ли, он тоже отвергнутый поклонник? Ну, в смысле… не он ли вам угрожает?

Закрыв дверь на ключ, Даша вызвала лифт.

– Это мой бывший муж. Абсолютно безобиден. Садясь в “жигуленок” Глеба, она сказала адрес и попросила разрешения закурить.

– Извиняюсь, – ответил Глеб, выруливая на проезжую часть, – у меня здесь не курят.

– На моей “хонде” надо было ехать! – в досаде воскликнула Даша.

– Почему это?

– Во-первых, она не разваливается на ходу! А во-вторых, я курила бы в ней без разрешения!

– Дарья Николаевна, разваливаться тут никто не собирается. Это во-первых. У меня, конечно, не “ягуар”, но Бог даст – доедем без опоздания. И во-вторых, курить без разрешения в присутствии некурящих – невежливо в любом случае. Приличные девочки так себя не ведут.

Даша взглянула на него, прищурясь.

– Приличные девочки вообще не курят, – парировала она. Затем демонстративно достала из сумочки сигареты, закурила и выпустила дым в лицо Глебу.

– Опять?! – Глеб раздраженно приоткрыл окно.

– Снова, – кивнула она, откидываясь на спинку сиденья. – И главное, за те же деньги.

Некоторое время они ехали молча.

– Илья вам не звонил? – невзначай полюбопытствовал Глеб.

Даша удивленно к нему полуобернулась.

– Почему он должен звонить?

– Да так… просто я подумал, мало ли…

– Слушайте, Глеб! Поддерживать светскую беседу вас не нанимали! Так что я перебьюсь!

– Как скажете, Дарья Николаевна. Перебивайтесь на здоровье.

Они вновь замолчали. Поток машин на московских улицах заметно ослабел, и “жигуленок” Глеба мчался, как застоявшийся конь. Даша приоткрыла окошко со своей стороны.

– Эти очки не мешают вам рулить? – осведомилась она. – Или они у вас ночного видения?

Глеб снял очки и выбросил в окно.

– Надеюсь, тема исчерпана?

– О, разумеется! Но как же ваш конъюнктивит?

– Прошел. От вашего соседства.

– Ништяк! – воскликнула Даша. – Я так за вас рада, блин!

– Пародия – не ваш жанр, – сухо заметил Глеб. Даша выбросила в окошко окурок.

– Илья оказался прав.

Сбавив скорость, Глеб вглядывался в номера домов.

– Ох уж этот Илья. Всегда он прав.

– Вы даже не спросите, о чем речь?

– Я не любопытен, Дарья Николаевна. Приехали. “Жигуленок” остановился у престижного жилого комплекса. Даша посмотрела Глебу в глаза.

– Илья предположил, что вы надо мной издеваетесь. Глеб прижал ладонь к сердцу:

– Я бы никогда себе такого не позволил.

– Теперь вижу, – усмехнулась Даша. – Когда вы без темных очков.

– От вас не укроешься. Мне пойти с вами или в машине подождать?

– Разумеется, вы идете со мной.

– Воля ваша. – Глеб вышел и открыл перед ней дверцу. Они направились к дому.

– И вот еще что… – остановилась вдруг Даша. – Мне приходится рассчитывать на вашу смекалку.

– В каком смысле? – покосился на нее Глеб. – Я всего лишь телохранитель. Не забыли?

Они стояли у освещенного подъезда. Куртка на Глебе была распахнута, руки в карманах джинсов, глаза насмешливо поблескивали. Даша, напротив, была в нерешительности и отряхивала перчаткой несуществующие снежинки с воротника.

– Извините, что я сегодня на вас наехала. Насчет образования и всего прочего… Если вам угодно было разыгрывать фарс…

– Дарья Николаевна, давайте прекратим…

– …вам глупо обижаться на то, что я на ваш розыгрыш купилась.

– Дарья Николаевна, ластик!

Она взглянула на него в недоумении:

– Что вы имеете в виду?

– Именно ластик. – Глеб изобразил, будто что-то стирает с ладони. – Давайте сотрем все неприятное и начнем знакомство сначала. Идет?

Она кивнула:

– Можно попробовать.

– Итак. Какого рода смекалку я должен сейчас проявить?

– В этом доме, – Даша указала на дверь подъезда, – я буду изображать матерую журналистку – корреспондента газеты “Вечерний курьер”. Формально у меня нет оснований являться сюда с телохранителем. Поэтому хорошо бы вам сыграть роль моего коллеги из той же газеты. Ну как? Уверена, что без темных очков у вас получится.

– Если экспертом будет не Илья, – без улыбки заметил Глеб. – Я постараюсь, но у меня есть вопросы. Дарья Николаевна, мы лезем в логово мафии?

Она помедлила с ответом.

– Думаю, вряд ли. Молодые супруги – мастера бальных танцев, готовые часами щебетать о своих успехах. Вот и пощебечем.

– Однако вы обзаводитесь телохранителем.

– На всякий случай: я трусиха… Еще вопросы?

– Последний. Что я должен делать в роли вашего коллеги?

– Сидеть с умным видом, изредка подавая реплики. Желательно впопад.

– Только-то? Вы явно мне переплачиваете.

– Я тоже так думаю. Но вам удалось меня разжалобить.

– Ну да, если кто-то Кембридж не окончил, у вас прямо душа кровью обливается.

Она сверкнула на него глазами.

– Мы до утра так стоять будем?! Глеб развел руками:

– Сколько прикажете, босс.

Воспользовавшись домофоном, Даша связалась с хозяевами квартиры, и те открыли дверь подъезда.

Квартира была роскошной. При входе располагался просторный холл с тропическими пальмами, мягкой мебелью и телевизором. Далее просматривались замысловатые интерьеры… Впрочем, дальше холла Дашу и Глеба никто не приглашал. Супруги Манько – Павел и Валентина – встретили “корреспондентов” в шортах и в майках без рукавов. Фигуры их вполне соответствовали эталонам их профессии, но в лицах не было ничего примечательного. Дашина красота, очевидно, произвела на них ошеломляющее впечатление, которое они тщетно старались скрыть. “Корреспондентов” заботливо избавили от верхней одежды, обули в тапочки и усадили на диван. Павел и Валентина расположились в креслах напротив. Рядышком работал телевизор: на канате ОРТ шла информационная программа “Время”.

– Мы сможем уделить вам не более сорока минут, – объявила Валентина и посмотрела на мужа, как бы ожидая одобрения.

Павел кивнул.

– Завтра нам рано вставать.

Супруги были курносыми блондинами с водянистыми глазами.

Даша достала из сумочки диктофон.

– Сорок минут нам хватит, – улыбнулась она. – Только неплохо бы выключить ящик.

– Пока нельзя, – покачала головой Валентина. – В новостях культуры будут наших конкурентов показывать.

– Брат и сестра Селивановы, – уточнил Павел. – Слыхали про таких?

– Ну-у… вроде бы… – замялась Даша.

– Мы должны их знать? – вежливо спросил Глеб. Павел фыркнул:

– Вот еще! Интриганы колченогие!

– Любимцы старых пердунов! – хихикнула Валентина. – Но посмотреть их мы обязаны: они будут звонить.

В этот момент на телеэкране возникли два детских трупика, похожие на скелеты: мальчики полутора и трех лет. Они умерли от голода и были брошены родителями на помойку. Стиснув зубы, Глеб вперился в экран. Но сюжет этот длился не более двадцати секунд.

– И придется гладить их по шерстке, – подмигнул Павел, – говорить какие-то комплименты.

– А Женька Селиванова, между прочим, ложится под каждого члена жюри, – ввернула Валентина.

Глеб встал с дивана.

– Где у вас тут можно покурить? Даша бросила на него быстрый взгляд.

– А вон там, – поднялась с кресла Валентина, – пойдемте, я покажу. – Она вывела Глеба за пределы квартиры. Здесь тоже был небольшой холл с двумя креслами, столиком и пепельницей. – Курите, только форточку приоткройте, – сказала Валентина, исчезая за дверью.

Глеб подошел к окну, послушно открыл форточку – и разрыдался. Два беззащитных детских тельца будто выжглись на сетчатке его глаз. Боль была нестерпимой. С этим надо было срочно как-то справиться. Глеб сконцентрировался, выровнял дыхание и прижался лбом к холодному стеклу. За окном плавно кружились редкие снежинки…