— Знаю, — оборвал директор, — смотрел ваше досье. Можете не рассказывать о себе.

— Не предполагал, что такое возможно. Такая степень достоверности…

Манекен обрадовался.

— Все удивляются! А разгадка дешева, как в оперетте. Эти сведения совершенно секретны, но… Сейчас, думаю, вам можно сказать правду. Дело в том, что это не тренажер.

Испытуемый потрясенно посмотрел на будущего начальника.

— Не…

И заткнулся. Директор вбил:

— Да.

Будто гвоздь.

— Виноват, не понимаю, — заявил испытуемый твердо.

— Это полигон. Говорите, вас удивила достоверность происходящего? Наши биоконструкторы выращивают всяческие живые существа, которых затем клонируют и расселяют в специальном заповеднике. Там есть не только человекоподобные твари, с которыми вы имели дело. Фантазия конструкторов не имеет границ. На этом полигоне мы и проверяем наших кандидатов на вшивость. Последняя, так сказать, ступень на вершину. А сказки про нейроиндукцию — чтобы публику за этими стенами не будоражить.

Живые существа!.. Огромные глаза были живыми. В них горел разум. Они все понимали…

— Что с вами? — спросил директор по кадрам.

Тяжелый грязный сапог вдавливает в песок голову. Разлетается в щепки дерево, на котором сидит дозорный. Как мыльные пузыри взрываются танки — вместе с экипажами. Черная от крови жижа во взрывной воронке…

— Что с вами? — уже настойчивее повторил хозяин кабинета. Даже привстал, ожидая ответ.

— Ничего… Нервы. Сейчас пройдет.

— Что пройдет? Что, собственно, вас так взволновало?

— Ничего.

— Вас взволновало то, что пришлось убивать по-настоящему, — жестко сказал он. — Не отпирайтесь, это уже не поможет. Вы пришли сюда не в бумажках копаться и не сопли инопланетным младенцам подтирать, вы пришли сюда для дела. НАСТОЯЩЕГО ДЕЛА! Так какого черта… Вы не боец, вы плаксивая баба.

Начальник переложил на столе безликие папки, успокаиваясь, и произнес официально:

— Испытуемый, вы не выдержали главного испытания. Мы не можем зачислить вас в штат группы «Внеземные культуры». Вам надлежит сдать снаряжение и экипировку, вытравить инструкцию, пройти глубокую санацию памяти… — Он усмехнулся и прибавил: — Кстати, дружок. Это был и вправду ментальный тренажер, нет у нас никаких полигонов. Нейроиндукция, дружок, это тебе не сказки. Лежишь себе смирно в ванне и пальцем никого не трогаешь. А снаряжение и прочие игрушки нужны для поддержания атмосферы главного испытания.

Возложив руки на живот, он улыбался. Бородавчатый подбородок рассекал воздух. Равнодушно помаргивала эмблема Министерства, приколотая к кителю… И вдруг выяснилось, что в кабинете очень тихо. И нестерпимо пусто. Не взяли, подумал испытуемый. С представителями чужого разума, дружок, должны общаться настоящие мужики, не ты. Выгнали пинком… Ну и что? Не в первый раз, в конце концов. Ерунда, переживем. Начальственной перчаточкой по морде — не в первый же раз… Выходит, зря? Страшная, изнуряющая подготовка, зубреж поганой инструкции, несколько ступеней тестов. Служаки чокнутые!

Родные мои, подумал испытуемый. Опять… Видеть ваши потухшие взгляды, молиться на каждый рубль. Как вернуться к вам? Прежним ничтожеством? Как я могу вернуться?.. Девиз инструкции гласит, подумал испытуемый. Он поднял голову, распрямился, ощутил сладостную покорность дрессированных мышц. Девиз. Инструкции. Гласит.

Он был бесконечно спокоен.

Рука его сжала автомат, лежащий на коленях. Директор по кадрам продолжал приветливо улыбаться, профессионально упаковывая отказ. Впрочем, хозяин кабинета явно, до неприличия откровенно устал быть живым, — снова превращался в исходный коронованный манекен… Когда посетитель вскинул автомат, лицо директора по кадрам изменилось. На секунду он поднял к лицу руки, словно хотел заслониться. И тут же опомнился — вдавил палец в кнопку вызова охраны. На лбу его проступил лабиринт из старческих морщин. Глупец! Забыл, с кем имеет дело: с достойным специалистом по контактам.

Испытуемый увидел крохотные, ставшие мутными глаза. В них не было ничего, кроме страха. В них не было разума, только страх. В такие глаза легко стрелять… Это бессмысленно, подумал испытуемый, главная проверка уже закончена. Или есть еще более главная? Так что я должен. Кому? Странный вопрос. Дорогие мои, я делаю это ради вас. Понимаю, я похож на душевнобольного. Но разве не все мы в этом мире сумасшедшие?

Быстрей! Сейчас сюда ворвутся другие специалисты по контактам!

Неизвестно, заряжен ли автомат. Очевидно, нет. Тогда придется воспользоваться им, как дубиной. Однако оружие может быть и заряжено — для поддержания атмосферы основного испытания. Впрочем, мы успеем это проверить.