Самойлов Давид

Стихи

Давид Самойлов

- 45-я Гайдна - Апрель - Ах, наверное, Анна Андревна... - Бабочка - Баллада - Батюшков - Беатриче - Бессоница - В меня ты бросишь грешные слова... - Вдохновенье - Вдруг странный стих во мне родится... - Веселой радости общенья... - Вечность - предположенье... - Вот в эту пору листопада... - Все реже думаю о том... - Да, мне повезло в этом мире... - Действительно ли счастье - краткий миг... - Дневник - Дуэт для скрипки и альта - Жалость нежная пронзительней любви... - Жаль мне тех, кто умирает дома... - За городом - Зачем за жалкие слова... - Золушка - Зрелость - И вот однажды ночью... - И всех, кого любил... - И жалко всех и вся. И жалко... - Идиллия на потом - Извечно покорны слепому труду... - Итог - Как я живу? Без ожиданий... - Как я завидую тому... - Когда бы спел я наконец... - Колыбельная вполголоса - Королева Анна - Круг любви распался вдруг... - Крылья холопа - Кто двигал нашею рукой... - Кто устоял в сей жизни трудной... - Мне выпало счастье быть русским поэтом... - Мост - Мы не меняемся совсем... - На рассвете - Надо себя сжечь... - Не для меня вдевают серьги в ушки... - Не надо срезанных тюльпанов!.. - Неужели всю жизнь надо маяться!.. - Ночлег - Она - Повтори, воссоздай, возверни... - Под утро - Подмосковье - Простите, милые, ведь вас я скоро брошу... - Прощание - Пусть нас увидят без возни... - Пярнуские элегии - Рассчитавшись с жаждою и хламом... - Реанимация - Реплика Данте - Северянин - Снежный лифт - Соври, что любишь! Если ложь... - Сороковые - Софья Палеолог - Старушечье существованье... - Старый Тютчев - Страсть - Тревога - Три стихотворения - Ты не добра... - Ты подарила мне вину... - Ты скажи, чем тебя я могу одарить?.. - Устал. Но все равно свербишь... - Фантазия - Финал - Хочу, чтобы мои сыны... - Цирк - Элегия - Я вас измучил не разлукой... - Я написал стихи о нелюбви... - Я недругов своих прощаю...

* * * И вот однажды ночью Я вышел. Пело море. Деревья тоже пели. Я шел без всякой цели. Каким-то тайным звуком Я был в ту пору позван. И к облакам и звездам Я шел без всякой цели. Я слышал, как кипели В садах большие липы. Я шел без всякой цели Вдоль луга и вдоль моря. Я шел без всякой цели, И мне казались странны Текучие туманы. И спали карусели. Я шел без всякой цели Вдоль детских развлечений Качелей, каруселей, Вдоль луга и вдоль моря, Я шел в толпе видений, Я шел без всякой цели. Давид Самойлов. Избранные произведения. Москва, "Художественная литература", 1990.

БАЛЛАДА - Ты моей никогда не будешь, Ты моей никогда не станешь, Наяву меня не полюбишь И во сне меня не обманешь...

На юру загорятся листья, За горой загорится море. По дороге промчатся рысью Черноперых всадников двое.

Кони их пробегут меж холмами По лесам в осеннем уборе, И исчезнут они в тумане, А за ними погаснет море.

Будут терпкие листья зыбки На дубах старинного бора. И останутся лишь обрывки Их неясного разговора:

- Ты моим никогда не будешь, Ты моим никогда не станешь. Наяву меня не погубишь И во сне меня не приманишь. Давид Самойлов. Избранные произведения. Москва, "Художественная литерат 1000 ура", 1990.

ВДОХНОВЕНЬЕ Жду, как заваленный в забое, Что стих пробьется в жизнь мою. Бью в это темное, рябое, В слепое, в каменное бью.

Прислушиваюсь: не слыхать ли, Что пробиваются ко мне. Но это только капли, капли Скользят по каменной стене.

Жду, как заваленный в забое, Долблю железную руду,Не пробивается ль живое Навстречу моему труду?..

Жду исступленно и устало, Бью в камень медленно и зло... О, только бы оно пришло! О, только бы не опоздало! 60 лет советской поэзии. Собрание стихов в четырех томах. Москва, "Художественная Литература", 1977.

* * * Извечно покорны слепому труду, Небесные звезды несутся в кругу.

Беззвучно вращаясь на тонких осях, Плывут по вселенной, как рыбий косяк.

В раздумье стоит на земле человек, И звезды на щеки ложатся, как снег.

И в тесном его человечьем мозгу Такие же звезды метутся в кругу.

И в нас мир отражен, как в воде и стекле, То щеки уколет, подобно игле.

То шоркнет по коже, как мерзлый рукав, То скользкою рыбкой трепещет в руках.

Но разум людской - не вода и стекло, В нем наше дыханье и наше тепло.

К нам в ноги летит, как птенец из гнезда, Продрогшая маленькая звезда.

Берем ее в руки. Над нею стоим, И греем, и греем дыханьем своим. Давид Самойлов. Избранные произведения. Москва, "Художественная литература", 1990.

СОРОКОВЫЕ Сороковые, роковые, Военные и фронтовые, Где извещенья похоронные И перестуки эшелонные.

Гудят накатанные рельсы. Просторно. Холодно. Высоко. И погорельцы, погорельцы Кочуют с запада к востоку...

А это я на полустанке В своей замурзанной ушанке, Где звездочка не уставная, А вырезанная из банки.

Да, это я на белом свете, Худой, веселый и задорный. И у меня табак в кисете, И у меня мундштук наборный.

И я с девчонкой балагурю, И больше нужного хромаю, И пайку надвое ломаю, И все на свете понимаю.

Как это было! Как совпало Война, беда, мечта и юность! И это все в меня запало И лишь потом во мне очнулось!..

Сороковые, роковые, Свинцовые, пороховые... Война гуляет по России, А мы такие молодые! 60 лет советской поэзии. Собрание стихов в четырех томах. Москва, "Художественная Литература", 1977.

* * * Повтори, воссоздай, возверни Жизнь мою, но острей и короче. Слей в единую ночь мои ночи И в единственный день мои дни.

День единственный, долгий, единый, Ночь одна, что прожить мне дано. А под утро отлет лебединый Крик один и прощанье одно. Д. Самойлов. Залив. Москва: Советский писатель, 1981.

ДУЭТ ДЛЯ СКРИПКИ И АЛЬТА

М.П.

Моцарт в легком опьяненье Шел домой. Было дивное волненье, День шальной.

И глядел веселым оком На людей Композитор Моцарт Вольфганг Амадей.

Вкруг него был листьев липы Легкий звон. "Тара-тара, тили-тики, Думал он.

Да! Компания, напитки, Суета. Но зато дуэт для скрипки И альта".

Пусть берут его искусство Задарма. Сколько требуется чувства И ума!

Композитор Моцарт Вольфганг, Он горазд,Сколько требуется, столько И отдаст...

Ox, и будет Амадею Дома влет. И на целую неделю Черный лед.

Ни словечка, ни улыбки. Немота. Но зато дуэт для скрипки И альта.

Да! Расплачиваться надо На миру За веселье и отраду На пиру,

За вино и за ошибки Дочиста! Но зато дуэт для скрипки И альта! Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

ЗА ГОРОДОМ Тот запах вымытых волос, Благоуханье свежей кожи! И поцелуй в глаза, от слез Соленые, и в губы тоже.

И кучевые облака, Курчавящиеся над чащей. И спящая твоя рука, И спящий лоб, и локон спящий 1000 .

Повремени, певец разлук! Мы скоро разойдемся сами. Не разнимай сплетенных рук. Не разлучай уста с устами. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

* * * Как я живу? Без ожиданий. В себе накапливая речь. А между тем на крыши зданий Ребристый снег успел прилечь.

И мы, как пчелы трудовые, Питаем сонную детву, Осуществленный день России Не мысля видеть наяву. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

* * * Я недругов своих прощаю И даже иногда жалею. А спорить с ними не желаю, Поскольку в споре одолею.

Но мне не надо одолеть их, Мои победы не крылаты. Ведь будем в дальних тех столетьях Они и я не виноваты.

Они и мы не виноваты, Так говорят большие дни. И потому условны даты, И правы мы или они... Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

* * *

И.К.

Мы не меняемся совсем. Мы те же, что и в детстве раннем. Мы лишь живем. И только тем Кору грубеющую раним.

Живем взахлеб, живем вовсю, Не зная, где поставим точку. И все хоронимся в свою Ветшающую оболочку. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

* * * Мне выпало счастье быть русским поэтом. Мне выпала честь прикасаться к победам.

Мне выпало горе родиться в двадцатом, В проклятом году и в столетье проклятом.

Мне выпало все. И при этом я выпал, Как пьяный из фуры, в походе великом.

Как валенок мерзлый, валяюсь в кювете. Добро на Руси ничего не имети. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

* * * Да, мне повезло в этом мире Прийти и обняться с людьми И быть тамадою на пире Ума, благородства, любви.

А злобы и хитросплетений Почти что и не замечать. И только высоких мгновений На жизни увидеть печать. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

* * * Все реже думаю о том, Кому понравлюсь, как понравлюсь. Все чаще думаю о том, Куда пойду, куда направлюсь.

Пусть те, кто каменно-тверды, Своим всезнанием гордятся. Стою. Потеряны следы. Куда пойти? Куда податься?

Где путь меж добротой и злобой? И где граничат свет и тьма? И где он, этот мир особый Успокоенья и ума?

Когда обманчивая внешность Обескураживает всех, Где эти мужество и нежность, Вернейшие из наших вех?

И нет священной злобы, нет, Не может быть священной злобы. Зачем, губительный стилет, Тебе уподобляют слово!

Кто прикасается к словам, Не должен прикасаться к стали. На верность добрым божествам Не надо клясться на кинжале!

Отдай кинжал тому, кто слаб, Чье слово лживо или слабо. У нас иной и лад, и склад. И все. И большего не надо. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

* * * И всех, кого любил, Я разлюбить уже не в силах! А легкая любовь Вдруг тяжелеет И опускается на дно.

И там, на дне души, загустевает, Как в погребе зарытое вино.

Не смей, не смей из глуби доставать Все то, что там скопилось и окрепло! Пускай хранится глухо, немо, слепо, Пускай! А если вырвется из склепа, Я предпочел бы не существовать, Не быть... Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

ПРОЩАНИЕ Убившему себя рукой Своею собственной, тоской Своею собственной - покой И мир навеки! Однажды он ушел от нас, Тогда и свет ег 1000 о погас. Но навсегда на этот раз Сомкнулись веки.

Не веря в праведность судьи, Он предпочел без похвальбы Жестокость собственной судьбы, Свою усталость. Он думал, что свое унес, Ведь не остался даже пес. Но здесь не дым от папирос Душа осталась.

Не зря веревочка вилась В его руках, не зря плелась. Ведь знала, что придет ей час В петлю завиться. Незнамо где - в жаре, в песке, В святой земле, в глухой тоске, Она повисла на крюке Самоубийцы.

А память вьет иной шнурок, Шнурок, который как зарок Вернуться в мир или в мирок Тот, бесшабашный,К опалихинским галдежам, Чтобы он снова в дом вбежал, Внося с собой мороз и жар, И дым табачный.

Своей нечесаной башкой В шапчонке чисто бунтовской Он вламывался со строкой Заместо клича В застолье и с налета - в спор, И доводам наперекор Напропалую пер, в прибор Окурки тыча.

Он мчался, голову сломя, Врезаясь в рифмы и в слова, И словно молния со лба Его слетала. Он был порывом к мятежу, Но все-таки, как я сужу, Наверно не про ту дежу Была опара.

Он создан был не восставать, Он был назначен воздавать, Он был назначен целовать Плечо пророка. Меньшой при снятии с креста, Он должен был разжать уста, Чтоб явной стала простота Сего урока.

Сам знал он, перед чем в долгу! Но в толчее и на торгу Бессмертием назвал молву. (Однако, в скобках!) И тут уж надо вспомнить, как В его мозгу клубился мрак И как он взял судьбу в кулак И бросил, скомкав.

Убившему себя рукой Своею собственной, тоской Своею собственной - покой И мир навеки. За все, чем был он - исполать. А остальному отпылать Помог застенчивый палач Очкарь в аптеке.

За подвиг чести нет наград. А уж небесный вертоград Сужден лишь тем, чья плоть, сквозь ад Пройдя, окрепла. Но кто б ему наколдовал Баланду и лесоповал, Чтобы он голову совал В родное пекло.

И все-таки страшней теперь Жалеть невольника потерь! Ведь за его плечами тень Страшней неволи Стояла. И лечить недуг Брались окно, и нож, и крюк, И, ощетинившись вокруг, Глаза кололи.

Он в шахматы сыграл. С людьми В последний раз сыграл в ладьи. Партнера выпроводил. И Без колебанья, Без индульгенций - канул вниз, Где все веревочки сплелись И затянулись в узел близ Его дыханья...

В стране, где каждый на счету, Познав судьбы своей тщету, Он из столпов ушел в щепу. Но без обмана. Оттуда не тянул руки, Чтобы спасать нас, вопреки Евангелию от Лухи И Иоанна.

Когда преодолен рубеж, Без преувеличенья, без Превозношенья до небес Хочу проститься. Ведь я не о своей туге, Не о талантах и т.п. Я плачу просто о тебе, Самоубийца. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

ДНЕВНИК Листаю жизнь свою, Где радуюсь и пью, Люблю и негодую. И в ус себе не дую.

Листаю жизнь свою, Где плачу и пою, Счастливый по природе При всяческой погоде.

Листаю жизнь свою, Где говорю шутейно И с залетейской тенью, И с ангелом в раю. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

РЕАНИМАЦИЯ Я слышал так: когда в бессильном теле Порвутся стропы и отпустят дух, Он будет плавать около постели И воплотится в зрение и слух.

(А врач бессильно разведет руками. И даже слова не проговорит. И глянет близорукими очками Туда, в окно, где желтый свет горит.)

И нашу плоть увидит наше зренье, И чуткий слух услышит голоса. Но все, что есть в больничном отделенье, Нас будет мучить только полчаса.

Страшней всего свое существованье Увидеть в освещенье неземном. И это будет первое познапье, Где времени не молкнет метроном.

Но вдруг начнет гудеть легко и ровно, Уже не в нас, а где-то по себе, И нашу душу засосет, подобно Аэродинамической трубе.

И там, вдали, у гробового входа, Какой-то вещий свет на нас лия, Забрезжит вдруг всезнанье, и свобода, И вечность, и полет небытия.

Но молодой реаниматор Саня Решит бороться с бездной и судьбой И примется, над мертвецом шаманя, Приманивать обратно дух живой.

Из капельниц он в нас воль 1000 ет мирское, Введет нам в жилы животворный яд. Зачем из сфер всезнанья и покоя Мы все же возвращаемся назад?

Какой-то ужас есть в познанье света, В существованье без мирских забот. Какой-то страх в познании завета. И этот ужас к жизни призовет.

...Но если не захочет возвратиться Душа, усилье медиков - ничто. Она куда-то улетит, как птица, На дальнее, на новое гнездо.

И молодой реаниматор Саня Устало скажет: "Не произошло!" И глянет в окна, где под небесами Заря горит свободно и светло. Давид Самойлов. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999.

БЕССОННИЦА Я разлюбил себя. Тоскую От неприязни к бытию. Кляну и плоть свою людскую, И душу бренную свою.