Трое флибустьеров, обычно не уступавшие в ловкости и находчивости своим товарищам с Тортуги, были на этот раз в полной растерянности.

Кармо предложил переодеться в одежду пленников и идти напролом, но тут же убедился в невозможности осуществить свой план, так как костюм юноши не налез бы не только на него, но и ни на кого другого. К тому же такое предприятие могло бы оказаться слишком рискованным в городе, где повсюду рыскали солдаты. Африканец, напротив, вернулся к старой идее и предложил отправиться в город, чтобы приобрести мундиры мушкетеров или алебардщиков. Но и это предложение было пока отвергнуто, поскольку для его успешного осуществления надо было дожидаться наступления ночи.

Пока они ломали голову в поисках подходящего выхода из создавшегося положения, с минуты на минуту становившегося все более запутанным и опасным, в дверь опять кто-то постучал.

На этот раз это был какой-то кастильский дворянин, вооруженный шпагой и кортиком, — возможно, кто-то из родственников юноши или его невесты.

— Гром и молния! — воскликнул Кармо. — В этот проклятый дом скоро выстроится целая очередь!.. Сначала явился юнец, затем слуга, теперь какой-то дворянин… А там, глядишь, появится отец, родственники, друзья и так далее. Дело кончится тем, что свадьбу придется праздновать здесь.

Видя, что никто не торопится открывать, кастилец удвоил силу ударов. Он беспрерывно колотил тяжелым молотком в дверь, обнаруживая все свое нетерпение. Он явно был решительнее юноши и слуги.

— Сходи, Кармо! — приказал корсар.

— Боюсь, капитан, что этого голыми руками не возьмешь. Нам попался крепкий орешек, и, уверяю вас, его сразу не раскусишь.

— Я пойду с тобой, ты ведь знаешь, что у меня крепкие руки.

Увидев в углу шпагу, хранившуюся у нотариуса в качестве семейной реликвии, капитан попробовал ее гибкость и повесил себе на пояс.

«Толедская сталь, — подумал он про себя. — Берегись, кастилец».

Кармо и африканец открыли тем временем дверь, грозившую рухнуть от следовавших друг за другом яростных ударов молотка, и дворянин, держась рукой за шпагу, ворвался внутрь.

— Вас пушкой будить, что ли? — спросил он, раздраженно, меча вокруг яростные взгляды.

Вновь явившийся был статным мужчиной лет сорока, крепкого телосложения, мужественный и высокомерный. Черные глаза и столь же черная густая борода придавали ему весьма грозный вид.

На нем был элегантный испанский костюм из темного шелка и кожаные сапоги из желтой кожи со шпорами и отворотами, украшенными зубчиками.

— Извините, синьор, что мы замешкались, — ответил Кармо, потешно раскланиваясь перед ним, — но мы были очень заняты.

— Чем-это? — спросил кастилец.

— Лечением синьора нотариуса.

— Неужели он заболел?

— Его мучит свирепая лихорадка, синьор.

— Зови меня графом, мошенник.

— Извините, господин граф, я не имел чести быть с вами знакомым.

— Убирайтесь к дьяволу!.. Где мой племянник?.. Вот уже два часа, как он торчит у вас.

— Мы никого не видели.

— Ты шутишь со мной!.. Где нотариус?..

— В постели, синьор.

— Немедленно отведите меня к нему!

Стараясь заманить графа подальше в коридор, прежде чем напустить на него африканца с его могучей мускулатурой, Кармо повел кастильца за собой, но, подойдя к лестнице, внезапно обернулся и крикнул:

— Хватай его, кум!..

Африканец бросился к графу, но тот был настороже и, обладая ловкостью настоящего моряка, одним махом перескочил на три ступеньки выше, резко оттолкнул Кармо и, решительно обнажив шпагу, воскликнул:

— Ах, мошенник!.. Что все это значит?.. Я вам уши оторву!..

— Если вам угодно знать, что означает это нападение, то я вам объясню, синьор, — раздался голос капитана.

На площадке неожиданно появился со шпагой в руках Черный корсар и начал спускаться по лестнице.

Кастилец обернулся к нему, не спуская, однако, глаз с Кармо и африканца, отступивших в глубь коридора для охраны двери. Первый вооружился длинной навахой, второй — палкой, столь грозным в его руках оружием.

— Кто вы такой, синьор? — спросил кастилец, не обнаруживая и признаков страха. — Судя по одежде, вы дворянин, но не все золото, что блестит, и я не удивлюсь, если вы окажетесь бандитом.

— За эти слова вы можете дорого поплатиться, мой дорогой, — ответил корсар.

— Посмотрим!

— Вы смелый человек, синьор, тем лучше. Я бы советовал вам, однако, отдать шпагу и сдаться.

— Кому?

— Мне.

— Бандиту, устраивающему засаду для расправы над благородными людьми?

— Нет, кавалеру Эмилио ди Рокканера, синьору Вентимилья.

— Как, вы дворянин?! Могу я в таком случае знать, почему синьор Вентимилья подослал своих слуг, чтобы убить меня?

— Вам это показалось, синьор. Никто не собирался вас убивать. Вас хотели разоружить, подержать в плену несколько дней, и больше ничего.

— А с какой стати, позвольте узнать?

— Дабы вы не могли предупредить власти в Маракайбо, что здесь нахожусь я, — ответил корсар.

— Быть может, господин Вентимилья не в ладу с властями Маракайбо?

— Просто они, а вернее, Ван Гульд не питает ко мне особой любви, и ваш губернатор был бы очень счастлив заполучить меня в свои руки, как я его — в свои.

— Не понимаю вас, синьор, — сказал кастилец.

— Это не имеет отношения к вам. Итак, согласны ли вы сдаться?

— О!.. Неужели вы думаете, что человек, вооруженный шпагой, сдастся, не защищаясь?

— Тогда я вынужден буду вас убить. Я не могу позволить вам уйти: это означало бы поставить под удар себя и своих товарищей.

— Но кто вы такие, наконец?

— Вы, наверное, уже догадались: мы флибустьеры с Тортуги… Синьор, защищайтесь! Я не собираюсь отпускать вас живым!

— Охотно верю, ибо вас трое.

— Не беспокойтесь о них, — сказал корсар, кивая на Кармо и африканца. — Когда их командир сражается, они не имеют привычки вмешиваться.

— В таком случае надеюсь скоро с вами справиться. Вы ведь еще не знаете, какова рука у графа Лермы.

— Так же, как вы не знаете, какова она у господина Вентимилья. Защищайтесь, граф!..

— Одно слово, если позволите. Что вы сделали с моим племянником и его слугой?

— Они мои пленники вместе с нотариусом, но за них не беспокойтесь. Завтра они будут на свободе, и ваш племянник сможет обручиться со своей невестой.

— Спасибо, синьор.

Черный корсар отвесил легкий поклон, затем, быстро сбежав с лестницы, напал на кастильца так стремительно, что тот был вынужден отступить на два шага.

В течение нескольких минут в тесном коридоре только и слышно было, как свистят шпаги. Прислонившись к двери, Кармо и африканец безмолвно следили за дуэлью. Скрестив руки на груди, они едва поспевали глазами за молниеносным сверканием шпаг.

Кастилец сражался отлично, как настоящий бретер. Он хладнокровно парировал удары и уверенно делал выпады, однако вскоре убедился, что имеет дело с одним из самых грозных противников, обладавшим железными мускулами.

После первых ударов Черный корсар обрел свое обычное спокойствие. Он редко переходил в наступление, уходя в глухую защиту, словно хотел прежде утомить противника и посмотреть, на что тот способен. Крепко стоя на сухопарых ногах, он держался прямо, поддерживая равновесие левой рукой. Казалось, что для него этот поединок — обычная забава.

Безуспешно кастилец пытался прижать его к лестнице, втайне надеясь, что он споткнется и упадет. Несмотря на град обрушившихся на него ударов, корсар ни на шаг не сдвинулся с места. Он словно не обращал внимания на жужжание клинков; с изумительной быстротой отражал удары, не покидая своей позиции.

Вдруг он сделал глубокий выпад. Выбить шпагу из рук кастильца было делом одной минуты.

Оказавшись безоружным, кастилец побледнел и испуганно вскрикнул. Сверкающее острие шпаги корсара на мгновение задержалось у его груди, затем поднялось кверху.

— Вы отличный боец, — сказал корсар, салютуя противнику. — Вы не хотели отдавать мне шпагу, но я возьму ее сам взамен вашей жизни.

На лице кастильца отразилось глубокое изумление, он застыл на месте, словно не веря, что остался в живых.

Внезапно он быстро подошел к корсару и протянул ему руку.

— Мои соотечественники утверждают, что флибустьеры — бесчестные люди, занимающиеся лишь грабежом на море, я же теперь могу подтвердить, что среди них есть достойные люди, которые в рыцарстве и благородстве превзойдут самых благовоспитанных дворян Европы… Господин рыцарь, вот вам моя рука: благодарю вас!..

Корсар с чувством пожал его руку, затем, подняв упавшую шпагу, протянул ему ее:

— Сохраните ваше оружие, синьор: мне достаточно, если вы пообещаете не воспользоваться ею против нас до завтрашнего дня.

— Обещаю вам, синьор, клянусь честью.

— Теперь позвольте связать вас. Мне жаль прибегать к этой крайности, но я не могу обойтись без нее.

— Делайте что хотите.

По знаку корсара Кармо подошел к кастильцу и связал ему руки, затем препоручил его африканцу, который поспешил отвести его наверх, в компанию к племяннику, слуге и нотариусу.

— Надеюсь, визитов больше не будет, — заключил Кармо, обращаясь к корсару.

— Боюсь, что вскоре к нам пожалуют другие гости, — ответил капитан. — Все эти таинственные — исчезновения не могут не всполошить родственников графа и его племянника, и тогда вмешаются власти Маракайбо. Нам стоит подумать о том, как бы забаррикадироваться изнутри и подготовиться к обороне. Ты не заметил, нет ли огнестрельного оружия в доме?

— Я нашел на чердаке аркебузу и припасы к ней, а также старую, заржавевшую алебарду и латы.

— Аркебуза нам пригодится.

— А сможем ли мы выстоять, капитан, если солдаты пойдут на штурм дома?..

— Там будет видно, а сейчас могу тебе сказать, что живым меня Ван Гульду не видать!.. Итак, подготовимся к обороне. Позднее, если останется время, подумаем о трапезе.

Африканец вернулся, поручив Ван Штиллеру охранять пленников. Узнав, что нужно делать, он горячо принялся за дело.

С помощью Кармо он притащил в коридор всю самую тяжелую и громоздкую мебель, что не обошлось, разумеется, без долгих, хотя и бесполезных, причитаний нотариуса. Шкафы, ящики, массивные столы, комоды — все было свалено возле двери, так что получилась надежная баррикада.

Не довольствуясь этим, флибустьеры с помощью других ящиков и мебели соорудили вторую баррикаду, у подножия лестницы, на случай если дверь не выдержит напора.

Едва они закончили подготовку к обороне, как увидели, что Ван Штиллер кубарем катится с лестницы.

— Командир, — воскликнул он, — на улице столпились горожане и все смотрят на наш дом! Я думаю, они заметили таинственное исчезновение входивших людей.

— Ах так!.. — заметил, глазом не моргнув, корсар.

Спокойно поднявшись по лестнице, он, стоя за занавеской, выглянул в окно, выходившее на улицу.

Ван Штиллер сказал правду. Человек пятьдесят, разделившись на группы, толпились на противоположном конце улицы. Они оживленно переговаривались и указывали на дом нотариуса, в то время как из окон соседних домов выглядывали обеспокоенные люди.

— То, чего я боялся, того и гляди, случится, — пробормотал корсар, нахмурив лоб. — Ладно, если уж и мне суждено погибнуть в Маракайбо, значит, так записано в книге судеб. Бедные мои братья, кто же за вас отомстит!.. О!.. Видно, смерть еще не близка, а фортуна улыбается пиратам с Тортуги!.. Кармо, ко мне!..

Услышав, что его зовут, моряк не замедлил явиться.

— Слушаю, капитан.

— Ты мне сказал, что нашел боеприпасы.

— Да, бочонок фунтов на восемь-десять пороха, синьор.

— Поставь его в коридоре, под дверью, и приладь к нему фитиль.

— Гром и молния! Мы взорвем весь дом?