Приземлилась – не совсем подходящее слово для клетки, но все же я считал, что она именно приземлилась, потому что вряд ли кто-то просто положил ее туда. Конечно же, это корабль какой-то незнакомой мне марки, с необшитым каркасом. А если, как я предполагал, это был действительно корабль, то в нем наверняка находилось нечто одушевленное, и это живое существо либо погибло внутри корабля, либо находилось поблизости.

Я внимательно обшарил взглядом дюну и далеко справа заметил глубокую борозду, похожую на санный след, исчезающую в тени между двумя дюнами. Я напряг зрение и попытался различить что-нибудь в темноте, но так ничего и не разглядел. Мне надо было приблизиться к санному следу.

Пятясь, словно паук, я начал спускаться с дюны и все время стремился держаться правее. Я двигался очень осторожно, стараясь, чтобы песок скользил и падал по склону дюны бесшумно. Наверно, там, по другую сторону холма, притаилось что-то и прислушивается к малейшему шуму.

Когда я поднял голову, я был еще далеко от санного следа, но все же немного поближе, чем раньше. Мне удалось услышать, что из ложбины между дюнами доносился монотонный скрежет. Я прищурился и, как мне показалось, заметил, что во впадине кто-то шевелится. Но я мог и ошибиться. Монотонный скрежет прекратился, затем зазвучал вновь, и опять мне почудилось еле уловимое движение. Я направил ружье вперед, с тем чтобы в любой момент прицелиться в сторону ложбины.

Я ждал.

Звук исчез, возник опять, что-то там, внизу, шевельнулось (теперь я был в этом уверен) и простонало. Потом все замолкло.

Ожидание становилось бессмысленным.

– Эй, там, внизу, привет! – позвал я.

Ответа не последовало.

– Привет! – крикнул я еще раз.

Возможно, – подумалось мне, – я имею дело с представителем мира, настолько удаленного от привычного мне сектора галактики, что межкосмический язык неизвестен ему, и у нас не будет возможности понять друг друга.

Но в ответ раздался прерывающийся свистящий голос. Сначала я воспринял его просто как шум, но, прислушавшись, я понял, что это было слово, скорее, один просвистанный вопрос.

– Друг? – вопрошало слово.

– Друг! – ответил я.

– Испытываю необходимость в друзьях! – заявил свистящий голос. – Просьба приблизиться без опасений: не имею оружия.

– А я имею, – заявил я устрашающе.

– Нет нужды, – донесся голос из тени. – Слаб и беспомощен.

– Этот корабль там, наверху – твой?

– Корабль?

– Я имею в виду средство передвижения. Оно твое?

– Именно так, друг. Пришло в негодность и стало неуправляемым.

– Я спускаюсь, – предупредил я. – Ты под прицелом. Учти, одно движение – и…

– Иди сюда, – просвистело существо. – Буду лежать как мертвый.

Я встал во весь рост и быстро пересек вершину дюны. Пригнувшись, я стал спускаться по склону. Я пытался вести себя так, чтобы в меня было нелегко выстрелить. Дуло моего ружья было направлено в ту затененную точку, откуда шел скрипучий голос.

Я соскользнул в ложбину и скрючился там, стараясь разглядеть все вокруг. И наконец я увидел его – темное неподвижное пятно.

– Эй! – позвал я. – Теперь приблизься.

Пятно вздулось, потом приняло прежнюю форму и вновь замерло.

– Подойди! – ответило пятно. – Я не могу.

– Хорошо. Лежи спокойно. Не вздумай шевелиться.

Я побежал вперед и остановился. Пятно не двигалось. Оно даже не дрогнуло.

Я придвинулся еще немного, не спуская с него глаз. Теперь я мог лучше разглядеть существо, распластавшееся передо мной. Из его головы – если только это была голова – во все стороны торчали щупальца, безжизненно лежавшие на земле. Голова переходила в суживающееся книзу туловище. Я заметил, что у него были короткие ноги без ступней. Рук не было. Вероятно, с такими щупальцами уже нет нужды в руках. На нем не было ни одежды, ни снаряжения. В щупальцах я не увидел никакого оружия или инструмента.

– Что у тебя стряслось? – спросил я. – Чем я могу помочь?

Щупальца поднялись, извиваясь подобно клубку змей. Изо рта, окруженного щупальцами, раздался сиплый голос:

– Ноги слишком коротки. Не могу передвигаться на них. Только взрыхляю песок под собой и тону в нем.

Двое щупалец с глазами на кончиках были направлены в мою сторону. Существо оглядывало меня с ног до головы.

– Я могу поднять тебя.

– Не принесет пользы. Песок вновь затянет.

Щупальца, на которых были глаза, двигались вверх и вниз, как бы примериваясь ко мне.

– Новый друг большого роста, – проквакало существо. – Но есть ли в нем сила?

– Чтобы перенести тебя?

– Только на твердую поверхность.

– Я не знаю, где найти такую.

– Ты не знаешь… Так друг не местный?

– Нет, – ответил я. – Я надеялся, что, может быть, ты…

– Как ты мог подумать? Представитель моего рода счел бы для себя унизительным даже справить нужду на подобной планете.

Я сел на корточки и пригнулся к нему.

– А твой корабль? – спросил и. – Если бы я смог отнести тебя туда…

– Это не поможет. Там ничего нет.

– Но ведь что-то должно остаться. Пища или вода…

А я был особенно заинтересован в воде.

– Мне ничего не требуется. Путешествую в своем втором образе и не испытываю ни голода, ни жажды. Защита в открытом космосе и немного тепла – вот все, в чем я нуждаюсь.

Господи Боже мой, подумал я, что происходит? Он находится в своем втором образе. И, хотя я не знал, что это означает, я все же не решался уточнить. Я догадывался, что может последовать за расспросами. Сначала удивление, или ужас, или любопытство при мысли о существе настолько беспомощном и неосведомленном, что оно само не осознает себя. Потом – неуверенная попытка объяснить суть явления, за которой последуют пространные рассуждения о преимуществах самосознания, и затем – чувство жалости к тем, у кого оно отсутствует. А может быть, об этом вообще нельзя говорить, и даже намек на недоумение оскорбит странное создание.

И его боязнь холода. Кажется, тепло играет в его жизни немалую роль.

А на самом деле все шло нормально. Тот, кто путешествует в космосе, часто сталкивается с непонятными существами, но если обычно их можно обойти стороной или перехитрить, то в этот раз я не мог сделать ни того, ни другого.

Мне надо было каким-нибудь образом вызволить попавшее в беду живое создание – пусть я даже не имел ни малейшего представления о том, как это сделать. Я мог бы поднять его и перенести туда, где остались мои спутники, но это не изменит его положения. Однако просто так повернуться и уйти, оставив его одного, было тоже невозможно. Существо, по крайней мере, стоило того, чтобы кто-то позаботился о нем и дал ему понять, что его жизнь что-нибудь да значит.

Когда я увидел его корабль и понял, что он потерпел крушение не так давно, во мне зародилась надежда: вдруг на борту окажется пища или вода, или другие полезные для нас предметы. Но теперь я знал, что мои надежды не оправданы. Я был не в силах помочь незнакомцу, а он был бесполезен для нас и мог оказаться еще одной ношей, дополнительной головной болью.

– Не знаю, что и предложить тебе, – сказал я. – Нас всего четверо, со мной трое моих товарищей. У нас нет ни воды, ни пищи – абсолютно ничего.

– Как сюда попали? – спросило существо.

Я попытался объяснить, но, подбирая слова, почувствовал, что зря теряю время. В конце концов, не так уж и важно, как мы оказались на этой планете! Но он, тем не менее, понял меня.

– Ах, вот как, – заметил он.

– Итак, ты сам видишь, что мы немногим способны помочь тебе.

– Взялся бы перенести меня туда, где разбили лагерь?

– Да, пожалуй.

– Не имеешь ничего против?

– Нет, конечно, если тебя это устраивает.

Естественно, я был против. Семь потов сойдет, пока потащишь его через дюны до цели. Но я не представлял себе, что возможно, оценив серьезность ситуации, послать все к черту и бросить потерпевшего.

– Более чем устраивает, – ответил он. – В компании лучше, одиночество вредно. Кроме того, вместе – легче. Никогда не угадаешь, как сложится дело.

– Между прочим, меня зовут Майк, – представился я. – Я с планеты, которая называется Земля. Она расположена в направлении созвездия Карина Сигнус.

– Майк, – проговорил он, приноравливаясь к непривычным звукам. Он просвистел это слово так, что его можно было принять за все, что угодно, но только не за мое имя. – Нравится. Доступно для голосовых связок. Твоя планета – загадка. Ориентиры ничего мне не говорят. Если опишу, где находится моя планета, ты тоже не поймешь. А мое имя? Сложная основа – описание структуры моего организма. Понятно только моему народу. Пожалуйста, выбери для меня имя по вкусу. Короткое и простое, прошу.

Конечно, было смешно вообще затевать разговор об именах. Как это ни забавно, но я даже не собирался представляться. Мое имя вырвалось у меня само собой, почти инстинктивно. Назвав себя, я удивился этому. Но теперь, когда знакомство состоялось, я почувствовал себя спокойней. Отныне мы уже не чужаки, повстречавшиеся на узкой тропе. Казалось, мы больше сблизились.

– Что, если я буду звать тебя Свистуном? – спросил я, но тут же прикусил язык. Я предложил не самое подходящее имя, и он имеет право отвергнуть его. Но это было не так. Он пошевелил похожими на змей щупальцами и несколько раз повторил имя.

– Отлично! – сказал он в конце концов. – Подходяще! – и добавил: – Привет, Майк!

– Привет, Свистун!

Я повесил ружье на плечо, зарылся ступнями в песок и наклонился, чтобы обхватить Свистуна обеими руками. Мне удалось поднять его на другое плечо. Он оказался тяжелее, чем я ожидал, а его туловище было таким круглым, что удержать его было очень трудно.

Но все же я приноровился и начал подниматься вверх по дюне.

Я даже и не пытался идти вверх напрямик, но двигался к вершине холма под углом. Песок рассыпался под моими ногами, засасывая их по щиколотку; мне приходилось бороться за каждый дюйм – и поэтому подъем оказался труднее, чем я предполагал.

Наконец я достиг гребня дюны и позволил себе расслабиться; осторожно опустил Свистуна на землю и упал на песок, тяжело дыша.

– Слишком много хлопот из-за меня, – сказал Свистун. – Потратил на меня столько сил!

– Мне надо чуть-чуть передохнуть, – объяснил я. – Нам уже не далеко.

Я перевернулся и уставился в небо. Звезды, мерцая, смотрели вниз. Прямо над моей головой сиял голубой гигант, похожий на драгоценный камень, а рядом тускло, как красный уголек, поблескивало еще одно светило, наверно, супергигант. А вокруг сверкали миллионы других звезд, словно волей художника разбросанных по небу.

– Где мы, Свистун? – спросил и. – В каком месте галактики?

– Сферическое созвездие, – ответил он. – Я думал, знаешь.

Это было похоже на правду. Планета, на которую мы приземлились, куда нас привел идиот Смит, находилась выше уровня галактической плотности, далеко от ее центра – в области сферического созвездия.

– Твоя родина где-то здесь?

– Нет, далеко, – ответил Свистун. И он проговорил это так, что у меня пропала охота продолжать расспросы. Если ему не хотелось говорить, откуда он родом, то я не настаивал. Может быть, он в бегах, или эмигрант, или изгнан. Все было возможно. Космос полон бродяг, которым нельзя возвратиться домой.

Я лежал, глядя на звезды, и пытался представить себе, где мы находимся. Сферическое созвездие, как сказал Свистун. В галактике таких много, и это могло быть любым из них. Расстояние не играет роли, когда приходится перемещаться из одного места в другое.

И вообще, какая разница, где мы? Если мы не обнаружим воду, мы не продержимся долго. Без пищи нам тоже придется туго, но все же найти воду куда важнее. Тем не менее, я не был особенно удручен. Возможно, объяснял я себе, я так часто попадал в передряги в незнакомых местах и каким-то чудом выбирался из них, что уверовал в собственную неуязвимость. Или во мне созрело ощущение, что удача наконец отвернулась от меня, что мне пора уже было сдаться смерти, которую я столько раз обманывал, – ощущение, что в какой-то момент кто-нибудь покончит со мной самым заурядным способом. И, осознав это, я решил, что беспокоиться не о чем, раз этому моменту суждено так или иначе прийти, и преждевременное волнение не поможет.

Я старался представить себе, как это произойдет, когда кто-то легко тронул меня за плечо. Я оглянулся и понял, что это Свистун дотронулся до меня одним из своих щупалец.

– Майк, – просвистел он. – Посмотри. Мы не одни.

Я резко повернулся, схватив ружье.

Над той самой дюной, на которую упал корабль Свистуна, висело колесо. Это было большое блестящее колесо с зеленой точкой в центре, ярко сверкающей в лунном свете. Я не мог видеть весь круг, а только одну гигантскую дугу, светящуюся над дюной на высоте ста футов. Обод колеса достигал десяти или более футов, блестел, как шлифованная сталь, и был соединен с зеленым блестящим пятном в центре сотней серебрящихся спиц.

Колесо не двигалось. Оно парило в воздухе над дюной. Освещенный луной остов корабля Свистуна казался раздавленной игрушкой по сравнению с исполинским колесом.

– Живое? – спросил Свистун.

– Возможно, – ответил я.

– Тогда лучше приготовиться к бою…

– Мы будем спокойно ждать, – выпалил я. – И не поднимем на него руки.

Я был уверен: оно наблюдает за нами. Что бы оно из себя ни представляло, оно, скорее всего, пытается исследовать остатки корабля Свистуна. Ничто не говорило о том, что колесо живое.

Но казалось, в зеленом пятне скрывается жизнь. Возможно, колесо покружит и улетит. Но если даже этого не случится, мы были не в том положении, чтобы лупить по всякому двигающемуся предмету.

– Лучше-ка спрячься внизу, – сказал я Свистуну. – Если нам придется бежать, я подниму тебя.

Он пошевелил щупальцами, выражая несогласие.